За ночь организмы большинства туристов мало-помалу приспособились к высоте, и симптомы горной болезни пошли на спад. Не стал исключением и Фу Интао: хотя капризному чиновнику так и не подали заказанную с вечера жидкую овсянку с диетическими овощами, съеденный завтрак на этот раз удержался в желудке. Впрочем, своей спеси старик не растерял: не умолкая ни на минуту, он привычно брюзжал по поводу спартанского быта и безвкусной стряпни, то и дело подчеркивая, что сам он человек крайне неприхотливый, но порядок есть порядок.
Ба Юнье толкнула Хэма локтем в бок, шепнув на ухо:
— Слушай, а ведь этот дед до жути напоминает мне одного знаменитого аниме-персонажа.
— Кого это? — вытаращил глаза толстяк.
— А ты угадай с трех раз.
— Старого мастера Лаофуцзы? Бая из сказок про Ходжу Насреддина? Или черепашьего отшельника Мутэна Роши из «Драконьего жемчуга»?
Ба Юнье с жалостью посмотрела на напарника, покачав головой:
— Пропасть поколений непреодолима… Он вылитая жертва убийства из девяти серий «Детектива Конана» из десяти!
Хэма прыснул от смеха, подавившись лепешкой. Глядя на его добродушную физиономию, Ба Юнье тоже усмехнулась, но в глубине ее раскосых глаз мелькнула тревожная тень сомнения.
Когда утренняя тренировка по вязанию страховочных узлов и работе со спусковыми устройствами завершилась, Ба Юнье увидела Дяо Чжо. Капитан надевал ветрозащитную штурмовку, негромко переговариваясь о чем-то с начальником базы Лу Цзяньи. Оба мужчины не сводили глаз с сидевшего у ног кинолога маламута Хуцзы; Лу Цзяньи ласково трепал пса по загривку, живописуя капитану былые подвиги четвероногого сапера. Девушка мгновенно смекнула: Дяо Чжо рассчитывает использовать собаку для поиска следов Чжан Чэньгуана или пропавшего термоса.
Не зря говорят: муж и жена — одна сатана. Ее мужик мыслил точь-в-точь как она сама! Глядя на точеный, мужественный профиль капитана, широкие плечи и черно-желтую штурмовую куртку, Ба Юнье залюбовалась им с совершенно глупой, счастливой улыбкой.
Лу Цзяньи ушел готовить снаряжение к выходу на ледник. Дяо Чжо направился к Ба Юнье, окликнув ее издалека. Девушка обернулась: темные глаза лукаво блеснули, пухлые губы тронула дерзкая улыбка, озарив смуглое лицо дикой южной красотой. Капитан не был склонен к поэтическим восторгам, но в памяти сама собой всплыла классическая строка поэта Бо Цзюйи: «Лишь обернется с улыбкой — сто красавиц меркнут вокруг».
Подойдя ближе, капитан не удержался и произнес вслух:
— «Обернется с улыбкой — затмит красотою сто дев».
Из-за свиста ледяного ветра Ба Юнье не разобрала слов, потерла озябшее ухо и выдала с залихватским акцентом уличной шантрапы:
— Чё-чё ты там вякнул, командир?
Дяо Чжо шагнул вплотную, властно подцепил пальцами ее подбородок и крепко, по-хозяйски поцеловал в губы:
— Я сказал: моя женщина — чертовски красива.
Ба Юнье на мгновение опешила от столь откровенного напора, но капитан уже переключился на деловой тон:
— Лу Цзяньи разрешил взять Хуцзы на гору. Но у нас нет исходной вещи с запахом пропавшего.
— Мне кажется, весной Хань Дашэн упоминал этот термос, но я тогда пропустила мимо ушей, — Ба Юнье достала телефон, набрав номер водителя. Тот долго не брал трубку: видимо, крутил баранку на серпантине. — Помнишь, перед Чангтаном Дашэн подрезал мой «Рэнглер» и обозвал меня пацанкой? Я ему средний палец выставила, думала: полезет в бутылку — начищу репу обоим и задержу Чжан Чэньгуана на трассе. Кто ж знал, что теперь все ниточки ведут к нему. Слава богу, тогда не сцепились!
