— Где там дым? — Хэма приложил ладонь козырьком ко лбу, вытягивая шею. — Синева сплошная!
— Уверен, что на западе? — нахмурился Дяо Чжо. — Западное направление уводит от озер и от кратчайшего выхода из песков.
Лао Ван предположил:
— Заблудились, бедолаги! Студенты без воды и компаса могли уйти куда угодно!
Ба Юнье наставила полевую оптику по азимуту Лун-гэ:
— Есть дым! Тонкая струйка копоти, еле тянет! Догорает что-то крупное!
Лао Ван возбужденно хлопнул в ладоши:
— Точно они!! В этом секторе чабанов отродясь не бывало, костры жечь некому!
— По машинам!! — скомандовал Дяо Чжо.
— Только помните: в пустыне обманчивые расстояния! — предупредил Лао Ван. — Глазом видно, а ехать полдня! Держите ориентир строго в памяти!
Ба Юнье хлопнула Дяо Чжо по плечу:
— Запоминать командиру без надобности — у него в башке встроенный электронный компас! Глаз как микроскоп!
— Иногда страдающий близорукостью в отношении наглых девиц, — парировал капитан, намекая на ее вторжение в душевую в Лхасе, и вдавил педаль газа в пол: — Держись крепче!
Внедорожники развернулись и на предельной скорости ринулись на запад.
А ведь в этот самый момент Чжан Тяньэнь лежал, зарывшись в песок, всего в полутора километрах от их первоначального маршрута. Если бы Лун-гэ не заметил далекую струйку дыма, колонна через двадцать минут наткнулась бы на следы одинокого вожака. Но пустыня распорядилась иначе: судьба увела спасателей в сторону, бросив Тяньэня на произвол Небес.
Тем временем на западе костер Су Чжэмина и Мэн Сяоай окончательно угас. Сжигать было больше нечего: остатки сухих кустов верблюжьей колючки прогорели за считанные минуты, не оставив даже углей.
— Никто нас не спасет… — Чжэмин в отчаянии рухнул на колени, закрыв лицо руками. — Мы сдохнем здесь как собаки.
Сяоай вспомнила страшную мумию верблюда с дырами на шкуре: леденящий ужас сковал ее тело. Вокруг вздымались гигантские песчаные пирамиды, закрывая горизонт.
Девушка была на грани комы от тяжелейшего обезвоживания: пальцы скрючились, кожа обтянула кости, словно сушеный пергамент, в груди бешено трепыхалось сердце.
— Надо идти на юго-восток… — прошептала она, попыталась встать, но ноги подогнулись, и девушка рухнула лицом в песок. Обезвоженный желудок свело судорогой: наружу вырвался лишь сухой стон.
Чжэмин прополз пару метров и замер, уткнувшись лбом в бархан. Сяоай лежала рядом, судорожно вздрагивая всем телом. Ее глазницы запали, растрескавшиеся губы покрылись коркой запекшейся крови и песчинок.
Жар от раскаленного песка пробивал одежду: оставаться на склоне было равносильно сожжению заживо.
Собрав последние крохи сил, они на четвереньках поползли вверх по бархану, напоминая двух полураздавленных бродячих псов.
Проползая мимо вчерашней ямы, где Чжэмин получил кислотный ожог уха, парень в страхе отшатнулся от черного провала. Но Сяоай машинально скользнула взглядом по дну воронки и вдруг замерла: среди песчинок синело нечто круглое и гладкое…
Пластиковая пробка! На дне ямы лежал сплющенный песком старый баллон из-под минеральной воды! Вчера в темноте и панике они его не заметили.
— Чжэмин… стой… — захрипела девушка.
Она сползла в яму и дрожащими пальцами выдернула пластик. Бутылка была старой, но внутри… внутри плескалась жидкость!
Около пятидесяти миллилитров прозрачной воды! Видимо, ветром сюда занесло брошенный туристами мусор, а песок законсервировал остатки влаги от испарения.
— ВОДА-А!! — диким, сорванным хрипом завопила Сяоай. — ЧЖЭМИН, ЗДЕСЬ ВОДА-А!!
Глаза Чжэмина вспыхнули безумным голодным огнем. Парень кубарем скатился на дно ямы, вырвав бутылку из ее пальцев.
