Чун И-чжэньжэнь немедленно сосредоточился, чтобы выпустить Клетку прояснённого духа. Гробница иноземцев была полна тел заморских иноземцев. Самые древние из них покоились здесь уже тысячи лет. Даже спустя тысячелетие на останках сохранялись едва заметные следы духовной энергии. Он медленно отсеивал их один за другим, как вдруг ощутил крайне знакомую, тонкую духовную энергию.
Эту энергию он много раз чувствовал в У Юэянь, на пике Хушэ — дыхание того самого бессмертного, который некогда поразил всех совершенствующихся Срединных земель. Чун И-чжэньжэнь внезапно открыл глаза и посмотрел в сторону источника энергии: им оказалось иссохшее тело, в котором невозможно было узнать черты лица.
Потрясение в его сердце было слишком сильным, и Клетка прояснённого духа вмиг остановилась.
Цуй Сюань Сяньжэнь с закрытыми глазами негромко произнёс:
— Продолжай. Это тело Цинчэна, не стоит изумляться.
Чун И-чжэньжэнь глубоко вдохнул. Будучи человеком проницательным и ясным умом, он уже смутно догадывался о причинах происходящего. С трудом успокоив дух, он продолжил поддерживать Клетку прояснённого духа. Во всей гробнице, помимо остатков энергии заморских иноземцев, ощущались лишь три потока духовной энергии: двух старейших бессмертных и недавно почившего Цинчэн Сяньжэня. В остальном здесь было необычайно чисто — ничего другого.
Он проверил всё ещё три или четыре раза и только тогда убрал Клетку прояснённого духа, после чего сложил руки в приветствии:
— Ваш младший не обнаружил ничего необычного.
Цуй Сюань Сяньжэнь усмехнулся:
— Неужели совсем никаких следов?
Чун И-чжэньжэнь с серьёзным видом ответил:
— Ваш младший ручается жизнью, там действительно нет никаких улик.
Веки Цуй Сюань Сяньжэня, казавшиеся сонными, вновь медленно опустились, и он тихо промолвил:
— Раз так, значит, Цинчэну было суждено погибнуть. Жаль, он был столь тверд и выдающийся, что до самой смерти не проронил ни слова. Он совсем не изменился. Цинчэн, о Цинчэн…
Сказав это, он погрузился в раздумья. Спустя мгновение он внезапно спросил:
— Та девчонка — твоя ученица? Я вижу, что она сильно отличается от обычных людей. Ты, как её учитель, заметил в ней ещё какие-нибудь особенности?
Чун И-чжэньжэнь долго размышлял. Смерть Цинчэн Сяньжэня была странной и жестокой, а Цуй Сюань Сяньжэнь в прошлом славился своими суровыми методами. Если он заподозрит Лифэй, бедной девочке долго не будет покоя. Она всегда была прилежной и послушной, и он, как её учитель, обязан был защитить свою ученицу.
Он тут же заговорил:
— Моя ученица не проявляет ничего слишком необычного. Она очень старательна и трудолюбива, что весьма радует вашего младшего. Поэтому в этот раз я взял её с собой, чтобы поохотиться на демонов и изготовить магические артефакты, надеясь, что её совершенствование продвинется вперёд.
Цуй Сюань Сяньжэнь кивнул:
— Раз так, можешь идти.
Чун И-чжэньжэнь поклонился и покинул малое тысячелетие. Лифэй увидела, что его лицо спокойно, а вышедший следом Цуй Сюань Сяньжэнь больше не давит своим присутствием, как прежде, и её сердце немного успокоилось. Остальные старейшины вскоре отправились в центр места испытаний, чтобы запечатать Гробницу иноземцев. Учитель и трое учеников долго стояли у края обрыва, пока Гуан Вэй-чжэньжэнь внезапно не спросил:
— Чун И, на тебе лица нет. Что там произошло?
Чун И-чжэньжэнь покачал головой:
— Нельзя говорить.
Гуан Вэй-чжэньжэнь усмехнулся:
— Дай угадаю, это связано с Цинчэн Сяньжэнем?
Чун И-чжэньжэнь мрачно посмотрел на него. Гуан Вэй всегда был проницателен и мастерски читал людей по лицам — скорее всего, он пытался выведать информацию. Однако Гуан Вэй-чжэньжэнь вдруг вздохнул:
— Несколько лет назад я случайно услышал, как старейшие бессмертные говорили, что обнаружили след Цинчэн Сяньжэня и собираются захватить его живым. Я уже тогда начал кое о чём догадываться. Боюсь, все эти поиски редких лекарств — лишь пустые слова. Он ведь все те годы… провёл за морем, не так ли?
