Мать, тётя, бабушка со стороны матери и бабушка со стороны отца Цзян Юйбая по очереди навещали её, а заодно показывали список подарков — согласно традиции семьи Цзян, старшие родственники вручают поздравительный список в день свадьбы жениха и невесты.
Линь Чжися на мгновение потеряла дар речи.
— Отныне мы одна семья, — говорили родные Цзян Юйбая.
— Хорошо, — бодро согласилась Линь Чжися. — В будущем, если возникнут какие-то дела, то будем всё обсуждать.
Цзян Юйбай как-то упоминал Линь Чжися, что его отец часто повторял: в семье любые вопросы можно решить общим обсуждением.
Слова Линь Чжися, пропитанные духом семьи Цзян, вызвали смех у тёти. Она ласково взяла Линь Чжися под руку:
— Ты прекрасна, ну как можно быть такой красивой?
— Спасибо, — всё так же скромно отвечала Линь Чжися. — В основном это потому, что я красилась два часа.
Тётя не могла удержаться от смеха и снова спросила:
— Волнуешься?
Линь Чжися сказала:
— Мне любопытно.
— В чём же твоё любопытство? — спросила мать Цзян Юйбая.
Линь Чжися честно ответила:
— Я не видела место проведения свадьбы, Цзян Юйбай до сих пор держит это в секрете от меня.
Линь Чжися надеялась, что кто-то из четырёх старших родственниц Цзян Юйбая проговорится, однако они, словно сговорившись, мастерски обходили эту тему — владея искусством красноречия, они неизменно переключали всё внимание на саму Линь Чжися.
Это лишь сильнее разжигало исследовательский азарт Линь Чжися.
Ей хотелось, чтобы церемония началась немедленно.
Сквозь просторное панорамное окно Линь Чжися видела, как снуют туда-сюда, хлопоча, сотрудники отеля. Её любопытство раздулось до предела. Она с трудом дождалась начала свадьбы и, наконец, в сопровождении отца, матери и гэгэ направилась в большой зал в образе невесты.
Красная ковровая дорожка тянулась до самого конца, медленно распахнулись двери с золочёной и бронзовой резьбой, по обе стороны пути благоухали нежно-розовые и тёмно-красные розы. Под ступенями, вырезанными из стекла, были инкрустированы великолепные узоры звёзд и луны, серебристые орнаменты ярко сияли, а звуки оркестра плыли плавно и нежно.
Линь Чжися замедлила шаг, белый шлейф платья тянулся за ней, дети-цветочницы подхватили подол, и ей показалось, будто она случайно забрела в озарённый звёздным светом сон. Она увидела необъятный, точно ночное небо, потолок, подвешенные в воздухе светильники напоминала диск Млечного Пути, светлая парча застывших очертаний походила на туманности, а нежно-золотистый фонтан символизировал газовое кольцо вокруг активного ядра галактики. Стеклянный пол скрывал под собой заросли роз, а длинные столы и мягкие кресла для гостей были изготовлены на заказ под стать космическим туманностям.
Линь Чжися на миг показалось, что она находится в бескрайней вселенной. Линь Цзэцю, только что придя в себя от потрясения, пробормотал:
— Цзян Юйбай постарался, оформлено неплохо… Он показывал мне видео, но вживую это впечатляет гораздо сильнее.
Линь Цзэцю сопровождал свою мэймэй в этом долгом пути, свет падал на головы их семьи, у отца и матери глаза повлажнели, скрытая камера в воздухе запечатлела момент, когда отец, опустив голову, вытирал слёзы, но Линь Чжися этого не заметила.
Она смотрела только вперёд.
Цзян Юйбай, казалось, ждал её очень долго.
На нём был строгий костюм, он выглядел необычайно статно и элегантно. В его глазах, казалось, отражалась только она одна; он принял её из рук отца. Почувствовав тепло его ладони, она ощутила, как в её сердце тоже разливается жар. Линь Чжися уже хотела украдкой прошептать пару нежных слов, но краем глаза заметила, что отец и гэгэ не сдержали слёз.
