— И как, хороша собой змейка?
— …Сойдет для сельской местности.
— Глаз-алмаз! — рассмеялась проводница.
Дяо Чжо посерьезнел:
— Буря стерла все цепочки следов. На дальнем бархане видны змеевидные борозды — ящерицы или гадюки.
Лао Ван вставил:
— В глубине песков зверья хватает: змеи, вараны, дикие дромадеры. А старики бают, будто здесь водится монгольский червь смерти — Олгой-хорхой! Толщиной с руку, цвета сырого мяса, плюется ядом и разит молниями наповал!
Ба Юнье прыснула:
— Помесь кобры и электрического ската из голливудского ужастика! Сказки для пугливых туристов.
Дяо Чжо научно резюмировал:
— Крупный червь не выживет при годовой норме осадков менее сорока миллиметров.
— А поймать бы парочку да загнать гуандунцам на целебный суп — озолотились бы! — размечтался Хэма, за что тут же схлопотал подзатыльник от Лун-гэ.
Вскоре небо затянуло серой пеленой, и над дюнами закапал редкий, почти невесомый дождь. В раскаленном воздухе капли испарялись на лету, едва касаясь песка влажной пылью.
И в этот миг на склоне соседнего бархана песок внезапно просел, обнажив глубокую круглую воронку. Спустя секунду ее вновь затянуло струящейся золотистой осыпью — беззвучно, зловеще и пугающе странно.
Чжан Тяньэнь вырвал пустую бутылку из песка. Последняя мутная капля сорвалась с пластикового ободка горлышка и мгновенно исчезла в иссушенной толще дюны. Парень яростно затряс баллон, изо всех сил протискивая язык внутрь горлышка, пытаясь облизать влажные стенки, но втягивал лишь сухой раскаленный воздух.
Никто из них не желал верить, что роковой миг абсолютного обезвоживания настал столь внезапно и беспощадно. Чжэмин в диком исступлении принялся горстями загребать в рот влажный песок с того места, куда упали брызги, надеясь высосать хоть каплю влаги. Но песок оставался песком: шершавая колючая масса мгновенно ободрала нёбо, забив гортань. Через секунду парень согнулся пополам в мучительных приступах сухого кашля и рвоты — сухой кварц не отдал ни молекулы воды, наоборот, жадно вытянул из его пересохшего рта последние крохи вязкой слюны.
Он отчаянно плевался, задыхаясь от песка, размазанного по багровому лицу.
— Что нам делать?.. — оцепенела Сяоай. — Господи, что же теперь делать?!
Тяньэнь медленно поднял на нее глаза. Мутный, остекленевший взгляд излучал леденящий, волчий холод.
Потеря последних миллилитров воды стала той самой последней соломинкой, которая окончательно сломала хрупкий союз троих студентов, державшийся лишь на юношеском безрассудстве и скрытой ревности.
Чжэмин и Сяоай со страхом ждали новой вспышки ярости, думали, что он снова кинется с кулаками, но Тяньэнь остался абсолютно неподвижен.
Медленно достав портативный GPS-навигатор, он еще раз сверил направление на ближайшее пресноводное озеро в складках барханов. Экран предательски мигнул: полоска заряда батареи была на исходе.
Парень опустился на колени, лихорадочно перерывая карманы штурмового рюкзака в поисках запасных литиевых элементов питания. Внезапно лицо его побелело: где батарейки?! Спустя секунду тупого оцепенения он вспомнил, что перед выходом из хошуна лично сунул комплект запасных батарей в клапан рюкзака Чжэмина. Сердце бешено колотилось в ребра. Не проронив ни слова, Тяньэнь подполз к баулу мажора и вывернул его содержимое на песок.
Батареек не было.
— Где батареи? — глухо, едва шевеля одеревеневшими губами, спросил он.
Чжэмин, сжавшись от страха, засуетился, трясущимися руками перерывая свои вещи:
— Куда ж они делись… Странно… Кха-кха! Я же клал их в один карман с компасом… Кха!
Судя по всему, мажор выронил блистер с батарейками на одном из привалов, когда в панике выдергивал бутылки с водой.
Беда никогда не приходит одна. Тяньэнь понял: наступил час беспощадной борьбы за выживание, где каждый сам за себя. Он не закричал, не заплакал. Наоборот: на его исхудавшем, закопченном лице медленно расплылась жуткая, неестественная улыбка. Спустя секунду он запрокинул голову и зашелся хриплым, каркающим смехом — словно злобная ведьма из мрачной сказки.
Прохохотавшись, парень молча собрал свои вещи, подобрал пустую бутылку, закинул рюкзак за плечи и решительно зашагал прочь по гребню дюны.
— Эй! — окликнула его Сяоай, но он даже не обернулся, словно оглох.
— Чжан Тяньэнь!! — истошно заорал Чжэмин, надрывая связки и задыхаясь от сухого песка в горле. — Стой… не уходи! Прости меня, слышишь?! Не бросай нас… кха-кха-кха!!
— Не бросай нас, Тяньэнь!! — плакала девушка.
Навигатор был их единственным компасом спасения, а этот криворукий придурок умудрился потерять батареи. Каждая минута до полного отключения прибора была дороже золота. Нужно было успеть засечь ориентиры на водоем и идти по магнитной стрелке.
Тяньэнь отдавал себе трезвый отчет: эта парочка — смертельный балласт. Спастись можно лишь в одиночку. Все свои запасы воды он уже растратил на них двоих, долг дружбы выплачен сполна. А выберутся они из песков или сгинут навсегда — теперь зависело лишь от их собственной живучести.
Глядя на его удаляющуюся спину, брошенные любовники впали в ступор. Опомнившись, они в панике покидали вещи в рюкзаки и на подгибающихся ногах поковыляли следом. Но куда им было угнаться за жилистым лидером? Обезвоженные, свалившиеся с солнечным ударом, они еле передвигали ноги, повинуясь лишь тупому животному инстинкту самосохранения.
Впереди вздымались исполинские песчаные пирамиды высотой свыше пятисот метров. Наветренные склоны отливали червонным золотом, а подветренные лежали в чернильной тени, зияя бездонными черными провалами. Изломанные гребни дюн прихотливо извивались во все стороны — песчаный океан жил своей первозданной, неземной жизнью.
Три поисковых внедорожника преодолевали перевалы с предельной осторожностью. Это была зона Великих дюн Бадын-Джарана: сразу за этим поясом лежало знаменитое озеро Цинхайцзы, возле которого располагалась стоянка для туристов и даже ловила мобильная связь, а южнее высился гигантский пик Билуту. Дойди студенты до Цинхайцзы — они были бы спасены.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
