Цзян Юйбай с улыбкой сказал:
— Я имел в виду, будешь ли ты мне аплодировать, когда я состарюсь?
Линь Чжися выставила два указательных пальца и тихонько соприкоснулась их подушечками — это был придуманный ею «способ скромных аплодисментов», созданный специально для того, чтобы подбадривать Цзян Юйбая.
Цзян Юйбай смотрел на неё несколько секунд, прежде чем произнести:
— Какая ты милая.
Линь Чжися скромно ответила:
— Ты мне льстишь.
Ведущий объявил имя Линь Чжися. Она помахала Цзян Юйбаю рукой и с неким торжественным чувством направилась к авансцене.
В огромном актовом зале студенты вели себя на редкость тихо, не слышно было даже малейшего шёпота. Цзян Юйбай как раз начал удивляться этому, когда увидел, что на кольцевом экране зала вывели послужной список Линь Чжися на сегодняшний день. Неудивительно: если бы Цзян Юйбай, учась в средней школе, встретил таких старших товарищей, он бы, скорее всего, тоже лишился дара речи.
Линь Чжися уверенно вещала со сцены. Говорила она непринуждённо, мягким тоном, но, когда речь зашла об «идеалах», в её голосе зазвучала твёрдость. Она передала младшим ученикам необычайно сильное чувство веры, и аплодисменты в зале гремели небывало громко и долго.
Цзян Юйбай всё ещё оставался за кулисами.
Дуань Циянь подшутил над ним:
— Ты — мужчина за спиной Линь Чжися.
Цзян Юйбай поправил галстук. На безымянном пальце его левой руки красовалось платиновое кольцо, а механические часы на запястье были парными. Казалось, он принял это определение — «мужчина за спиной Линь Чжися».
Дуань Циянь также сказал ему:
— В следующем году у нас с Тан Тинтин свадьба, ты обязательно должен прийти.
— Без проблем, — пообещал Цзян Юйбай.
Дуань Циянь приобнял его за плечи; они словно вернулись на десять с лишним лет назад, в пору подросткового максимализма.
Всё внимание Дуань Цияня было приковано к сцене, когда он вдруг почувствовал, как плечо Цзян Юйбая отяжелело — оказалось, к ним добавилась ещё одна рука. Он подумал, что это Тань Цяньчэ прибежал фамильярничать с Цзян Юйбаем, но, обернувшись, увидел Шэнь Фусюаня.
— О, Сяо Шэнь, — окликнул его Дуань Циянь.
Шэнь Фусюань сначала улыбнулся, а потом заговорил:
— Простите, братцы, я опоздал, встрял в пробку.
— Хорошо, что ты не выступаешь, — сказал Дуань Циянь.
Шэнь Фусюань покачал головой.
Дуань Циянь внезапно вспомнил, что мать Шэнь Фусюаня — директор Первой провинциальной средней школы. Другими словами, если бы Шэнь Фусюань захотел выступить на сцене, ему достаточно было бы просто сказать об этом матери.
Цзян Юйбай сменил тему:
— От тебя пахнет османтусом.
Шэнь Фусюань признался:
— Честно говоря, пробок на дорогах не было. У входа в зал я встретил Цзинь Байхуэй. К её воротнику были приколоты три веточки османтуса. Мы перекинулись парой слов, вот я и пропитался ароматом.
— А? — Дуань Циянь немного удивился. — Ты всё ещё тайно влюблён в Цзинь Байхуэй?
Шэнь Фусюань повернулся к нему со взглядом, который, казалось, мог убить.
— Так ты влюблён в Цзинь Байхуэй или нет? Если да, я, как друг, подсоблю, — продолжал допытываться Дуань Циянь, не боясь навлечь на себя беду.
В представлении Дуань Цияня Шэнь Фусюань всегда был беззаботным и разгильдяйским, сохраняя непринуждённость и склонность к шуткам даже перед лицом большой беды.
Однако сейчас выражение лица Шэнь Фусюаня стало чуть серьёзнее:
— Ты угадал наполовину.
— На какую половину? — не понял Дуань Циянь.
Не успел он договорить, как появилась Линь Чжися:
— Как хорошо, что вы все здесь, пойдёмте потом в ресторан вместе.
Старые одноклассники начали предаваться воспоминаниям, а Тань Цяньчэ прошёл мимо них и направился прямиком к трибуне в передней части зала.
Свет прожектора залил Тань Цяньчэ с головой.
Стоило Тань Цяньчэ появиться, как снизу раздались редкие аплодисменты. В Первой провинциальной средней школе имя «Тань Цяньчэ», как и «Линь Чжися», принадлежало легендарной личности, известной на всё учебное заведение.
Тань Цяньчэ сразу заметил Вэй Жосин, сидевшую в четвёртом ряду.
Почему Вэй Жосин пришла на празднование годовщины школы в этом году?
Дело в том, что торжественная церемония в Первой провинциальной школе проходила в конце сентября, а в следующем месяце наступал День образования КНР, так что Вэй Жосин с мужем заранее вернулись в столицу провинции навестить родителей.
Вэй Жосин услышала, что Линь Чжися примет участие в церемонии, и захотела её повидать. Линь Чжися закончила выступление, и Вэй Жосин уже собиралась уходить, когда в зал вошёл Тань Цяньчэ.
Немного подумав, Вэй Жосин всё же предпочла покинуть зал.
Муж Вэй Жосин в левой руке нёс портфель, а правой держал жену за запястье; их высокие фигуры постепенно исчезли в тёмном зрительном зале, в то время как Тань Цяньчэ всё так же прямо стоял на сцене.
Тань Цяньчэ заговорил о том, чего не было в тексте его речи:
— Вы — ученики Первой провинциальной средней школы, и должны научиться отличать реальность от идеалов. Удача и талант могут быть важнее ваших способностей, и если вы обычный ученик и не будете лезть из кожи вон, то будущего у вас нет…
Тань Цяньчэ был красноречив и умел выступать.
Он мастерски управлял атмосферой и эмоциями аудитории. Всего за три минуты он заставил сердца части студентов сжиматься всё сильнее, но при этом они искренне восхищались им, признавая, что каждое его слово — голая правда жизни.
— Ого, — прокомментировал Дуань Циянь, — довольно резко.
Цзян Юйбай напомнил ему:
— Ты следующий оратор.
— Тань Цяньчэ круче меня, да? — внезапно спросил Дуань Циянь.
Цзян Юйбай зашёл с другой стороны:
— У тренера олимпиадников нет выходных, нет зимних и летних каникул, твоя работа совсем не из лёгких. Ты каждый год ведёшь десятки учеников, это достойно уважения. Будь увереннее в себе.
Выступление Тань Цяньчэ закончилось.
Дуань Циянь, отбросив сомнения, устремился на сцену. Он вызвал ещё более громкие крики восторга, так как был тренером олимпиадной сборной школы, и многие ученики его знали.
Он отрегулировал микрофон и гулким голосом начал:
— Я тренер по математическим олимпиадам в старших классах и выпускник 2004 года. Проведя в нашей школе столько лет, я пришёл к одной мысли: никто не знает вас лучше вас самих. Слушай обе стороны, и всё прояснится; верь лишь одной — останешься в темноте.
Оказалось, что и у Дуань Цияня есть такая зрелая и солидная сторона.
После завершения церемонии Линь Чжися и остальные вместе отправились в ресторан.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