На их фоне мать Линь Чжися оказалась самой стойкой — она не плакала.
Как и ожидалось от моей матери, подумала Линь Чжися.
В зале разносилась протяжная и лёгкая фоновая музыка, Линь Чжися узнала мелодию — это была пьеса «Мгновение вечности».
Цзян Юйбай иногда исполнял это произведение дома. Шу Мань посвятил «Мгновение вечности» Кларе в знак признания в любви, а Шу Мань и Клара были друзьями детства.
Прыгающие ноты проникали в сердце Линь Чжися. Когда Цзян Юйбай надевал ей кольцо, она искренне сказала:
— Я люблю тебя, и с каждым днём люблю сильнее, чем вчера.
Церемония обмена кольцами завершилась, Цзян Юйбай медленно приподнял её белоснежную фату. В глубине её глаз плескались нежность и безграничное волнение. Глядя в такой полный чувств взор, он захотел, как и она, навсегда запомнить этот миг.
Цзян Юйбай первым произнёс:
— Друзья детства…
Линь Чжися подхватила:
— Живут в любви и согласии до ста лет?
— И души их связаны навеки, — сказал он.
— Хорошо-хорошо, — согласилась Линь Чжися.
На глазах у родных и близких Цзян Юйбай, склонившись, поцеловал её. Тонкая, как крыло цикады, фата опустилась, скрывая их лица, и поцелуй стал туманным и зыбким, а аромат роз, разлитый совсем рядом, казался чем-то призрачным, словно во сне.
На второй день свадебных торжеств в зале устроили бал.
Присутствовало множество родственников из семьи Цзян Юйбая. Поскольку на этом балу не было возрастных ограничений, в нём участвовали и подростки. Соблюдая старшинство в роду, кто-то называл Цзян Юйбая дядей, кто-то — гэгэ, и, соответственно, Линь Чжися стала для них либо тётей, либо невесткой.
Линь Чжися вновь потрясла дедушку и бабушку Цзян Юйбая.
Она чётко помнила имена, внешность и особенности характера каждого родственника, ни разу не ошибившись. Она с лёгкостью вращалась в различных кругах общения и могла точь-в-точь скопировать манеру поведения, интонацию и жесты любого собеседника.
Но выступать ей нравилось только перед Цзян Юйбаем.
Отпив полбокала шампанского, Линь Чжися примерила на себя роль незнакомки и заговорила с Цзян Юйбаем:
— Здравствуй, твоё лицо кажется мне очень знакомым. Ты молод и успешен, наверняка твой график очень плотный.
Цзян Юйбай чокнулся с ней бокалом, но при этом наставительно произнёс:
— Пей поменьше.
Линь Чжися игриво взглянула на него:
— Благодарю за твою заботу, но я хорошо переношу алкоголь.
Сказав это, она коснулась его пальцев.
Он убрал руку.
Линь Чжися предложила ему тост:
— Если чувства глубоки, то пей до дна одним глотком.
В центре внимания на этом балу были вовсе не молодожёны Цзян Юйбай и Линь Чжися, так как они специально устроились в тёмном углу, где свет был приглушён. Все остальные развлекались в ярко освещённой центральной зоне, а Цзян Юйбай радовался тишине. Он чокнулся бокалом с Линь Чжися и сказал:
— Ты же не можешь играть в ролевые игры у всех на виду.
Линь Чжися вернулась к своему обычному поведению:
— Я просто хотела с тобой поболтать.
Цзян Юйбай поставил бокал и взял её за руку. Они покинули шумный бал и вернулись в роскошный номер с видом на море на верхнем этаже отеля.
Линь Чжися и вправду была пьяна. Обняв подушку, она повалилась на кровать и яростно захлопала ладонью по пустому месту рядом с собой:
— Ты иди сюда, спи со мной.
Цзян Юйбай расстегнул пуговицы на рубашке и одновременно спросил её:
— Что моя мать сказала тебе сегодня днём?
Линь Чжися мгновенно притихла.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
