Запас провизии в поясной суме пастуха был невелик: взяв одну красную стоюаневую купюру, горец щедро выгреб для чужеземцев все свои слепленные комки дзамбы1. Каждому досталось по шарику размером с шарик для пинг-понга.
В ресторанах Лхасы для равнинных туристов дзамбу обильно сдабривают сахаром, сухим ячьим творогом и топленым маслом. Непривычный желудок городского жителя от такой экзотики часто бунтует, превращая пищеварение в оглушительную канонаду. Сама Ба Юнье никогда не питала любви к этому тибетскому хлебу, тем паче что сейчас в руках был аутентичный чабанский замес — сухой, грубый и терпкий. Однако в Чангтане харчами не перебирают. Не тратя времени на мытье рук, она размяла комок в ладони и отправила кусок в рот.
Пересушенная жареная ячменная мука без глотка масляного чая вставала поперек горла. Но измученные голодом рецепторы внезапно уловили в терпком зерне нежный, сладковатый дух, напомнивший ей аромат элитного улуна «Байя Цилань»2, которым как-то угощал ее богатый клиент из провинции Фуцзянь.
Ближе к полудню внедорожники выбрались на равнинные пастбища буферной зоны Чангтана. Следов беглеца Е Сюня по-прежнему не попадалось: то ли подлец проскочил кордон на рассвете, то ли безнадежно заплутал в солончаках. Вскоре на горизонте показалась извилистая лента реки, а навстречу пропылил старенький тибетский пикап.
Ба Юнье сорвала тангенту рации, с облегчением выдохнув:
— Внимание колонне: впереди река Туотуо! В древности ее звали «Рекой, текущей на Небеса» — это главный западный исток великой Янцзы и естественная граница между заповедником Хохшил и верховьями великой реки. Держимся колеи вдоль берега!
Вскоре показались глинобитные постройки и войлочные палатки волости Мацюй. Население этого затерянного в предгорьях поселка не превышало тысячи человек — скорее кочевая община, чем официальный улус. Административно Мацюй подчинялся тибетскому уезду Амдо, хотя географически лежал на территории провинции Цинхай. Для спасателей, вырвавшихся из безмолвного ледяного ада, этот скромный поселок показался оазисом цивилизации.
В поселковой администрации, проверив удостоверения спасотряда «Бэйдоу», гостей встретили с искренним радушием. На вопрос Дяо Чжо о беглеце местная сотрудница Сэнджу Дролма развела руками: за последние дни ни один чужак на пикапе за помощью не обращался. Вызванный участковый милиционер также подтвердил, что ни Е Сюня, ни машины с телом Цзоу Кайгуя в округе не видели.
— Может, он проскочил Мацюй без остановки и ушел на Голмуд или прямо на Лхасу? — предположила Дролма.
Участковый достал блокнот:
— Черкните номер машины и ориентировку. Я свяжусь с постами на шоссе: в Тибете на каждом перевале стоят блокпосты вооруженной милиции. Если он вышел на асфальт — мимо проверки документов не проскочит.
Ба Юнье до скрипа отмыла лицо и руки горячей водой в крошечном умывальнике. Ощущение было сродни выигрышу миллиона в лотерею. Задев обожженную горным солнцем мочку уха, она тихо зашипела от боли: зеркало безжалостно отразило багровые ожоги.
В столовой поселка стоял аппетитный пар: на столе высилась гора свежих пресных лепешек.
— Ах вы жуки, без меня начали! — засмеялась Ба Юнье, плюхнувшись на лавку и ухватив горячую лепешку.
Сян Ань тут же налил ей пиалу свежего тибетского сладкого чая:
— Ба-е, кабы не ты — мы бы в тех болотах до сих пор куковали!
Она сделала большой глоток; бархатистый, обволакивающий вкус напомнил классический молочный чай «Ассам». Смерив парня насмешливым взглядом, она хмыкнула:
— Все выгорели до цвета копченого окорока, а ты как был белолицым красавчиком, так и остался! Что за порода такая?