Вода!! Настоящая, чистая вода!! Пусть всего пятьдесят миллилитров, пара глотков — но в эту секунду он выпил бы даже чистый яд, лишь бы залить адский огонь в горле!
— Давай пополам… — начала было Сяоай, но договорить не успела.
Чжэмин сорвал зубами крышку, запрокинул голову и в один судорожный глоток вылакал всю воду до последней капли!
Один глоток для умирающего от жажды — словно лотерейный выигрыш в десять юаней при долге в миллион: жажду он не утолил, но обманчивое чувство спасения придало парню сил.
Сяоай онемела. Девушка сидела на коленях, глядя на пустой пластик в руках любимого. В этот миг в ее душе рухнуло все, во что она верила двадцать лет.
Перед ней стоял не благородный рыцарь, не нежный жених — перед ней было трусливое, эгоистичное животное, готовое перешагнуть через ее труп ради лишней минуты собственной жизни. Вся романтическая шелуха о «вечной любви до гроба» развеялась по ветру без следа.
Опомнившись, Чжэмин испугался собственного поступка:
— Сяоай… прости меня! Я не хотел, клянусь!! Я от жажды рассудок потерял!! Мы… мы сейчас найдем еще!! Здесь точно есть вода!!
Парень принялся лихорадочно рыть песок на дне ямы руками, вздымая тучи пыли. Сяоай не шевелилась. Она молча смотрела на его извивающуюся спину с безжизненной, жуткой усмешкой. Поделился бы он с ней, найди еще одну флягу?
Никогда в жизни.
Она просто дура, расплачивающаяся за собственную глупость.
Чжэмин выбился из сил: в яме не было ничего, кроме сухого кварца. Парень обернулся к подруге. На лице Сяоай застыла пугающая отрешенность; зрачки девушки расширились, взгляд поплыл.
Умирающий мозг рисовал галлюцинации: перед глазами Сяоай плясали сотни Чжэминов, и каждый жадно пил воду из ледяных бутылок.
— Воды… дай мне воды… — прошептала она, протягивая вперед иссохшие руки.
— Сейчас, родная, я поищу… — бормотал парень, но копать дальше не было сил.
Сяоай издала пронзительный вскрик, метнулась вперед, пытаясь схватить призрачные бутылки, и замертво рухнула лицом в песок. Тело девушки забилось в мелких судорогах и затихло.
— Сяоай?! — Чжэмин подполз ближе, но девушка не реагировала на оклики. Дыхание стало прерывистым, нитевидным, руки и ноги окоченели.
Она умирала.
Чжэмин замер в оцепенении. Оставаться рядом с агонизирующей подругой означало верную смерть. «Она все равно не жилец… А я должен спастись!» — пронеслось в его голове. Завернув остатки вещей в куртку, парень поднялся и, шатаясь, побрел по бархану на юго-восток.
Каждый шаг давался с адской мукой: сердце выскакивало из груди, перед глазами плыли кровавые круги. Парень падал, задыхался, полз на локтях, снова вставал. Страх смерти гнал его вперед с невероятным упорством.
Внезапно сквозь свист ветра донесся низкий, утробный рокот. Чжэмин с трудом вскинул голову: по гребню далекого песчаного хребта змейкой шли три мощных внедорожника, вздымая золотистые шлейфы пыли!
Галлюцинация?.. Мираж?..
— ЧЕЛОВЕК!! ВОН ОН, НА ГРЕБНЕ!! — раздался вдали звонкий девичий крик.
В окне головного джипа показалась рука, отчаянно машущая оранжевым спасательным жилетом.
Это был не сон! СПАСАТЕЛИ!!
— СПАСИТЕ-Е-Е!! — Чжэмин закричал во всю мощь уцелевших легких, захлебываясь слезами и слюной: — Я ЗДЕСЬ!! ВОДЫ-Ы!! ДАЙТЕ ВОДЫ-Ы-Ы!!
— Живой!! Он живой!!
— Держись, парень!! Жми на газ!!
Внедорожники с ревом форсированных моторов летели к бархану, на котором без сил распростерся выживший студент. Кошмар Бадын-Джарана подходил к концу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
