Жи Янь долго и молча смотрел на него, а затем внезапно произнёс:
— Имя моё тебе та девчонка сказала? Слышал, небось, о чём мы сейчас толковали? Вы, люди, а в особенности женщины, вечно ищете, на кого бы опереться. Эта дурёха тебе доверяет и так к тебе привязана, что всё выболтала и на миг оставить тебя не может. В этом и была твоя цель, верно?
Лэй Сююань слегка нахмурился и, помолчав, негромко ответил:
— Я слышал, что демоны не делят мир по полу и не ведают дел сердечных. Взору демона трудно узреть человеческие чувства во всей их полноте, я это понимаю.
Жи Янь пришёл в ярость и мрачно уставился на него:
— Какая ещё собачья чушь про любовь-морковь! Лао-цзы никогда в это не верил! Тем более тебе! Это лишь твой инстинкт собственника! Из-за одной кости предплечья ты так всполошился, что уж говорить о живом человеке перед тобой!
— Я знаю, откуда она пришла, — Лэй Сююань смотрел в его жуткие зелёные глаза, не выказывая нетерпения. — И что с того? Какое мне до этого дело? В этом мире слишком много подозрений, а я с самого начала желал лишь её одну.
Жи Янь не выдержал и расхохотался, а затем резко выкрикнул:
— Желал, рискуя жизнью? Сейчас она слаба, у неё нет корней, она даже о собственной безопасности позаботиться не может! Она могла бы стать непобедимой под небесами! Но из-за тебя и тех безмозглых дураков она предпочла влачить жалкое существование обычного человека! Запуталась в сетях чувств и стала в сотни раз глупее прежнего! Всё, чего ты хочешь, — это превратить её в свою пленницу! Ты выпытываешь всё о её делах, а много ли она знает о твоих? Ты лишь морочишь ей голову чувствами, ты просто губишь её!
Лэй Сююань отвёл взгляд и равнодушно произнёс:
— Раньше ей часто было грустно. Должно быть, Жи Янь-лаосяньшэн частенько так нагнетал страху?
— Нагнетал страху?! — Девять хвостов Жи Яня гневно взметнулись вверх. — Да у неё в голове каша только из-за того, что она ходит за тобой по пятам!
Вся чистота и простота в этом мире рождаются из обожания. Лишь потому, что есть на кого положиться, можно позволить себе быть беззащитно слабой. Те же, чьи помыслы и поступки исполнены изящества и стойкости, прошли через суровые испытания. Один Цинчэн уже разбаловал её так, что она ничему не могла научиться. Стоило ей с трудом повзрослеть после ухода от него, как появился Лэй Сююань, и теперь она только и знает, что целыми днями звать его по имени. Разве выдержит она хоть какую-то бурю? Если в один прекрасный день её лишат этой заботы, как она выживет!
— Сердце человеческое непостижимо: сегодня вы близки, а завтра станете врагами. Я не верю тебе и, более того, ты мне противен! — Жи Янь пристально смотрел на него, и голос его звучал ледяным холодом.
Лэй Сююань, скрестив руки на груди, уставился куда-то вдаль:
— Вот как? А ты мне очень даже нравишься.
— Тьфу! — выругался Жи Янь. — Твои хитроумные уловки на лао-цзы не подействуют! Ты…
— Жи Янь-лаосяньшэн, чем тратить время на бесконечные споры со мной, лучше бы тебе разок вернуться в Цинцю. Раз ты так хорошо знаком с Цинчэн Сяньжэнь, то должен знать, что под кроватью в домике в Цинцю лежат плоды его трудов. Сейчас в У Юэянь уже есть те, кто начал что-то подозревать. Полагаю, нельзя допустить, чтобы эти свитки попали в чужие руки. Ты так не думаешь?
Жи Янь просто лишился дара речи от возмущения. Гнев застрял в груди, не давая вздохнуть. Мало того, что все его речи пропали втуне, так его ещё и бесцеремонно втянули в помощь. И он не мог не помочь. От ярости его живот, казалось, вот-вот лопнет.
— Ты и впрямь не по годам смышлён, ум твой изворотлив, да и характер твёрд, но не думай, что всё в этом мире подвластно твоему контролю. Тем более — человеческое сердце, — Жи Янь холодно сверкнул глазами. — Хоть эта дурёха сейчас глупа до крайности и привыкла во всём на тебя полагаться, однажды она прозреет. И тогда я посмотрю, захочет ли она и дальше оставаться твоей пленницей!
Лэй Сююань по-прежнему не смотрел на него, но голос его смягчился:
— Жи Янь-сяньшэн, я глубоко благодарен тебе за то, что все эти годы ты преданно заботился о Лифэй.
