Линь Цзэцю ел яблоко. Он едва не подавился мякотью и поспешно посмотрел на Линь Чжися, подавая сестре знак, чтобы та вставила пару слов и выручила его — с её красноречием одурачить родителей было проще простого.
Однако Линь Чжися отпила клубничный йогурт и молча посмотрела на Линь Цзэцю в ответ. Линь Цзэцю понял, что на сестру надежды нет, и ему пришлось сослаться на строгие правила компании:
— У нас в компании запрещены служебные романы. Не верите — спросите у Линь Чжися.
Линь Чжися кивнула:
— Брат говорит правду.
— А твои однокурсники? — спросила мама. — Твои друзья или друзья твоей сестры знают одиноких девушек? Тебе нужно только попросить, Цюцю, пусть они тебя с кем-нибудь познакомят.
Линь Цзэцю провёл рукой по волосам. У него была густая чёрная шевелюра и короткая стрижка. Он был хорош собой, ростом сто восемьдесят семь сантиметров, имел престижную работу и образование, был честным и порядочным человеком, да ещё и с такой выдающейся сестрой. С такими данными он был завидным женихом, но почему-то никак не мог найти себе девушку. Мама тяжело вздохнула:
— Я тебя не тороплю, мы с отцом не спешим нянчить внуков. Просто твоя сестра уже создала семью, и я боюсь, что в будущем ты останешься совсем один.
— Штамп в паспорте не гарантирует спасения от одиночества, — возразил Линь Цзэцю. — В свободное время я хожу с друзьями выпить, поиграть в мяч, посмотреть матчи — и мне отлично живётся. А как только человек женится, он сразу попадает в ловушку обязательств, одни хлопоты.
Линь Цзэцю откинулся на спинку дивана, вытянув свои длинные ноги и заложив руки за голову. Эта ленивая и беспечная манера, полное отсутствие стремления к браку и позиция «разбитого горшка», когда человек машет на всё рукой, заставляли его отца не на шутку тревожиться.
Отец спросил его:
— Цю, тебе уже за двадцать, а ты всё только с парнями проводишь время?
Линь Чжися подала Линь Цзэцю знак глазами, но тот не обладал такой быстрой реакцией, как сестра. Он не сразу понял подтекст отцовских слов и ответил как есть:
— Ну да, а что такого?
Отец поставил чашку с чаем:
— Когда я был в твоём возрасте, Ся-Ся уже сама за соевым соусом в магазин бегала.
Линь Чжися указала на неточность:
— Я никогда не ходила за соевым соусом.
Отец на мгновение растерялся, и Линь Чжися тут же вступилась за брата:
— Линь Цзэцю — взрослый человек. Пусть он сам выбирает, какую жизнь ему вести. В любом случае, я на стороне брата.
Линь Цзэцю протянул руку ладонью вверх, и Линь Чжися дала ему пять. Между братом и сестрой царило полное взаимопонимание.
После этого папа и мама больше не донимали Линь Цзэцю просьбами найти девушку. Как родители, они не хотели ни раздражать сына, ни спорить с дочерью. К тому же и сын, и дочь были очень заняты на работе, и семье редко удавалось вот так собраться вместе и поговорить, поэтому обсуждение личной жизни решили временно отложить.
Отец сам завёл разговор о делах Линь Чжися в университете. Он слышал, что она стала заместителем руководителя объединённой исследовательской группы четырёх университетов, что на неё легла огромная научная нагрузка, да ещё и собственные грантовые проекты требуют внимания. Он переживал, справится ли она со всем этим.
— Я справлюсь, — описывала Линь Чжися родителям свою жизнь. — Когда я работаю в лаборатории, утро пролетает незаметно. После обеда я продолжаю работать, и так день за днём, время идёт очень быстро. Но поскольку я занимаюсь любимым делом, я не чувствую усталости.
Мама очистила мандарин, съела одну дольку сама и, убедившись, что он сладкий, протянула его Линь Чжися:
— Ся-Ся, послушай мать, не перетруждайся в университете. Не изнуряй себя, здоровье важнее всего, мы с папой за тебя очень переживаем.
— Угу, — пробормотала Линь Чжися, поедая мандарин. — Я знаю.
У мандарина был насыщенный вкус, сладость с лёгким освежающим ароматом — это был вкус родного дома.
С момента создания «Объединённой исследовательской группы четырёх университетов» научная работа Линь Чжися значительно ускорилась. Её коллеги были элитой страны, и у каждого из их талантливых студентов были свои сильные стороны. После короткого периода притирки сотрудничество пошло как по маслу.
Линь Чжися и Тань Цяньчэ были ключевыми участниками исследовательской группы. К их проектам было приковано всеобщее внимание, и студенты обеих групп ощущали негласное давление конкуренции. И хотя Линь Чжися по-прежнему была мягка со своими учениками, Тань Цяньчэ каждую неделю напоминал им о «целях и планах аспирантов» и даже ввёл для студентов «еженедельный лист самооценки».
Глядя на него, Линь Чжися невольно вспоминала Айшварью Сюэцзе из Кембриджа — по личному опыту она знала, что строгая модель обучения индийской коллеги тоже может успешно мотивировать определённую часть студентов. Она не имела права вмешиваться в методы преподавания Тань Цяньчэ, к тому же он часто проводил собрания группы вместе с ней.
В настоящее время основной задачей их объединённой группы была разработка квантового чипа — это была чрезвычайно трудная и сложная задача. Идеи Линь Чжися были весьма смелыми. Она полностью перевернула привычные модели управления кубитами и предложила новаторский метод реформирования. Почти половина коллег в группе не одобряла её подход, но Тань Цяньчэ и Гу Ликай выразили ей полную поддержку.
Чтобы как можно скорее создать прототип чипа, Тань Цяньчэ детально распределил задачи между своими студентами и продолжил их подгонять.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
