— Не нравится моя езда — пересаживайся к Лао Вану, — хладнокровно парировал капитан.
В эту секунду «Рэнглер» с ревом обошел головную машину проводника. Рация зашипела: Лао Ван встревоженно просил не лихачить на гребнях и держаться его колеи. Ба Юнье сбавила ход: на чужом поле законы диктуют местные.
Дяо Чжо прикрыл глаза:
— Помедленнее, мастер Ба.
— Слушаюсь, Чжу Бацзе, — съязвила проводница, спародировав голос глупого кабана-монаха из «Путешествия на Запад».
— Сама ты Чжу Бацзе. Недаром тебя во всех газетах окрестили мастером Ба.
— Кстати, о птичках, — Ба Юнье задумчиво перехватила баранку; мятная свежесть во рту окончательно разогнала тошноту, навеяв старые воспоминания: — После дембеля мне предлагали пойти инструктором рукопашного боя в школу ушу. Но я отказалась. Терпеть не могу учителей.
— Двоечники всегда ненавидят школу, — вставил свои пять копеек Дяо Чжо.
— В пятом классе наша постоянная учительница ушла в декрет, и на замену прислали зеленую выпускницу пединститута. Задала сочинение на тему: «Моя заветная мечта». Все пацаны катали про покорение космоса и нанотехнологии, подлизы нахваливали профессию педагога…
Дяо Чжо вспомнил свои школьные годы: он тогда грезил стать космонавтом.
— А ты что написала?
Ба Юнье на мгновение помрачнела, но голос прозвучал ровно:
— Я написала: мечтаю, чтобы мама и папа хоть один разок взяли меня за руки и отвели в парк аттракционов. Чтобы папа качал меня на качелях, мама снимала на фотоаппарат, и мы покатались на всех каруселях до единой.
Капитан повернул голову. Он знал сиротскую судьбу этой девочки и понимал: эти строчки были криком детской души. Мужская рука мягко опустилась на ее затылок, ладонь бережно коснулась шелковистых волос.
Ба Юнье дернула плечом, сбрасывая руку:
— Руки от руля убери, командир! Жалость мне без надобности. Училка влепила мне жирную двойку и зачитала текст перед всем классом, решив выставить сироту на посмешище. Вот только… никто не посмел даже пикнуть.
— Почему?
— Знали они про приют или нет — мне плевать. Но все знали другое железное правило: кто вякнет — на перемене получит в челюсть с вертушки.
— Разумный подход, — усмехнулся капитан, мысленно посочувствовав ее одноклассникам.
— Училка нажаловалась завучу, но та сама всыпала ей по первое число за бестактность. С тех пор практикантка обходила меня за версту. Считай, это был мой первый педагогический урок для взрослых!
Не успела она закончить фразу, как внедорожник на вершине бархана потерял ход: левое заднее колесо бешено взвыло в пустоте, зарываясь в зыбучий песок.
— Черт! Сели на брюхо!
Машина накренилась: половина кузова ушла в предательскую песчаную жижу, осыпающуюся вниз золотистым водопадом.
Ба Юнье споро выдернула из багажника саперную лопатку, расчищая зарывшиеся мосты. Дяо Чжо уже защелкнул буксировочный трос на фаркопе головного пикапа. Короткий рывок на пониженной передаче — и джип благополучно выскочил на твердый наст.
Лао Ван обстучал резиновый брызговик тяжелым ботинком:
— Не переживай, деваха. В Бадын-Джаране и матерые волки садятся на мосты по пять раз на дню.
Лун-гэ вытер со лба пот, оставив на щеке серую полосу пыли:
— Эх, запустить бы сейчас квадрокоптер с тепловизором…
Проводник покачал головой:
— В глубине песков летать запрещено.
— Из-за ракетного полигона? — уточнил Хэма.
— Именно. Как у вас на границах с Тибетом нельзя снимать военные колонны и секретные гарнизоны, так и здесь — зона стратегических испытаний. Государственная тайна.