Дяо Чжо положил тяжелую ладонь ей на плечо, пряча улыбку:
— Мастер Ба у нас провидица на все руки.
— Издеваешься, да? — фыркнула она, но тут же лукаво потянула за язычок молнии на его груди: — А куртка-то новенькая!
— Ты помнишь все мои куртки наизусть?
— Ты специально купил себе штурмовку точь-в-точь как у меня! — ткнула пальцем атаманша. — Хотя сам ворчал, что в черно-желтом комбезе я смахиваю на курьера службы доставки «Мэйтуань»!
— Они разные, — невозмутимо парировал кремень.
— И в чем же разница?
— Смотри сюда, — капитан указал на плечо: — На моем рукаве на один карман больше.
Ба Юнье в притворном бешенстве замахнулась кулаком, собираясь съездить ему по скуле, но широкая ладонь Дяо Чжо ловко перехватила ее удар, бережно укрыв девичий кулак в своем горячем захвате. В этой шутливой рукопашной таилась неприкрытая, пьянящая нежность.
После короткого привала группа выступила на акклиматизационный выход к ледникам Северного склона пика Юйчжу. Ба Юнье то и дело поглядывала на экран телефона: после полудня группа уходила в штурмовой лагерь Южного склона на высоту за пять тысяч метров, где мобильная связь пропадала напрочь.
Лу Цзяньи шагал впереди, на практике объясняя тонкости высокогорного шага: как ставить стопу на ледовых осыпях, регулировать дыхание в связках и проходить скальные перегибы. Маламут Хуцзы бодро сновал между альпинистами, зарабатывая кусочки сушеного мяса из кармана инструктора. Кто-то из туристов распечатал батончик «Сникерса», отломив кусок и протянув собаке. Лу Цзяньи не успел среагировать, но Ба Юнье жестко перехватила руку сердобольного походника:
— С ума сошел?! Не смей кормить пса шоколадом!
— А что такого?..
Проходивший мимо Цзян Аохан погладил пса по холке, мягко пояснив:
— Теобромин в шоколаде — смертельный яд для собак. Сердце может отказать.
Шедший впереди Фу Интао громко прокашлялся, сердито рявкнув:
— Аохан, не отставай! Нечего совать нос в чужие дела!
Зять покорно прикусил язык. Старик окинул Ба Юнье леденящим взглядом и зашагал быстрее. Девушка лишь пожала плечами: чиновник с первого дня шарахался от любой живности, не подпуская к себе даже безобидных пищух.
— Берегите дыхание, не рвите шаг! — напомнил проводник Пулан. — Закололо в висках — сразу сбавляйте темп, в горах признать слабость не зазорно!
«БУМ!» — на скользкой ледовой бровке кто-то с грохотом полетел кубарем на камни. Группа бросилась на помощь: на земле лежал Фу Интао. Падение вышло неловким: зажатая в зубах сигарета выпала, прожегши дыру на дорогих штурмовых брюках. Цзян Аохан кинулся к тестю, ощупывая колени, проверяя связки и предлагая выпить вчерашние кардиопротекторы Ба Юнье — вел себя как самый заботливый родной сын, отчего молчаливая Фу Синъюэ на его фоне казалась чужой невесткой.
— Отставить суету! Идем дальше, — поморщился Фу Интао, сгорая со стыда от сочувственных взглядов молодежи. Поднявшись на ноги, старик тут же чиркнул зажигалкой, окутавшись клубами сизого табачного дыма. Дымил он как паровоз: не меньше двух пачек в день. «С таким чадом в легких долгожителем вряд ли станешь», — подумала Ба Юнье.
Спустя минуту позади раздался новый вскрик: на камни с размаху шлепнулся уже сам Цзян Аохан!
— Ну и тропа… — виновато улыбаясь, парень поднялся на ноги, потирая ушибленный зад: — Чуть зазевался — и копчик вдребезги!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
