Лэй Сююань обмакнул кисть в тушь и снова начал писать письмо, но на этот раз передал его Цзи Тунчжоу. Какие бы неловкие раздоры ни связывали их троих, дело было слишком важным, и любые обиды следовало временно отодвинуть на задний план.
Кто же знал, что и письмо Цзи Тунчжоу не удастся отправить. До встречи, назначенной на август, оставался месяц, и у этих друзей, верно, у каждого сердце одичало. Никто не желал оставаться в своей фракции и послушно совершенствоваться.
— Ты беспокоишься, что отсутствие вестей от Гэлинь как-то связано с Чжэнь Юньцзы?
Лифэй долго размышляла об этом, и такая вероятность казалась ей наиболее высокой: от Байли Гэлинь не было ни слова почти целый год. То, что письма доходили, означало, что она определённо жива, и это было единственным, что позволяло им хоть немного успокоиться.
— Статус Чжэнь Юньцзы сейчас весьма двусмысленный, — заговорил Лэй Сююань. — Раньше он был одним из трёх великих Чжанлао фракции Сюаньмэнь. Однако техники Сюаньмэнь отличаются от прочих: если не движешься вперёд, то неминуемо отступаешь назад. Он больше не может быть Чжанлао, но и учеником уже не является, поэтому старается как можно реже появляться в Павильоне Синчжэн, чтобы избежать неловкости. Теперь, когда близится Морское падение, он почему-то отправился в окрестности Восточного моря. Подозреваю, это далеко не первый его визит туда. Я не берусь утверждать, что молчание Байли Гэлинь связано с ним, в этом мире случается слишком много непредвиденного, так что лучше быть наготове.
Лифэй больше не могла сидеть сложа руки. Она тут же схватила кисть, густо пропитала её тушью и написала Байли Гэлинь длинное, подробное письмо, в котором во всех деталях изложила историю с Чжэнь Юньцзы. Если и в этот раз подруга не ответит, значит, она и впрямь почти наверняка угодила в его руки. Лифэй бросила в огонь конверт с вложенной прядью волос девушки; письмо успешно ушло и не вернулось назад, отчего Лифэй втайне облегчённо вздохнула.
Неизвестно, сколько прошло времени, как вдруг на старом деревянном столе заплясали тени. Сердце Лифэй подпрыгнуло. Неужели Гэлинь ответила?!
Лэй Сююань вместе с ней склонился над столом, внимательно разглядывая слова, сложенные из теней:
— Всё хорошо, о делах Чжэнь Юньцзы не слышала, встретимся в августе в городе Лугун, очень жду.
Почерк был изящным и чётким, рука Байли Гэлинь. Она была в целости и сохранности, но почему же целый год от неё не было ни весточки? Находиться одной в такой дали, у Восточного моря, пока здесь столько людей о ней беспокоятся, — она по-прежнему была несносно своенравна.
Лифэй рассердилась и снова написала ей, спрашивая о причинах молчания, но это послание словно кануло в море. Ответа не пришло до самой темноты.
Лэй Сююань, нарубив дров, вошёл со двора в дом и, увидев, что она всё ещё сидит в оцепенении, негромко произнёс:
— Она такая с самого детства. Если что-то случается, она не станет ни с кем советоваться или просить о помощи, а будет тянуть всё на себе. Не жди больше.
Лифэй не ожидала, что Лэй Сююань так хорошо понимает Гэлинь. Отношения у них всегда были натянутыми, а с тех пор как его обман раскрылся, Гэлинь и вовсе почти не обращала на него внимания. Если говорить об их шестерке, то самыми отстранёнными друг от друга были вовсе не Цзи Тунчжоу с Лэй Сююанем, а именно Гэлинь и Лэй Сююань.
— Ты всегда втайне наблюдаешь за людьми? — Лифэй с улыбкой вздохнула. Раз ответа не было, она не собиралась больше ждать: лучше будет расспросить обо всём при встрече.
Лэй Сююань взял книгу и принялся листать её при свете лампы.
— Похоже, в твоём представлении я не только язвителен, но и низок.
Лифэй рассмеялась и, улегшись на стол, склонила голову набок, наблюдая за ним. Ей нравилось, когда Лэй Сююань спокойно занимался делами, читал ли он книгу или чинил обувь. В такие моменты в нём проявлялась какая-то особая учтивость, совсем не похожая на его манеру вести бой; он казался необыкновенно мягким.
Лэй Сююань молча переворачивал страницы. Когда книга была прочитана наполовину, он услышал, что дыхание Лифэй стало ровным и глубоким — она уснула прямо на столе.