Сян Ань смущенно потупился:
— Генетика такая, с рождения не загораю. На первом курсе в военном лагере кожа лохмотьями слезала, а под ней все равно белая.
— Убивать таких везунчиков надо, — пошутила она, набивая рот хлебом.
В этот момент в столовую вошел Дяо Чжо в сопровождении милиционеров. Лицо капитана было мрачнее тучи:
— Дежурная часть уезда Амдо подтвердила: пикап с номерами Е Сюня через посты не проходил. В сводках о находке Цзоу Кайгуя — глухо.
— Бережет сенсацию до Лхасы? — Ба Юнье подперла щеку кулаком и прищурилась: — Либо… он все еще гниет в песках Чангтана.
При этих словах по спинам спасателей пробежал неприятный холодок.
Да Цинь нахмурился:
— У него в кузове были навигаторы «Бэйдоу», полные баки бензина и запас еды на неделю вперед. Как можно было сгинуть на прямой колее?!
Хэма предположил:
— А вдруг он пошел южнее, на волость Сэву?
— Сэву тоже дала отрицательный ответ, — отрезал участковый.
Хэма опешил:
— Твою ж мать… Нашли старика Цзоу — потеряли Е Сюня!
Мужчины уставились на Ба Юнье. Та невозмутимо макала лепешку в соленые побеги папоротника, словно слушала байку у костра. Поймав их вопросительные взгляды, она холодно отрезала:
— Подсыпал людям отраву — будь готов расплачиваться с небесами.
Она нанималась вывести отряд из зоны отчуждения, а не нянчиться с ворами и предателями. Сбежал сам — сам пусть и выкручивается.
Во второй половине дня пришли обнадеживающие сводки: Сяо Цзы благополучно добралась до Лхасы под охраной егерей. Девушка пришла в себя и уже купила билет на самолет домой к родителям. Браконьеров Лао Цзиня и Лысого этапировали в следственный изолятор управления общественной безопасности за умышленное убийство и нелегальный отстрел краснокнижных животных. Экспертиза погибших у озера антилоп подтвердила худшие опасения: животные пали не от пуль, а от разрыва внутренних органов в результате намеренного наезда тяжелых внедорожников.
Следователи возбудили уголовное дело: тайный автоклуб нарушителей теперь ждал суровый приговор.
Бытовые условия в поселковой гостинице напоминали барак: один темный сырой санузел на весь этаж со стареньким водонагревателем «Haier» двадцатилетней давности. Бойлера хватало ровно на одного человека, мыться приходилось пулей, иначе последние секунды окатывали ледяной струей из скважины.
Ба Юнье пустили в душ первой. Стоя под тугими струями, она с наслаждением смывала дорожную копоть и въевшуюся в поры солончаковую пыль. Местный дешевый шампунь благоухал ядовитой цветочной отдушкой, но чистая кожа дарила ни с чем не сравнимый восторг.
Выйдя в узкий коридор, она нос к носу столкнулась с Дяо Чжо. Капитан стоял у окна с сигаретой в зубах, держа под мышкой пакет со сменой белья.
— У тебя мыло упало, — насмешливо бросила девушка.
Дяо Чжо обернулся. Влажные темные волосы Ба Юнье рассыпались по плечам; тонкие черты лица, омытые горячей водой, казались непривычно мягкими, но в раскосых глазах по-прежнему плясали чертенята.
- Дзамба (糌粑 / Zānbā) — традиционное тибетское базовое блюдо из обжаренной ячменной муки крупного помола (цинке), замешиваемой вручную с ячьим маслом и чаем в плотные комки.
↩︎ - Байя Цилань (白芽奇兰 / Bái Yá Qí Lán) — знаменитый южнофуцзяньский улун из уезда Пинхэ, отличающийся глубоким орхидейным ароматом с легкими нотами свежей выпечки.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