Жи Янь хмыкнул, взмахнул длинными хвостами и в мгновение ока исчез. Лифэй, увидев, что он внезапно пропал, поспешно подошла и спросила:
— А где Жи Янь? Ты его прогнал?
Лэй Сююань усмехнулся:
— Неужели в твоих глазах я такой плохой?
«Ну, в общем-то, да…» — Лифэй дважды сухо хохотнула.
— У него дела, он ушёл, но через какое-то время вернётся, — Лэй Сююань снова затянул её на своё маленькое белое облако. Его взгляд на миг омрачился. — Ну и длинную же он прочитал нотацию, всё внутри отозвалось.
Лифэй улыбнулась и мягко проговорила:
— Жи Янь и впрямь любит поучать. Хоть он всегда говорит слова, от которых на душе становится тревожно, я знаю, что это для моего же блага. Нефрит не станет сосудом, если её не обработать1.
Он хочет, чтобы я была самостоятельнее и сильнее.
Раньше у неё был учитель, и она во всём полагалась на него. Потом учитель ушёл, она встретила Жи Яня и стала полагаться на Жи Яня. Когда Жи Янь погрузился в сон более чем на пять лет, она стала полагаться на Лэй Сююаня. Теперь же их чувства взаимны, и она твёрдо решила стать обычным человеком и больше ни от кого не зависеть.
— Нельзя вечно быть под чьей-то опекой. В будущем я тоже должна заботиться о вас, — Лифэй озорно улыбнулась ему. — Печать на спине Жи Яня скоро откроется, а я ничем не могу ему помочь. Остаётся хотя бы прислушиваться к его словам.
Лэй Сююань с грустью посмотрел на её редкую, сияющую улыбку, коснулся ладонью её головы и тихо произнёс:
— Иногда можно и не слушаться. Если ты будешь слишком послушной с ним, мне придётся несладко.
Лифэй подмигнула ему:
— Кое-что тебе покажу.
Она вскинула руку, и вокруг её тела оранжевым светом сияющая защита хозяина земли легла безупречным слоем. Сразу за этим она снова подняла руку, и проступил второй слой защиты. Так, раз за разом, она наложила пять слоёв подряд. Оранжевое сияние вмиг стало ослепительным. Старейшины, стоявшие неподалёку, принялись хвалить её:
— А у этой девчушки есть упорство! За эти дни она и впрямь сумела освоить технику защиты хозяина земли!
Лифэй с улыбкой смотрела в изумлённые глаза Лэй Сююаня, чувствуя гордость:
— Наверное, это и есть то «сердце самосовершенствования», о котором говорил учитель? Наконец-то я поняла, чего хочу. И впрямь, практикующему нужно обрести это сердце, чтобы продвинуться вперёд.
Лэй Сююань вполголоса спросил:
— И чего же ты хочешь?
— Теперь я хочу лишь быть обычным человеком, усердно совершенствоваться и отплатить за доброту, — Лифэй запнулась, её нежное лицо снова залил румянец, но она всё же набралась смелости и договорила: — А ещё я хочу всегда быть с тобой.
Лэй Сююань молча смотрел на неё. Внезапно он подхватил её на руки и, склонив голову, с улыбкой посмотрел на неё снизу вверх. Лифэй вздрогнула — она не была настолько бесстыдной, чтобы нежничать с ним средь бела дня на глазах у стольких старейшин. Она слегка ущипнула его:
— Живо опусти меня!
Не успела она договорить, как губы обожгло теплом — он нежно прикоснулся к ним в поцелуе. Лифэй вся оцепенела. Она не смела и глазом повести в стороны, как вдруг услышала его приглушённый шёпот:
— Тогда и у меня будет секрет, который я тебе открою. После того как закончим эту охоту на демонов и создание артефактов.
— Секрет? — Лифэй опустила голову, вглядываясь в его глаза. Дымка, что прежде окутывала их, словно рассеялась, взгляд стал прямым и дерзким. Она долго всматривалась в него, и когда на дне его глаз медленно проступила чистая улыбка, она тоже невольно улыбнулась.
— Хорошо, — она легонько боднула его лбом в лоб. — Каким бы ошеломляющим ни был этот секрет, меня ничем не испугаешь, так и знай.
— Кхм-кхм, — внезапно кашлянул стоявший рядом Гуан Вэй-чжэньжэнь. Лифэй кубарем скатилась из объятий Лэй Сююаня, изо всех сил стараясь сохранять невозмутимый вид, чтобы не выглядеть слишком смущённой. Чун И-сяньшэн уже с улыбкой произнёс:
— Мы прибыли к Утёсу Белого Края. Оставлять вас двоих снаружи слишком опасно, пойдёте внутрь с нами.
