Мэн Ляньсы ещё не закончила, когда Линь Чжися начала набирать сообщение: «Ничего страшного, Мэн-лаоши, не стоит принимать это близко к сердцу. Если вашему другу не интересны деньги, а интересны только люди, тогда просто отбросьте финансовый вопрос и сосредоточьтесь на человеческих отношениях. Деньги — это второстепенное, главное — люди. Главную проблему нужно решать в первую очередь».
Линь Чжися дописала сообщение, кивнула и подумала: «Это применимо только к ситуации Ло Ин и Мэн Ляньсы».
Она нажала кнопку отправки и, подобно свахе Хунцзян из «Западного флигеля», стала терпеливо ждать ответа.
Она прождала долго, но Мэн Ляньсы ничего не отвечала.
В чём же дело?
Неужели Мэн-лаоши всё ещё стесняется?
Линь Чжися лежала на кровати, уткнувшись в телефон, а Цзян Юйбай рядом прилежно собирал чемодан. Его усердный вид привлёк внимание Линь Чжися, и она принялась изо всей силы колотить по кровати, пытаясь заставить его обернуться и встретиться с ней взглядом.
Цзян Юйбай не только не обернулся, но и сделал несколько шагов назад, наткнулся на край кровати и повалился на мягкую постель.
Линь Чжися рассмеялась. Ей не терпелось броситься на него, широко раскинув руки, но он с лёгкостью уклонился. На просторном ложе они затеяли игру в кошки-мышки, где Линь Чжися досталась роль «кошки».
Сил у Линь Чжися было меньше, чем у Цзян Юйбая, и простая беготня была не лучшим выходом. Чтобы поскорее поймать Цзян Юйбая, Линь Чжися подхватила мягкое одеяло и, словно сетью, накрыла его. Однако Цзян Юйбай пробрался под одеялом к ней, и роли в игре мгновенно поменялись. Линь Чжися откинула одеяло, но не успела убежать, лишь проговорила:
— Ты нарушил правила. Ты не убегаешь, когда видишь меня.
Цзян Юйбай крепко обхватил её за талию и, смеясь, наклонился, чтобы поцеловать:
— Мы только начали, правила ещё не установили, как же я мог их нарушить?
Слова Цзян Юйбая были вполне разумны. А Линь Чжися всегда прислушивалась к доводам рассудка. Она сказала:
— Тогда я сейчас установлю правила игры.
Цзян Юйбай пристально посмотрел на неё. Она отодвинулась к изголовью кровати, но он остался сидеть неподвижно, отвечая покоем на любые перемены.
Линь Чжися взглянула на потолок — в спальне висела люстра в форме веток роз. Она невзначай произнесла:
— Мне вспомнилось одно стихотворение из Европы семисотлетней давности…
Линь Чжися ещё не объявила правила игры, как уже перевела тему на старинную поэзию, но Цзян Юйбай давно привык к её непредсказуемому ходу мыслей.
Цзян Юйбай снял пиджак и потянулся к ней. Проследив за её взглядом, он увидел люстру-розу. Поняв её с полуслова, он процитировал строчки из сонета Шекспира:
— «Мы жаждем, чтоб ростки прекрасных роз / Не увядали, радуя наш взор…»
Когда он дошёл до слов о прекрасных розах, его рука скользнула под её воротник.
Дыхание Линь Чжися перехватило. Она прижала его запястье к себе.
Цзян Юйбай не собирался отступать. Прильнув к её уху, он позвал:
— Линь-лаоши.
Линь Чжися спокойно подытожила:
— Ты часто используешь этот голос, чтобы меня соблазнить.
Цзян Юйбай слегка прикусил её мочку уха и добавил:
— На прошлой неделе я был в командировке и не видел тебя шесть дней.
В его словах явно читалось, что супружеские отношения требуют срочного внимания. Его правая рука, словно рука искусного мастера, принялась изучать её спину сквозь ткань одежды.
Прошло совсем немного времени, и Линь Чжися уже была готова поддаться, но в этот момент он спросил:
— О каком стихотворении ты только что подумала?