Чун И-чжэньжэнь лишь горько улыбнулся:
— У тебя рот без преград1. О Гробнице иноземцев ещё можно говорить, но обсуждать подобные вещи при учениках — что они подумают?
— Они оба не глупцы, неужели сами не разберутся? — голос Гуан Вэй-чжэньжэня был спокойным и ровным. — Слушайте внимательно. Мы прибыли на Утёс Белого Края, чтобы запечатать гробницы иноземцев с тысячи континентов и мириадов островов. Эта гробница изначально не принадлежала У Юэянь, ею владела та секта совершенствующихся, которая была полностью истреблена.
— Под словами «тысячи континентов и мириады островов» понимается всё заморское пространство. Вы уже знаете о Морском падении: в это время в мире возникают различные аномалии, небесный гром и огненное море приходят из-за моря в наши Срединные земли. Заморские иноземцы обладают способностью подчинять себе демонов и свирепых зверей Срединных земель, и в этом нет ничего удивительного. Секта, которую уничтожили, некогда была невероятно могущественной и стояла выше всех прочих школ Срединных земель. За тысячу лет до Морского падения они собрали множество тел иноземцев. Это были не столько военные трофеи, сколько результат стремления людей Срединных земель познать заморский мир. Ха-ха, и по сей день всё так же: совершенствующиеся Срединных земель одновременно боятся неведомых заморских сил и жаждут их.
— Пятьсот лет спустя случилось очередное Морское падение. Тогда совершенствующиеся Срединных земель понесли по-настоящему тяжелые потери. А всё потому, что из-за моря пришли два свирепых бога, две якши, которые направились прямиком к Гробнице иноземцев той секты. Всего за одну ночь эти две якши вырезали всю школу. Они появлялись и исчезали подобно ветру, действуя стремительно и беспощадно. Многие бессмертные гибли от их когтей, даже не успев ничего разглядеть. Теперь вы понимаете, почему мы с таким рвением относимся к Гробницам иноземцев.
Гуан Вэй-чжэньжэнь серьёзно посмотрел на двух учеников и торжественно продолжил:
— С наступлением этого Морского падения Гробница иноземцев ни в коем случае не должна оставаться в У Юэянь. Её можно только запечатать здесь, на Утёсе Белого Края. Мы не можем повторить ошибки той секты. Однако якши невероятно сильны, и это Морское падение снова станет жестокой битвой. Неизвестно, сколько старейшин наших сект погибнет в бою. Обо всём этом вам надлежало узнать только после преодоления шестого барьера и становления бессмертными, но я никогда не одобрял такой порядок. Чем раньше узнаешь об истинной опасности, тем быстрее сможешь подготовиться. Состояние духа и практика в бытность учеником критически важны для обретения бессмертия. Скрытность старшего поколения породила трусость и бессилие нашего, и я не хочу, чтобы следующее поколение стало таким же.
Чун И-чжэньжэнь с улыбкой заметил:
— Ты говоришь очень убедительно. Эти слова стоило бы выслушать старейшим бессмертным.
Гуан Вэй-чжэньжэнь вздохнул:
— Поколение Цуй Сюань Сяньжэня понесло слишком тяжелые потери, поэтому они действуют столь жестоко и осторожно. Они даже против Цинчэн Сяньжэня готовы выступить, разве их переубедишь парой слов? Знаете ли вы, что в те годы только наш Цинчэн Сяньжэнь из У Юэянь смог сразиться с якшами и отрубить одной из них рог? Позже якши отступили за море, а Цинчэн Сяньжэнь получил раны, которые не заживали. С тех пор он покинул У Юэянь, и последним, что было известно о его пути, был уход в Восточное море. С тех пор след его простыл. Прошло столько лет, я думал, что старейшины давно перестали следить за ним, но, оказывается, они всё это время вели тайные поиски. Из их поступков можно лишь предположить, что Цинчэн Сяньжэнь определенно ушёл за море. Но как он, с его незаживающими ранами, смог это сделать? И что из себя представляет заморский край? У меня нет ответов, и боюсь, эта загадка никогда не будет разгадана. Попав в руки Цуй Сюань Сяньжэня, Цинчэн Сяньжэнь, будучи крайне непреклонным, вряд ли мог сохранить жизнь.
Чун И-чжэньжэнь тихо произнёс:
— Он уже отошёл в мир иной.
— Вот как?.. — Гуан Вэй-чжэньжэнь долго вздыхал. — Поразительный талант и исключительная красота в конце концов превратились в горсть жёлтой земли. Если бы тогда он не стал через силу сражаться с якшами… Эх, слишком твёрдое легко ломается! Сююань, в твоих поступках чувствуется стиль Цинчэн Сяньжэня, и именно это меня беспокоит.