Он осторожно перенёс её на кровать и развязал пояс. Внезапно рука наткнулась на что-то твёрдое — должно быть, тот чёрный блокнот, что отдал ей Цинчэн Сяньжэнь. Она и впрямь ни на миг не расставалась с ним. Медленно сняв с неё верхнюю одежду и обувь, он укрыл её одеялом, поднёс чёрный блокнот к лампе и осторожно открыл.
В прошлый раз он лишь мельком взглянул на него, теперь же требовалось изучить всё внимательно.
К его удивлению, страницы, которые в прошлый раз казались исписанными тушью, теперь оказались абсолютно чистыми. Лэй Сююань быстро пролистал нетолстый блокнот от начала до конца, ни единого пятнышка. Его брови медленно сошлись у переносицы.
В чём дело? На книгу наложили какое-то заклятие? Он положил ладонь на страницу, пытаясь прощупать её своей линси, но не получил никакого отклика. Немного подумав, он опустил голову, и в его глазах блеснуло тёмное золото. В тот же миг на пустых страницах вновь проступили иероглифы — прерывистые, едва различимые, со множеством лакун, которые невозможно было прочесть.
Лэй Сююань сосредоточенно открыл первую страницу и увидел написанные уверенным и летящим почерком слова:
— Несокрушимые железные кости.
«Увы, бессмертные из наших заточенных Срединных земель — лишь простолюдины, за пределами четырёх морей, оказывается, раскинулся иной мир! Ныне я оставляю эти записи о том, что видел, слышал и совершил за десятки лет, в ожидании того, кому предначертано их прочесть».
Дух его встрепенулся, и он немедленно перелистнул страницу. Повествование Цинчэн Сяньжэня было кратким и прямым:
«В год Гуйчоу1, двадцать первого числа третьего месяца, я и Жи Янь начали свой путь от горы Маньшань у Восточного моря…»
Год Гуйчоу? Всего сто лет назад? И снова упоминание Жи Яня. Действительно, тот лис сопровождал его в заморских землях. Неудивительно, что в их разговорах сквозило глубокое знание о прошлом Лифэй и его собственном.
Лэй Сююань медленно читал страницу за страницей. Части, которые поддавались прочтению, повествовали о нравах и обычаях бесчисленных островов за морем — всё это было причудливо и превосходило любое воображение.
Дальше пошли огромные пропуски, разобрать что-либо было невозможно. Он решительно перелистнул в самый конец. Текст на последней странице тоже был обрывочным, полным изумления; упоминалось, как «оболочка раскололась», «превратилась в младенца в пелёнках», «лицом ничем не отличается от обычного человека», «поначалу красота была способна сокрушить города, а спустя полгода облик стал всё больше походить на тот, что я создавал своим мороком».
Это о Лифэй?
Лэй Сююань закрыл блокнот и оглянулся на девушку. Она спокойно свернулась под одеялом и сладко спала.
К счастью, она не могла прочесть то, что там написано.
Он задул свечу и тихо лёг рядом с ней. Лифэй явно ещё не привыкла спать с кем-то вместе: почувствовав сквозь сон, что рядом кто-то есть, она тут же попыталась отодвинуться к стене. Лэй Сююань обнял её за плечи, притягивая к себе; она на мгновение вздрогнула, но, осознав, что это он, снова расслабилась.
— Завтра приготовлю бамбуковые побеги с тофу… — пробормотала она невнятно, то ли во сне, то ли просто в забытьи.
Лэй Сююань невольно усмехнулся, подоткнул край одеяла и, обнимая её, погрузился в глубокий сон.
Спустя шесть лет город Лугун почти не изменился: всё те же узкие улочки и спешащие прохожие. В этом году предварительный отбор в Академию Чуфэн, видимо, проводился в другом месте. Родовой храм города Лугун пустовал, лишь из бронзового треножника перед входом струился тонкий дымок благовоний. Здесь больше не было того столпотворения и неумолкающего гула, как в былые годы.
Лифэй с ностальгией оглядывалась по сторонам. Она всё ещё помнила, как Дунъян-чжэньжэнь привёл её сюда, помнила деревянный ящик с пронумерованными медными табличками в том углу и женщину в чёрной вуали, что сидела у внутренних ворот храма, проверяя восемь необычайных каналов каждого ребёнка, чтобы отобрать самых одарённых.
Именно здесь она впервые встретила каждого из них, и даже Жи Янь впервые заговорил с ней именно в этом месте.