Оказалось, они и впрямь уже добрались до Утёса Белого Края. Лифэй устремила взгляд вдаль: перед ней расстилалась бескрайняя, полная зелени степь, усыпанная яркими цветами. В самом центре равнины высились два пика. На их вершинах сходилась узкая полоса скал, ширина которой в самом просторном месте на глаз не превышала пяти-шести цуней. На пиках не росло ни травинки, сам камень был чернее ночи, и лишь та узкая полоса соприкосновения сияла белизной, подобно снегу. Неудивительно, что это место прозвали Утёсом Белого Края.
— Здесь находится место испытаний для учеников, готовящихся преодолеть шестой порог, — сказал Чун И-сяньшэн. — Оно сильно отличается от тех мест, где вы бывали прежде. Когда войдём, мы с учителем будем ждать у входа в барьер. Не делайте ни шагу в сторону.
Лифэй с товарищем тотчас почтительно ответили «да». Когда присутствующие активировали каменную стелу у входа в барьер, Лифэй почувствовала, как мягкая, но неодолимая сила мгновенно втянула её внутрь. В глазах зарябило, и она увидела, что стоит на краю отвесного утёса. Перед ней бурлило море облаков, в котором парили бесчисленные величественные чертоги, сияющие золотом и нефритом, и огромные острова. Это зрелище было во много раз роскошнее плавучих островов академии — столь грандиозную и прекрасную картину она видела впервые в жизни.
— Раньше здесь располагался бессмертный орден, — заговорил Чун И-чжэньжэнь. — Пятьсот лет назад случилось Морское падение, и орден был полностью истреблён. С тех пор это место стало пристанищем для толп демонов и свирепых зверей.
Бессмертный орден был истреблён! Какое ужасающее бедствие! Величием этот орден, казалось, ничуть не уступал У Юэянь, и всё же его стерли с лица земли?
Цуй Сюань Сяньжэнь взглянул на Чун И-чжэньжэня:
— Неужели перед младшими учениками тоже можно иметь рот без преград?
Чун И-чжэньжэнь с улыбкой ответил:
— Младший лишь считает, что нет нужды намеренно скрывать правду. То, что должно быть узнано, всё равно однажды откроется.
— Тогда пусть это подождёт до того времени, когда им полагается знать. Вы позволили себе лишнее, — Цуй Сюань Сяньжэнь сложил ладони вместе. Когда он снова развёл их, между ними раскрылась щель в Малый мир. — Шоу Чжун, иди за мной, проверим, всё ли в порядке.
Лифэй невольно оглянулась на Лэй Сююаня. Цинчэн Сяньжэнь уже скончался, и хотя не они приложили к этому руку, в Малый мир входили только они двое. Чёрная книжица всё ещё была спрятана у неё за пазухой. Если Цуй Сюань Сяньжэнь, этот дотошный и подозрительный старец, решит докопаться до самой сути, то, боюсь, дело примет скверный оборот.
Лэй Сююань взял её за руку и слегка сжал ладонь. В следующий миг Цуй Сюань Сяньжэнь стремительно вышел из Малого мира. Его обычно полусонные глаза теперь были широко распахнуты и метали молнии. Он молча переводил взгляд с Лифэй на Лэй Сююаня и обратно. Лифэй и Лэй Сююань немедленно приняли встревоженный и недоуменный вид, низко поклонившись.
— Чун И, следуй за мной, — сурово произнёс Цуй Сюань Сяньжэнь.
Чун И-чжэньжэнь тоже пребывал с головой в тумане. Он поспешил вслед за Цуй Сюань Сяньжэнем в Малый мир. Он видел его впервые: заметив две вершины, прямую и перевёрнутую, он сразу понял, что это техника зеркального отражения — истинным Малым миром была именно та гора, что висела вершиной вниз.
Войдя в гробницу иноземцев, они увидели Шоу Чжун Сяньжэня. Он присел на корточки в глубине главного зала перед мумифицированным трупом и цунь за цунем применял поисковое заклинание, словно надеясь что-то найти на его теле. Недоумение в сердце Чун И-чжэньжэня росло, но расспрашивать сейчас было неуместно.
— Используй свою Клетку прояснённого духа, проверь, нет ли в зале подозрительной ауры, — добавил Цуй Сюань Сяньжэнь и подчеркнул: — Не упусти ни на нить, ни на волосок.
- Нефрит не станет сосудом, если её не обработать (玉不琢不成器, yù bù zhuó bù chéng qì) — китайская пословица: подобно тому как необработанный кусок яшмы не превратится в ценную вещь без труда мастера, человек не сможет развить свои таланты без учения и дисциплины. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
