Когда Линь Чжися вышла из больницы, солнце всё ещё ярко сияло. Она отпустила руку Цзян Юйбая и пошла по аллее в одиночестве. В её уши проникали звуки изблизи и издалека: она слышала шум оживлённого транспортного потока, звонкое пение птиц, торопливые шаги прохожих, однако внутри неё царила тишина, словно только что выпал густой снег, и тяжёлые сугробы препятствовали распространению звуковых волн из внешнего мира.
Она подняла голову, вглядываясь в небо сквозь просветы в листве.
Слова Шэнь Чжаохуа снова зазвучали в её мыслях. Под конец Шэнь-лаоши продекламировала «Предсмертное стихотворение» Тан Иня: «Коль в мире сущих рождены — разлуки нам не миновать, что проку, уходя в мир теней, о жизни прожитой вздыхать? Подлунный мир и мир теней — по сути, те же берега, считай, что просто довелось скитаться в дальних сторонах».
Шэнь-лаоши была полна благородного спокойствия, но Линь Чжися было очень горько.
Жизнь и смерть — неразрешимые загадки.
Линь Чжися пыталась убедить себя с помощью различных теорий: возможно, смерть означает не конец самосознания, а начало иной формы существования.
Её размышления длились долго, но под каким бы углом она ни подходила к этому вопросу, она не могла поверить, что профессор Шэнь Чжаохуа скоро уйдёт.
Линь Чжися то шла, то останавливалась, а Цзян Юйбай неотступно следовал за ней. Его молчание в этот момент было плодом взаимопонимания, копившегося между ними годами. Он подождал около десяти минут, после чего Линь Чжися обернулась и сказала ему:
— Пойдём домой.
Цзян Юйбай протянул ей руку, и она тут же крепко вцепилась в него, словно лодочник на переправе, сжимающий весло; во всяком случае, она приложила немало сил.
Утешая её, Цзян Юйбай привёл её домой.
Дома Линь Чжися погрузилась в долгий дневной сон. Ей приснилось, что Шэнь Чжаохуа выздоровела, а Чжу Чань цзецзе вернулась из Пекина в столицу провинции. Шэнь Чжаохуа вела своих учеников обедать в ресторан неподалёку от университета. Все увлечённо беседовали обо всём на свете, шутили и смеялись, празднуя свершение медицинского чуда.
Однако сны, как правило, противоположны реальности.
Состояние Шэнь Чжаохуа продолжало ухудшаться.
В июле того года больница выдала родственникам Шэнь Чжаохуа уведомление о критическом состоянии. Профессор Хэ Юаньцянь взял двухнедельный отпуск, да и Линь Чжися на работе была сама не своя.
Стояла разгар лета, жара была невыносимой, а непрекращающийся стрёкот цикад раздражал её, внося смятение в мысли.
Она перестала проверять студенческие работы на компьютере — распечатывала их, раскладывала на столе, читала строку за строкой и оставляла пометки красной ручкой. Писала она очень быстро, и когда в ручке почти закончились чернила, экран телефона внезапно загорелся: пришло сообщение в WeChat от Шэнь Фусюаня.
Она открыла приложение и увидела слова Шэнь Фусюаня: «Бабушка ушла».
Ручка выпала из рук Линь Чжися, её кончик ударился о белоснежный лист бумаги, оставив на нём густую красную точку.
*
Похороны Шэнь Чжаохуа состоялись в начале августа.
В тот день снова было ясно, в небе палило нещадное солнце, но в похоронном зале веяло прохладой. Белые шёлковые цветы были выложены кругом, в центре которого висел портрет Шэнь Чжаохуа. Вдоль левой и правой стен зала стояли многочисленные венки с траурными лентами.
Это были первые похороны в жизни Линь Чжися. Прежде её представления о смерти были довольно смутными, но сегодняшнее зрелище было предельно реальным и осязаемым. Сдерживая скорбь, она зажгла палочку благовоний в память о Шэнь Чжаохуа и мысленно сказала ей: «Гу Ликай-лаоши в этом году избрали академиком, у Чжу Чань цзецзе в Пекине всё складывается успешно, мои студенты тоже делают успехи… надеюсь, вам и на небесах живётся хорошо».
Почтив память наставницы, она отошла в сторону и как раз встретила Шэнь Фусюаня.
— Прими мои соболезнования, — тихо проговорила Линь Чжися.
— И ты прими мои, — отозвался Шэнь Фусюань.
Он стоял, выпрямившись, опустив левую руку вдоль туловища и так сильно прижав указательный палец к основанию большого, что остались глубокие следы. Тягость утраты и печаль проявлялись лишь в этих мелких движениях; он и его родители старались изо всех сил сохранять достоинство, подобающее членам семьи. Сколько моментов в жизни требуют терпения и выдержки? Для Шэнь Фусюаня сейчас настало время суровых испытаний.
Он слегка повернул голову, и их взгляды с Линь Чжися встретились.
Линь Чжися молчала, ожидая, когда он заговорит. Разомкнув пальцы левой руки, он поделился:
— За день до ухода бабушка звонила Гу Ликаю…
Линь Чжися поспешно спросила:
— Что она сказала?
Шэнь Фусюань передал как есть:
— Попросила Гу Ликая взять тебя в ученицы. — Он пояснил: — Она уже не помнила, сколько тебе лет и какой сейчас год.
Линь Чжися могла представить эту сцену. От этой картины у неё снова защемило в груди.
Когда церемония закончилась, она вышла из похоронного зала. Близились сумерки, солнце клонилось к закату. Она и Цзян Юйбай сидели рядом на заднем сиденье автомобиля. Никто, кроме Цзян Юйбая, не мог видеть выражения её лица: слёзы покатились по щекам, она прильнула к плечу Цзян Юйбая и начала тихо всхлипывать.
Сегодняшние похороны означали официальное прощание.
В годы взросления Линь Чжися почти не знала любви со стороны бабушек, и Шэнь Чжаохуа как раз восполнила эту пустоту. Мягкая, добрая, эрудированная, умеющая наставлять — она была для Линь Чжися человеком, несущим фонарь.
— Жизнь человека длится всего несколько десятилетий, — проговорила Линь Чжися плачущим голосом, — время летит слишком быстро.
Цзян Юйбай произнёс неспешно:
— Шэнь-лаоши говорила: пока ты помнишь её, это значит, что она не ушла. В тот день, когда мы ездили в океанариум на осеннюю экскурсию…
Линь Чжися подхватила:
— Лаоши дала мне свои контактные данные.
О делах минувших лет у Цзян Юйбая остались лишь смутные воспоминания. Опираясь на них, он направлял мысли Линь Чжися:
— Ты осматривала лабораторию, и вы с ней пообещали друг другу, сцепившись мизинцами.
— А ещё она сделала мне карту кампуса как помощнику исследователя, — Линь Чжися закрыла глаза, — и тогда я смогла ходить в университетскую библиотеку за книгами и бесплатно пользоваться интернетом на школьных компьютерах. В тот день я была так счастлива.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