Су Вань тоже с любопытством озиралась по сторонам. Стоило ей прибыть в город Лугун, как она тут же столкнулась с Лифэй и Лэй Сююанем. Лифэй заранее пригласила её на эту встречу, и ради этого Су Вань изо всех сил старалась досрочно завершить все свои духовные практики. Больше всего её интересовала та легендарная «обольстительная ученица Морской фракции» — ей не терпелось увидеть её в тех самых заморских одеждах с открытой талией и плечами.
— Почему же здесь никого нет? — удивилась она. — Неужели мы пришли раньше всех?
Лифэй потянула её за собой во внутренний двор храма.
— Именно в эту дверь, — рассмеялась Лифэй. — В тот год я вошла через неё и встретила тех самых друзей, с которыми мы собираемся.
Она вспомнила, как, войдя тогда во внутренние ворота, первым делом увидела в заднем дворе радужных оленей. Всё это было настолько в новинку, что она долго не могла оторвать от них взгляда, за что и была осмеяна Цзи Тунчжоу и его прихвостнями.
Хотя её нынешние отношения с Цзи Тунчжоу были хуже, чем с незнакомцем, она всё равно с тоской вспоминала их первую встречу: злобного сяо-ван-е и его заносчивых прихвостней. Тогда они величественно восседали в маленькой беседке, являя величие со всех восьми сторон, и никто из других детей не осмеливался с ними соперничать.
Су Вань усмехнулась:
— Мне куда интереснее ваше с Лэй-шиди прошлое. Кстати, ты в прошлый раз говорила, что когда впервые увидела его, его голову разбили камнями до крови. Как это случилось?
Лифэй только собиралась ответить, как стоящий позади Лэй Сююань невозмутимо произнёс:
— Шицзе, тут Дэн-шисюн прислал письмо, кажется, оно адресовано тебе. Хочешь прочесть?
Су Вань и не подозревала, что привычка этого человека менять тему была многолетней, и тут же наивно попалась на крючок:
— А? Дэн-шисюн написал мне письмо? Скорее дай его сюда, я посмотрю!
Лэй Сююань безжалостно протянул ей письмо Дэн Сигуана, переполненное приторными словами и просьбами присмотреть за Су Вань, чтобы та не увлеклась каким-нибудь заезжим мужчиной. Пока она ошеломлённо читала, он недобро усмехнулся Лифэй и легонько надавил ей на макушку:
— Рот без преград?
Лифэй с улыбкой покачала головой. Ему никогда не хотелось вспоминать те времена притворства, словно он желал вычеркнуть их из жизни. Было бы лучше, если бы в момент их первого знакомства он уже был таким же умным и сильным, как сейчас, а не малодушным ничтожеством.
После того как Су Вань дочитала письмо, от которого «всему телу стало не по себе», она жестоко его разорвала. Троица вошла на задний двор и увидела в беседке два силуэта, мужской и женский. Они сидели очень близко и, казалось, непрерывно шептались.
Е Е и Чанъюэ? Не похоже, колебания духовной энергии больше напоминали…
Заметив приближение друзей, пара в беседке тут же поднялась и обернулась. Это были Цзи Тунчжоу и Ланья-цзюньчжу.
Самые неловкие люди встретились первыми. Лифэй немного опешила: почему Ланья-цзюньчжу тоже пришла? Рука Цзи Тунчжоу была переплетена с её рукой, и они стояли совсем рядом. Ой? Неужели он наконец-то всё осознал?
Цзи Тунчжоу взглянул на него и, к удивлению, слегка кивнул в знак приветствия. Лифэй на миг замерла, но тоже кивнула в ответ. Стоящая рядом с ним Ланья-цзюньчжу также, держась естественно и щедро, поприветствовала их поклоном. Оба они были преисполнены аристократического духа; вместе они смотрелись на редкость подходяще друг другу и ослепительно.
Лифэй вежливо представила Су Вань:
— Позвольте представить, это Су Вань, моя подруга. А это Цзи Тунчжоу и Ланья-цзюньчжу.
Цзи Тунчжоу кивнул ей, а Су Вань, держась естественно и щедро, представилась:
— Я Су Вань, элитная ученица под началом Гуан Вэй-чжэньжэня из Уюэтин. Цзи-шиди, могу ли я осмелиться спросить: дыхание твоего пламени — это легендарное пламя Сюаньхуа?
- Год Гуйчоу (癸丑年, guǐchǒu nián) — пятидесятый год шестидесятилетнего цикла китайского календаря. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