— Ученик почтительно следует наставлениям учителя, — тихо промолвил Лэй Сююань.
Гуан Вэй-чжэньжэнь покачал головой. На самом деле характер человека не исправишь парой советов. Жажда соперничества у Лэй Сююаня была крайне сильна; там, где другие при встрече с неодолимым противником думали бы о пощаде, он искал бы способы бросить вызов. Чем сильнее враг, тем сильнее становится он сам — такова его врождённая натура, которую невозможно изменить, и с этим ничего не поделать.
Пока они разговаривали, старейшины, запечатывавшие Гробницу иноземцев, вернулись. Все, включая Шоу Чжун Сяньжэня и Цуй Сюань Сяньжэня, выглядели утомлёнными — очевидно, запечатывание гробницы далось им нелегко.
Шоу Чжун Сяньжэнь произнёс:
— Дело с печатью закончено, мы первыми возвращаемся в У Юэянь. Демоны в центральных землях очень сильны, вы двое, приглядывайте за учениками. Не переоценивайте свои силы и не будьте жадными. В мире уже начались беспорядки, сейчас важнее всего поскорее вернуться в секту для обсуждения важных дел.
Проводив Чжанлао и двух старых Сяньжэнь, Чун И-чжэньжэнь тут же с облегчением выдохнул. Переглянувшись с Гуан Вэй-чжэньжэнь, они оба улыбнулись и сказали:
— Наконец-то они ушли. Когда присутствуют эти двое Цяньбэй, даже слова толком не вымолвишь.
Лифэй невольно захотелось рассмеяться от мысли, что и у двух Чжанлао есть Цяньбэй, которых они побаиваются. Внезапно Лэй Сююань вышел вперёд, склонился в поклоне и произнёс:
— Ученик осмелится просить об одном деле. Чувства ученика и Лифэй сошлись и помыслы совпали, мы желаем стать спутниками на пути совершенствования. Прошу учителя и Чун И-чжанлао благословить нас.
Это внезапное и совершенно неожиданное признание застало её врасплох. Она даже не успела смутиться и лишь во все глаза смотрела на него.
Чун И-чжэньжэнь, приподняв брови, улыбнулся и взглянул на Гуан Вэй-чжэньжэнь. Тот тоже улыбнулся. Он вспомнил, как Цуй Сюань Сяньжэнь поручил ему отправиться в Цинцю, чтобы расследовать дело Цзян Лифэй. Поначалу он колебался, но эти двое детей выросли на их глазах и до сих пор питали друг к другу нежные чувства, поэтому в глубине души он был рад такому исходу. Поглаживая длинную бороду, он рассмеялся:
— Вы — друзья детства. Один тверд, другая мягка, один стремителен, другая спокойна — вас можно назвать парой, созданной небом. У меня, разумеется, нет возражений. Чун И, а что скажешь ты?
Чун И-чжэньжэнь посмотрел на Лифэй и мягко произнёс:
— Это твоё личное дело, и тебе следует сказать об этом открыто и прямо.
Лифэй то смущалась, то предавалась чувствам, то ликовала, а то вдруг пугалась. Она завороженно смотрела на Лэй Сююаня, который обернулся и с улыбкой глядел на неё. Его взгляд словно спрашивал: «А ты осмелишься?»
Поколебавшись долгое время, она наконец грациозно вышла вперёд, совершила поклон и торжественно произнесла:
— Ученица Цзян Лифэй и Сююань, наши чувства сошлись и помыслы совпали, мы желаем стать спутниками на пути совершенствования. Прошу учителя и Гуан Вэй-чжанлао благословить нас.
Чун И-чжэньжэнь с улыбкой кивнул и, помогая обоим подняться, потянул Лэй Сююаня к себе и тихим голосом на ухо начал передавать ему метод парного совершенствования.
Чун И-чжэньжэнь также отвёл Лифэй в сторону и, немного подумав, с улыбкой сказал:
— Если Чжао Минь узнает, что это я обучал тебя методу парного совершенствования, боюсь, она упрекнёт меня в нарушении приличий. Этому методу должна была обучать она. После запечатывания гробницы инородцев вы только и делали, что охотились на демонов, трудясь при свете звёзд и луны, боюсь, у вас двоих и интереса к этому не возникло. Но её ворчание может вызвать головную боль, так что пусть лучше Чжао Минь научит тебя всему, когда мы вернёмся.
- Рот без преград (口无遮拦, kǒu wú zhē lán) — идиома, означающая привычку говорить прямолинейно, не стесняясь в выражениях и не выбирая слов. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
