Дяо Чжо не стал ломать комедию:
— Выбирай.
— Ты выбирай, гостем будешь.
Капитан небрежно потянул бутылку крепкой белой водки. Ба Юнье присвистнула про себя: парень явно не из робкого десятка.
— Сколько на грудь берешь? — наливая себе, прищурилась она.
— Я пью редко, — ровно ответил он. — А ты?
— Я?.. — Ба Юнье скромно потупилась: — Граммов сто.
Сидевший рядом Лун-гэ поперхнулся чаем, закашлявшись в кулак.
Дяо Чжо и бровью не повел:
— Ста граммов пива?
Она одарила его уничтожающим взглядом.
Капитан наполнил чашу до краев:
— За мастера Ба.
— По каким правилам пьем?
— «Коль любовь крепка — пей до дна; коль любовь пуста — лишь коснись рта».
Ба Юнье ухмыльнулась:
— Тогда я просто коснусь.
— Совесть не замучает?
— Ни капельки! — она сделала забавный жест, смахивая пальцем невидимую слюну: — Иди сюда, я лучше тебя разок лизну.
Дяо Чжо окинул ее насмешливым взором и выразительно опустил мизинец вниз. Уязвленная до глубины души его неприкрытым презрением, Ба Юнье плеснула себе добрых сто граммов сорокаградусной и опрокинула чашу в глотку одним глотком, даже не поморщившись!
Дяо Чжо едва сдержал улыбку: сто граммов она пьет, как же… Держи карман шире.
Хэма вздохнул:
— «Кто может выпить пол-литра, а цедит сто грамм — тот товарищ сомнительный и ненадежный».
Ба Юнье ткнула себя пальцем в грудь:
— А про меня сложена другая поговорка: «Кто может выпить пол-литра, а глушит литр — за того командир спокоен!»
Лун-гэ дипломатично вмешался:
— Ба-е в молодости пила ведрами, но сейчас за рулем ни-ни. Хватка уже не та.
Официанты внесли фирменные блюда: сочные бараньи ребрышки на углях, кипящий котел с верблюжьим рубцом и ароматные лепешки с солянкой-циноморием1 (соуян).
— Это наша гордость, алашаньский циноморий, — пояснил Лао Ван. — В народе зовут «корнем мужской силы». Мужчинам добавляет жару, женщинам дарит вечную молодость.
Ба Юнье расхохоталась, отобрала лепешку из рук Хэма и шлепнула ее на тарелку Дяо Чжо:
— На, командир, подкрепись.
Дяо Чжо изогнул бровь:
— Думаешь, мне требуется?
— Для профилактики не помешает!
Капитан резко дернул ее за руку, усадив рядом с собой на скамью.
Лао Ван отложил палочки:
— Мы все под мухой, за руль нельзя. Прогуляемся до больницы пешком, проведаем студентов?
Лун-гэ кивнул:
— Надо вправить мозги соплякам, чтоб на всю жизнь запомнили этот урок.
По пути к больнице Ба Юнье взяла у Лао Вана ключи от джипа, достала из бардачка упаковку мятной жвачки и щедро раздала мужчинам:
— Жуйте усерднее. От нас за версту разит водкой, не хватало еще, чтоб врачи приняли нас за пьяных дебоширов.
— Наш Ба-е снаружи мужик мужиком, а внутри натура тонкая, женственная, — похвалил Лун-гэ.
Ба Юнье шутливо ощупала свои бедра и плоский живот:
— Где вы во мне мужика разглядели? Фигура — чистый фарфор!
Хэма прыснул:
— Это про характер твой кондовый говорят!
— А-а, в смысле — и у старого солдата бывает девичья нежность? — хмыкнула она, обняв Дяо Чжо за широкие плечи: — Попадешь в мои лапы, капитан — мигом в труху сотру!
— Кем себя возомнила? Печью Лао-цзюня или волшебной тыквой Цзиньцзяо Давана2 из сказки, что любого проглотит?
— Именно тыквой! Чье имя назову — тот ко мне в капкан и угодит! — Ба Юнье выскочила вперед, сложив кулаки трубкой: — Лун-гэ! Дяо Чжо! Хэма!
Все трое мужчин синхронно осклабились, рявкнув в ответ:
— Твой дедушка туточки!!
— Пошли вон, дурачье!! — в притворном бешенстве топнула ногой проводница под дружный мужской хохот.
В уездной больнице дежурный врач сообщил новости: у Су Чжэмина ожог уничтожил половину ушной раковины, но жизни ничто не угрожает. Мэн Сяоай благодаря своевременным капельницам быстро шла на поправку. Самым тяжелым оставался Чжан Тяньэнь: парень балансировал на грани комы, опоздай поисковики на час — спасать было бы некого.
Медсестра поведала пикантные подробности: едва придя в себя, студенты разругались в пух и прах. Родители Сяоай кричали, что засудят Чжэмина за похищение дочери, родные Чжэмина клеймили Тяньэня предателем, а мать Тяньэня в слезах кричала, что комнатные мажоры чуть не утянули ее сына в могилу. Вместо романтических героев студенты превратились в заклятых врагов.
- Циноморий джунгарский (锁阳 / Suǒyáng, соуян) — редкое паразитическое пустынное растение песчаных почв Алашани; в традиционной китайской медицине считается мощнейшим тоником ян, укрепляющим почки и сухожилия, а лепешки с его перемолотым высушенным корнем («соуян бин») — визитная карточка кухни Внутренней Монголии.
↩︎ - Волшебная тыква-горлянка Цзиньцзяо Давана (Золоторогого Князя демонов) — знаменитый артефакт из классического романа «Путешествие на Запад»: стоит владельцу окликнуть врага по имени, и если тот отзовется — его мгновенно затягивает внутрь сосуда, где он за считанные часы растворяется в кровавую жижу.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