В этот момент зашипел спутниковый терминал: метеослужба округа предупреждала о столкновении двух мощных циклонов с запада и востока. На пустыню надвигалась мощнейшая песчаная буря!
Лун-гэ нахмурился, сжав руль:
— Самое страшное в буране — если эти сосунки запаникуют и побегут сломя голову, пытаясь обогнать ветер на своих двоих… Если выстоят — значит, есть в них мужской стержень. А если сопли распустят… помяни мое слово, собирать будет некого.
Хэма покосился на напарника:
— Лун-гэ… А ты правда к Ба-е никаких видов не имеешь?
Лун-гэ одарил его таким леденящим взглядом, что у водителя мороз пошел по коже:
— Совсем берега попутал, дурак? Сколько ей лет? Она мне как дочь!
— Да ладно тебе, мужики и в восемьдесят лет на двадцатилетних слюни пускают…
— Замолкни, пока цел.
— А сам-то чего бобылем ходишь? — не унимался Хэма. — Уж не мужиками ли грешишь?!
На лбу старого разведчика вздулись багровые вены:
— Было б у меня сейчас табельное оружие…
— Пристрелил бы на месте? — радостно подхватил Хэма.
— Нет, зарядил бы пулеметную ленту и изрешетил тебя в решето!!
В далеком Бэяне мать Мэн Сяоай, Лю Чэнжу, пятые сутки не находила себе места. Женщина почернела от горя, не прикасаясь к еде: телевизор круглосуточно вещал сводки новостей, телефон стоял на зарядке у подушки. Отец девочки, не выдержав мучительного ожидания в коридорах полиции, выкупил два билета на самолет до Баотоу, собираясь лететь на поиски дочери лично.
В гостиной собрались заплаканные родственники и лучшая подруга Сяоай — Даньдань. Двое журналистов городской газеты строчили заметки в блокноты:
— Мы понятия не имели, кто такой этот Чжан Тяньэнь! Сяоай никогда не упоминала его имя! А Чжэмин… они встречались всего пару месяцев! Знай мы, что этот мальчишка потащит дочку в смертоносную пустыню — костьми бы легли у порога!!
Репортер наставил диктофон:
— Разве перед выездом они не раскрыли вам истинные планы?
Лю Чэнжу зашлась в рыданиях:
— Сяоай была такой послушной домашней девочкой… Всегда советовалась с нами! Что на нее нашло, господи…
Даньдань не выдержала, робко подав голос:
— Тетя Лю… Вообще-то Сяоай еще летом ходила с Чжэмином и Тяньэнем в автономный поход по ущелью Прыгающего Тигра…
— Что?! — отец и мать опешили. — Она же говорила, что гуляла по музеям Шангри-Ла с экскурсоводом!!
— Она выкладывала фотографии со скал в соцсети… просто скрыла публикации от родителей и родни, — потупилась подруга.
Этот удар сломал мать окончательно. Как же так?! Она выносила дочь под сердцем, отдала ей всю жизнь без остатка — а собственный ребенок держал ее за врага, скрывая каждый шаг за глухими черными списками?!
В этот миг диктор телевидения заглушил всхлипы в комнате:
«Экстренный выпуск. Трое студентов, начавших несанкционированный переход через пески Бадын-Джарана, по-прежнему числятся пропавшими без вести. В поисковой операции задействованы силы МВД, егеря и волонтеры спасательных отрядов. Внимание: в районе поисков зафиксировано штормовое предупреждение — на пустыню обрушилась катастрофическая песчаная буря высшей категории опасности…»
Лю Чэнжу закатила глаза и кулем осела на ковер, потеряв сознание. В квартире поднялся отчаянный переполох.
Родители годами ждут от выросших детей сыновней благодарности, а повзрослевшие дети отчаянно ждут от родителей простого человеческого понимания.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
