Сзади послышался топот: Лун-гэ и Лао Ван прибежали с бухтами толстого троса. Убедившись, что все трое целы и лишь покрыты слоем пыли, мужчины облегченно перевели дух. Ба Юнье с досадой выдернула руку, для острастки пихнув капитана локтем в бок. Дяо Чжо лишь невозмутимо отряхнул рукав.
Лао Ван испуганно таращил глаза:
— Там в низине только что вода забурлила! Пузыри со дна шли, а через минуту все ушло в песок! Только грязь сырая осталась, холодная как лед!
— В фундаменте Бадын-Джарана залегают минимум три глубоких разлома, питающих подземные артерии, — пояснил Дяо Чжо профессиональным тоном, мгновенно сменив маску. — Водяные пласты меняют русла из-за подвижек коры. Большинство блуждающих озер рождаются именно так.
Ба Юнье показала ему большой палец: звучит солидно!
— Выходит, искать спасения у здешних озер — гиблое дело! — сокрушался Лао Ван. — Говорят, только верблюд чует воду за двадцать верст, а все наши навигаторы и карты в песках — пустые погремушки!
— Науку со счетов сбрасывать не стоит, — улыбнулся Лун-гэ, сматывая трос. — Спасибо Дяо Чжо, спас от верной гибели.
— Профессиональный долг, не более.
— Сколько ж ты всего знаешь… — вздохнула двоечница Ба Юнье. — Истинное знание меняет судьбу!
— Хочешь научиться? — повернулся к ней капитан. — Могу преподать азы геологии.
— Сколько лет зубрить?
— Если возьмешься за ум — курса за четыре освоишь базовый уровень.
— Увольте, покорно благодарю! — замахала руками хулиганка, поспешно ретируясь к машине.
Мэн Сяоай казалось, что она провалилась в сон лишь на секунду, но ее уже грубо трясли за плечо. В пустыне время и вода были единственной валютой жизни. Сегодня была суббота; однокурсницы в теплом общежитии наверняка сладко нежились в постелях или красили ресницы перед осенней прогулкой в парке. А она умирала посреди мертвого пекла: днем изнывая от удушающего зноя, ночью стуча зубами от ледяного ветра.
«Зачем… зачем я поперлась в этот кошмар?!» — с запоздалым раскаянием плакала девушка.
Чжэмин протянул ей пластиковую крышечку с водой. Сяоай выпила драгоценные капли досуха, боясь уронить хоть молекулу: следующий глоток светил лишь на закате.
На марше мысли отключались. Вся воля уходила в непослушные ноги: мозг превращался в тупой биологический часовой механизм — шаг, еще шаг, толчок, подъем…
Тяньэнь обещал, что завтра они выйдут к озеру с пресной водой. Слово «озеро» действовало как спасительный мираж: студенты судорожно сглатывали сухую слюну.
Перевалив через очередной бархан, они увидели на дне котловины темный остов, полузасыпанный желтым песком. В однообразном море дюн любой чужеродный предмет привлекал взор. Парни помогли девушке сползти по осыпи. Кожа на пальцах Сяоай загрубела и потрескалась, но оставалась мягкой; Тяньэнь с замиранием сердца подумал, что это единственный повод в его жизни законно держать ее за руку.
Вблизи находка оказалась не скелетом, а мумифицированной тушей дикого одногорбого верблюда. Сухой воздух высушил плоть до состояния пергамента: обтянутые кожей ребра торчали наружу, напоминая оскаленный череп. Зверь погиб много месяцев назад.
— Был бы свежим — напились бы верблюжьей крови! — с тоской выдохнул Тяньэнь.
Сяоай и Чжэмин содрогнулись, но с ужасом поймали себя на мысли, что готовы были пить сырую теплую кровь ради глотка влаги. В голове Чжэмина шевельнулся липкий страх: если кто-то из них свалится первым… станут ли двое других пить кровь мертвеца?!
Тяньэнь пнул мумию носком ботинка: дикий верблюд способен обходиться без питья целый месяц, поедая колючий саксаул. Если даже корабль пустыни пал в двадцати километрах от точки на карте — есть ли там вода на самом деле?!
Холодный ужас сковал его грудь. Полупустая бутылка в клапане рюкзака внезапно показалась тяжелее центнера золота. Вот только в Бадын-Джаране за вагон золота не купить и глотка воды.
«Нет, на спутниковых снимках водоем был огромным… Он должен быть там!» — успокаивал себя парень.
Спустя час после их ухода песок под тушей верблюда тихо зашевелился: сухие песчинки заструились вниз, обнажая нижнюю часть туловища. Кожа на животе зверя была покрыта странными язвами, а в двух местах зияли оплавленные круглые дыры, словно плоть прожгло едкой кислотой…
Чжэмин снова взмолился о воде, но Тяньэнь был непреклонен: если впереди сухой солончак, эта бутылка — их единственный обратный билет с того света.
На дневном привале Чжэмин буквально рухнул на колени, умоляя дать хоть каплю Сяоай. Тяньэнь плеснул девушке на донышко крышечки. Чжэмину досталось три капли — смочить запекшиеся губы. В глазах мажора полыхнула бешеная, лютая ненависть: в эту секунду он готов был растерзать сокурсника голыми руками!
Через два часа Чжэмин понял, что тоже свалился с тепловым ударом: желудок скрутило судорогой, ноги стали ватными. Парень в отчаянии вылакал все тюбики с бальзамом «Хосян чжэнцы»: спиртовая микстура была ядом для обезвоженного тела, но выбирать не приходилось.
— Оставайтесь здесь, я сбегаю налегке на юго-запад к озеру и вернусь с полными канистрами, — предложил Тяньэнь.
— А что мы будем пить, пока тебя нет?! — в панике вскинулся Чжэмин.
Тяньэнь холодно бросил:
— Мочу.
Сяоай в ужасе отшатнулась.
— Моча соленая, идиот! От соли умирают втрое быстрее! — прохрипел Чжэмин.
— Беар Гриллс пил собственную мочу и выжил. В экстремальной ситуации это спасает жизнь.
— Да пошел твой Гриллс на хер!! — взревел мажор. — Это постановочное телешоу!!
Тяньэнь побагровел, сверкнув бешеными глазами:
— Повтори, что вякнул?!
Сяоай судорожно вцепилась парню в рукав:
— Чжэмин, молчи, прошу…
— Если брезгуешь — значит, еще не умираешь от жажды, — отрезал Тяньэнь, затянул лямки рюкзака и зашагал по бархану.
— СТОЙ, СУКА!! ТЫ НЕ ПОСМЕЕШЬ УЙТИ!! — истошно заорал Чжэмин.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
