Поскольку прежнее пребывание в городских постоялых дворах повлекло за собой череду событий, и обоим старейшим сяньжэням, Шоу Чжуну и Цуй Сюаню, пришлось предстать перед прочими бессмертными семьями, что сильно противоречило их прежним желаниям, в последующие дни пути все лишь делали короткие привалы в лесах и больше не искали ночлега в городах.
К счастью, такие лютые звери, как таоте, встречались нечасто. Хотя по мере приближения к центру Срединных земель демоны и хищные твари становились всё опаснее, более десятка старейшин не зря носили свои имена. Старейшины Гуан Вэй и Чун И, как и обещали ранее, надёжно оберегали своих учеников.
Утёс Белого Края был уже близок. За последние несколько дней пути демоны разбегались в стороны, а те редкие хищные звери, кому хватало дерзости бросить вызов, в мгновение ока оказывались повержены. Дунъян-чжэньжэнь не удержался от смеха:
— Не думал я, что в присутствии этой девчушки даже демоны центра Срединных земель будут держаться в стороне. Это значительно облегчает нам путь. Чун И, тебе стоит научить её развивать эту способность. Когда она станет бессмертной, это будет весьма грозная техника.
Чун И-сяньшэн тоже улыбнулся:
— Как можно обучить врождённому таланту? Я здесь бессилен. Вечно тебе приходят в голову всякие причудливые идеи.
— О? Врождённая способность отгонять зло и скверну? — Цуй Сюань, летевший слева и до этого хранивший молчание, внезапно поднял свои заспанные веки. Его глаза сверкнули острым блеском, и он долго и пристально смотрел на Лифэй. — Что это за магическое сокровище на ней, раз его чистая духовная сила столь велика?
Чун И-сяньшэн ответил:
— Это лазоревое зеркало, которое я, ваш младший, создал в те времена, когда только обрёл бессмертие. Моей ученице оно очень подошло, и я подарил его ей.
Взор Цуй Сюаня по-прежнему был прикован к Лифэй. В его взгляде читалось нечто невыразимое, отчего она почувствовала безотчётную тревогу и была вынуждена слегка склонить голову, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие.
— В учении Морской фракции есть искусство подчинения демонов, которое не связано с духовной энергией пяти стихий и считается не техникой бессмертных, а скорее сюаньшу, — Цуй Сюань медленно отвел взгляд и продолжил: — Искусство подчинения демонов требует, чтобы твари убоялись заклинателя, только тогда их можно успешно покорить. Говорят, этот метод пришёл из заморских земель. У этой ученицы необычайное телосложение от природы. В моей обители У Юэянь её талант пропадает зря, ей бы больше подошла Морская фракция.
«Как и ожидалось от старейшего сяньжэня…»
Лифэй с почтением склонила голову ещё ниже.
Цуй Сюань внезапно спросил:
— Откуда ты родом? Живы ли твои родители?
Лифэй ответила глухим голосом:
— Ученица не знает своего происхождения и родных мест. С малых лет меня растил учитель. Мы жили в глухих горах и лесах, промышляя изгнанием демонов с помощью фаншу.
Цуй Сюань усмехнулся:
— Фаншу? Должно быть, твой учитель — выдающийся мастер, живущий в уединении. Как же ты тогда попала в У Юэянь?
«Неужели он допрашивает меня о прошлом?» — Лифэй внутренне насторожилась и ответила:
— Однажды учитель внезапно ушёл из дома, оставив письмо. По воле случая я встретила старейшину Дунъяна, который привёл меня в академию на начальный отбор. Так я и вступила на путь самосовершенствования.
Цуй Сюань посмотрел на Дунъян-чжэньжэня, и, когда тот кивнул в подтверждение слов, мягко спросил:
— И удалось ли тебе теперь отыскать учителя?
Лифэй печально покачала головой:
— Пока нет.
Дунъян-чжэньжэнь вспомнил, что в самом начале она говорила, будто пришла в У Юэянь искать какого-то дашисюна, и рассмеялся:
— Учителя не нашла, а как же твой дашисюн? Тоже не отыскался? Ты ведь в У Юэянь уже шесть лет.
Взгляд Цуй Сюаня дрогнул:
— Шесть лет?
Дунъян-чжэньжэнь усмехнулся:
— Да, это дитя весьма любопытно. Когда я впервые увидел её, она была черна как уголь, а теперь превратилась в обаятельную и обворожительную красавицу.
Если бы мне не сказали, я бы ни за что не поверил собственным глазам. Ей тогда было лет десять, кажется. Она появилась в Цинцю одна среди ночи, чем немало нас удивила.
— О? Цинцю? Ты раньше жила в Цинцю? — Цуй Сюань тоже улыбнулся. — Там кишмя кишат демоны, вы с учителем обладали недюжинной храбростью.
