Без связи и пауэрбанков телефоны быстро сели, ночи наполнились звенящей тишиной.
Именно в эту ночь на дне песчаной чаши Сяоай впервые отдалась Чжэмину. Молодые люди верили, что их близость под куполом пустыни станет священной клятвой на всю жизнь.
— Сяоай… Даже если судьба разведет нас, ты ведь будешь помнить меня до конца дней? — шептал уставший парень, обнимая девушку за плечи.
Сяоай похолодела: вместо пылких обещаний вечной любви и верности услышать слова о возможном расставании?! Обида комом встала в горле. Вскоре Чжэмин заснул, мерно посапывая.
Девушка накинула куртку и выбралась наружу.
Тяньэнь сидел у крошечного костерка из сухого саксаула, выводя кончиком трекинговой палки иероглифы на песке. В черной бездне неба вспыхнули две падающие звезды. Сяоай опустилась на колени, мысленно вымаливая у неба спасение для всех троих.
— Устала? — неловко выдавил Тяньэнь.
Девушка смущенно опустила глаза:
— Плечи ноют страшно, поясницу ломит… Рюкзак неподъемный.
Тяньэнь поднялся, осторожно подошел ближе и показал правильную стойку:
— В песках нельзя идти на прямых ногах. Шаг должен быть ровным, на привалах баул с плеч не сбрасывай, а корпус подавай чуть вперед… Вот так, смотри.
В его голосе звучала такая непривычная, бережная нежность, какой она от него не слышала никогда.
— Спасибо, Тяньэнь. Ты очень надежный.
Парень смущенно отвел взгляд, пряча вспыхнувшую улыбку.
— А что ты писал на песке? — полюбопытствовала Сяоай.
На бархане четко читалась цитата:
«Я слышу зов далеких горизонтов, и мне больше нет дела до людской молвы за спиной. Прошлое мертво — я иду вперед».
— Это из «Невыносимой легкости бытия» Милана Кундеры, — тихо ответил Тяньэнь.
— Ого, да ты у нас романтик и философ!
Внезапно из глубины барханов донесся низкий, нарастающий гул, похожий на удары гигантских ритуальных барабанов:
У-У-У-УМ-М… БУ-У-УМ-М…
Сяоай вжалась в песок:
— Гром?! Дождь собирается?!
— Поющие пески, — невозмутимо пояснил Тяньэнь. — Редчайший феномен Бадын-Джарана. Наука до конца не раскрыла его тайну: песок осыпается по склонам высоких дюн, рождая от трения песчинок этот мистический гул.
— Невероятно… — завороженно выдохнула Сяоай, слушая дыхание великой пустыни.
Она еще не знала, что этот утробный стон песков станет для них погребальным набатом.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