Линь Чжися ответила честно:
— Английское стихотворение, по-китайски называется «Всю ночь у розы».
Она полностью процитировала строки:
— «Всю ночь у розы, всю ночь я лежал подле розы, не смея украсть её, но я сорвал этот цветок».
Сказав это, она прошептала ему на ухо:
— Мне вспомнилось слово «deflower».
Обычно в английском префикс «de-» может означать удаление, отрицание или изъятие. А «flower» — это цветок. Но слово «deflower» также может намекать на лишение невинности.
Одно это слово «deflower» сбило Цзян Юйбая с пути истинного. Он посмотрел на Линь Чжися очень сложным взглядом. Она тут же встряхнула одеяло, накрыв его с головой, и добавила:
— Ты должен оценивать это стихотворение с литературной точки зрения.
Цзян Юйбай из-под одеяла ответил:
— Я просто хочу сорвать цветок, Линь-лаоши.
Линь Чжися быстро вошла в роль:
— Нет, ты ведёшь себя как нерадивый ученик.
Цзян Юйбай решительным жестом отбросил одеяло:
— Сколько ни учись, никакой награды не дождёшься.
Линь Чжися слегка приподнялась и поцеловала его в уголок губ. Он обхватил её за талию, и они повалились на кровать. Телефон, лежавший у подушки, соскользнул вниз. Линь Чжися услышала, как он с глухим звуком приземлился на мягкий ковёр.
В то же самое время Ло Ин и Мэн Ляньсы отправились в совместную поездку.
Одетые в платья похожих цветов, они шли по залитой зеленью горной тропе.
Дорога в горах была извилистой и крутой. Мэн Ляньсы взяла с собой зеркальный фотоаппарат. Она поднимала камеру, фотографируя всё вокруг. Ло Ин то и дело попадала в кадр, и в объективе, в переплетении света и тени, она казалась ещё нежнее. Мэн Ляньсы даже замерла от восхищения.
— Осторожнее, — предупредила её Ло Ин, — ступени крутые.
Мэн Ляньсы поспешно ответила:
— Хорошо, ты тоже береги себя.
Она нечаянно протянула руку, и Ло Ин поддержала её.
И больше не отпускала.
Дойдя до середины горы, они увидели небольшой рынок.
Тонкий белый туман ещё не рассеялся, ветер шелестел листвой. Мэн Ляньсы казалось, будто она попала в обитель небожителей, а рынок перед ней был устроен ими специально, чтобы путники забыли обо всех жизненных невзгодах — Мэн Ляньсы почти забыла даже о своей научной статье, опубликованной на прошлой неделе.
Ло Ин потянула Мэн Ляньсы присесть у лавки с вонтонами.
Хозяйкой была старушка лет семидесяти, седовласая и добродушная. Несмотря на почтенный возраст, работала она очень быстро, и вскоре на столе перед Ло Ин и Мэн Ляньсы стояли две дымящиеся чашки вонтонов.
Ло Ин разломила бамбуковые палочки и вдохнула аромат. У неё давно не было такого аппетита, как сегодня. Вонтоны были с начинкой из свинины, а в бульоне плавали морская капуста, ростки сои и сушёные креветки, источая дразнящий аромат.
Ло Ин подцепила палочками один вонтон, и стоило ей откусить кусочек, как язык обожгло до онемения. На глазах выступили слёзы. Мэн Ляньсы тут же протянула ей минеральную воду:
— Выплюни его, выпей воды.
Ло Ин пришла в себя через несколько минут, выпив полбутылки воды, и с самоиронией заметила:
— Я даже есть разучилась.
— У меня с собой витамин Е, — Мэн Ляньсы всё ещё беспокоилась о её травме. — Принимай его эти несколько дней, язык быстрее заживёт.
Лесной горный ветерок был освежающим, и горячий бульон постепенно остывал. Ло Ин, склонив голову, продолжила есть вонтоны и между делом сказала:
— Я принесла шоколад, это тебе.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