Лифэй пришлось ответить парой скромных фраз с улыбкой на лице, хотя в душе она ворчала на излишнюю болтливость Дунъян-чжэньжэня. Она не могла раскрывать слишком много о своём происхождении и местонахождении учителя. Подумав, она произнесла:
— Ученица обрела в У Юэянь бесценные знания. Все эти годы я усердно совершенствовалась под руководством учителя и уже плохо помню то, что было в детстве.
Цуй Сюань хмыкнул и больше ничего не сказал. Лифэй, поклонившись, направила своё маленькое белое облако на несколько чжанов назад и пристроилась рядом с Лэй Сююанем. Она тихо выдохнула, но в глубине души закралась тревога: к чему Цуй Сюань вдруг расспрашивал её об этом? Несмотря на недолгое знакомство, она видела, что этот сяньжэнь крайне высокомерен и смотрит на молодых учеников как на пыль под ногами. Разве что Лэй Сююаня за его блестящий талант он удостоил скупой похвалы, к остальным же был совершенно безучастен. Внезапный допрос заставил её нервничать.
Пока она пребывала в раздумьях, Лэй Сююань неожиданно произнёс:
— У тебя на лице пятно сажи.
— Сажа?! — Лифэй принялась лихорадочно тереть лицо. — Где?
Лэй Сююань перетянул её на своё облако, обхватил ладонями её лицо, легонько щёлкнул по лбу и негромко рассмеялся:
— Теперь нет.
Ему просто нравилось поддразнивать её! Лифэй метнула в него сердитый взгляд, но не смогла сдержать улыбки. Лэй Сююань терпеть не мог, когда она о чём-то тревожилась; он, верно, хотел бы, чтобы её голова была пуста и в ней оставались мысли лишь о нём одном. Она взяла его под руку и принялась весело болтать.
Цуй Сюань, заметив их близость, обернулся к Гуан Вэй-чжэньжэню:
— Эти двое уже стали спутниками на пути самосовершенствования?
Гуан Вэй-чжэньжэнь с улыбкой ответил:
— Пока нет, но, полагаю, скоро станут. Любопытно, что в своё время Сююань пришёл в У Юэянь именно ради этой девушки.
Цуй Сюань задумчиво произнёс:
— Хм, а она пришла в У Юэянь, чтобы найти какого-то дашисюна?
— Этого ваш младший в точности не знает.
Цуй Сюань тонко улыбнулся:
— Вы, нынешнее поколение сяньжэней, на все вопросы отвечаете «не знаю».
В прошлый раз случилась история с Цинь Янлин, теперь вот и о делах этой девчушки почти ничего не известно. С каких пор приём учеников в У Юэянь стал столь небрежным?
Гуан Вэй-чжэньжэнь на мгновение опешил, не зная, что ответить. Цуй Сюань и другие старейшие сяньжэни давно не вмешивались в дела учеников фракции. То, что он внезапно проявил такой интерес к Цзян Лифэй, было крайне необычно.
— Цинцю… шесть лет… необычайное телосложение… — Цуй Сюань закрыл глаза, словно бормоча про себя. Спустя долгое время он произнёс: — Когда вернёмся, найди время и наведайся в Цинцю.
Гуан Вэй-чжэньжэнь удивился ещё больше:
— Осмелюсь спросить, неужели с Цзян Лифэй что-то не так?
Цуй Сюань усмехнулся:
— Мы, старики, в своё время прошли через слишком многие бури, поэтому в делах неизбежно становимся вдвойне осторожными и подозрительными. Считай это просто старческой прихотью, которую мне трудно унять. О своей поездке никому не говори, а по возвращении явись ко мне лично.
Гуан Вэй-чжэньжэнь полнился сомнениями, но не посмел расспрашивать дальше и лишь молча кивнул.
Лифэй в это время обсуждала с Лэй Сююанем создание магических сокровищ, как вдруг краем глаза заметила рядом огромный белый силуэт. Она резко обернулась и увидела вернувшегося Жи Яня. В его жутких зелёных глазах пульсировали кровавые жилки, но, к счастью, он не выглядел таким безумным, как в прошлые дни.
Лифэй прошептала:
— Жи Янь, ты как? Тот Цинцэн Сяньжэнь… он уже ушёл из жизни.
Демон завис рядом с ней, пристально глядя на неё, и внезапно произнёс:
— Раз человек ушёл, всё обратилось в прах. Хорошо, что он наконец обрёл освобождение, это избавило и меня от одного из сожалений.
Лифэй мягко сказала:
— Он передал мне тетрадь. Когда представится случай, я дам тебе взглянуть. Это его наследие, и я буду беречь его. Не печалься слишком сильно, он ушёл быстро.
Жи Янь со вздохом усмехнулся:
— Вот как? Значит, он всё-таки отдал тебе эту вещь.
Лифэй почувствовала, что в его словах кроется какой-то скрытый смысл, и задумалась. Вдруг он снова заговорил:
— Мой сердечный демон пробудился, и печать Года бедствий Хуочун начала ослабевать. Я не смог переубедить Цинцэна, и это моё прижизненное сожаление, но ошибки не должны повторяться. Спрячь ту вещь получше и никогда никому не показывай, помни об этом!
Лифэй вздрогнула и невольно посмотрела на печать на его спине. И впрямь, кровавый узор заметно поблёк. Ошеломлённая и обрадованная, она поспешно прошептала:
— Твоя печать скоро будет снята! Это же замечательно!
Неужели тот «сердечный демон», о котором он говорил, — это Цинцэн Сяньжэнь?
— Жи Янь, ты и Цинчэн Сяньжэнь в конце концов… — Она еще не успела договорить, как Жи Янь прервал её: — Раз уж ты хочешь быть обычным человеком, тогда ни о чём не спрашивай и ни во что не вмешивайся. Разберись, чего ты на самом деле хочешь. Если пожелаешь вернуться в заморские земли, я, разумеется, расскажу тебе всё, только узнав правду, ты уже точно не сможешь остаться в Срединных землях. Если же хочешь быть обычным человеком, тогда не выспрашивай то одно, то другое, а просто считай себя по-настоящему обычным человеком. Твоё сердце преисполнено доброты, ты ценишь чувства и долг, это, конечно, прекрасно, однако невозможно во всём добиться совершенства для обеих сторон, можно выбрать лишь что-то одно.
Лифэй невольно помрачнела. Она повернулась и посмотрела на Лэй Сююаня. Этот смышлёный юноша уже догадался, что, скорее всего, явилась Цзювэй Линху, и отвернулся, разглядывая пейзаж, тактично предоставив им место.
У неё на душе потеплело: её суженый был здесь.
Затем она посмотрела на Чун И-чжэньжэня, стоявшего неподалёку, — своего второго в жизни наставника. Когда все её игнорировали, именно он привёл её в школу, усердно обучал и проявлял немалую заботу. Эту доброту она не забудет до конца своих дней.
А ещё Чжао Минь-шицзе, которую она в сердце своём давно считала родной сестрой. Пока она росла, именно та объясняла ей бесконечные истины, превратив бывшую дикарку в настоящую девушку. Такую заботу она тоже не сможет забыть в этой жизни.
И, конечно же, её друзья: Гэлинь, Су Вань, Чанъюэ, Е Е и даже Цзи Тунчжоу. Они были рядом в годы беспечного детства, вместе смеялись, вместе трудились, делили и радость, и печаль. Эту долгую и тёплую дружбу она также не забудет вовек.
И наконец, её учитель, пропавший давным-давно. Если бы не воспитание учителя, не было бы тогдашней Сяо Банчуй и, тем более, сегодняшней Цзян Лифэй. Она достигла нынешнего положения лишь благодаря учителю, так разве может она о нём забыть?
Людей, подаривших ей тепло, было слишком много: Цзоцю-сяньшэн, Ху Цзяпин, даже Дунъян-чжэньжэнь, Цинлэ-чжэньжэнь… Её путь казался опасным, но на самом деле всё шло гладко, словно при попутном ветре и попутной воде, ведь рядом всегда был кто-то, кто о ней заботился. Поэтому даже до самой смерти она не забудет всего этого.
— Я всё же хочу быть обычным человеком, — Лифэй прямо посмотрела в глаза Жи Яню. — Быть обычным человеком лучше всего.
Жи Янь слегка кивнул. На этот раз он не стал называть её дурой или упрямицей, а лишь тихо вздохнул: — Я давно знал, что ты выберешь именно это… Ты уже выросла, путь выбран тобой, я больше не стану вмешиваться, только смотри, чтобы в будущем не пришлось жалеть.
Лифэй легко рассмеялась: — Раз уж нельзя добиться совершенства для обеих сторон, то какой бы путь я ни выбрала, в нём будет о чём сожалеть, верно?
Жи Янь усмехнулся: — Верно. Ладно, отойди подальше, мне нужно кое-что сказать этому мальчишке.
Лифэй опешила: — Как он сможет услышать твои слова?
— Глупый вопрос! Отойди!
Лифэй с облегчением пожала плечами. Она твёрдо решила быть обычным человеком, и стоило ей принять это решение, как все прежние тревоги развеялись, словно дым и тающие облака. Она больше не будет колебаться между двумя сторонами, не будет терзаться любопытством и болью из-за тайн своего происхождения. Она решительно отступила на несколько чжанов и направилась поговорить с Чун И-чжэньжэнем.
Жи Янь парил в воздухе, настороженно глядя в спину Лэй Сююаню. Спустя мгновение он холодно бросил: — Мальчишка, повернись!
Лэй Сююань медленно развернулся и, спокойно глядя на огромную белоснежную девятихвостую лису, негромко произнёс: — Жи Янь-лаосяньшэн.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
