Юнь Ли открыла коробочку. Внутри оказалась пара серёг с ледяно-голубыми кристаллами. Она взяла их, присмотрелась и с удивлением пробормотала:
— Кажется, я приехала поздравить тебя с днём рождения.
Затем она достала одну серёжку и с самым серьёзным видом приложила её к мочке уха Фу Шицзэ:
— У тебя день рождения, так что этот подарок должен быть твоим.
У Фу Шицзэ не было проколов в ушах, так что надеть их на него было невозможно.
Фу Шицзэ беспомощно ответил:
— Все мои подарки — твои.
Юнь Ли тут же повторила за ним:
— И мои подарки тоже все твои.
Словам пьяного человека верить не стоит, но Фу Шицзэ, услышав это, всё равно улыбнулся. Он взял украшение из её рук и спросил:
— Сможешь посидеть неподвижно?
Юнь Ли кивнула.
Убрав волосы от её лица, он заметил, что её уши покраснели и стали горячими. Фу Шицзэ слегка сжал её мочку.
Он впервые надевал девушке серьги, действовал неумело и боялся повредить эту нежную кожу.
Его движения были предельно осторожными. Он долго и сосредоточенно вглядывался, с замиранием сердца продевая дужку, пока украшение наконец надёжно не закрепилось на её ушке.
Юнь Ли сидела тихо. Даже когда всё было готово, она продолжала замирать, послушно следуя его просьбе.
— Я заказала только торт, — сознание Юнь Ли, казалось, на мгновение прояснилось. — Я не подарила тебе подарок.
Она недоверчиво повторила:
— Я не подарила тебе подарок.
— Разве ты не привезла в подарок саму себя? — отозвался Фу Шицзэ. Юнь Ли моргнула и спросила:
— Тебе нравится?
— Хм.
Раздался стук в дверь — вероятно, привезли торт. Фу Шицзэ уже собирался пойти забрать его, но Юнь Ли крепко вцепилась в его воротник и, продолжая начатую тему, спросила:
— …А я тебе нравлюсь?
Из-за этого он не мог сдвинуться с места.
Фу Шицзэ невольно рассмеялся и попытался разжать её пальцы один за другим, но стоило ему убрать один, как она упрямо хваталась за ткань снова. Поняв, что это бесполезно, он сдался и прислонился к спинке дивана.
— Да, ты мне нравишься.
Юнь Ли пробормотала:
— И ты мне тоже нравишься.
Фу Шицзэ ответил:
— Я знаю.
До того самого момента, как уснуть, Юнь Ли так и не отпустила Фу Шицзэ. Когда он переносил её на кровать, то заметил, как сильно она растрепала его ворот.
На ключице остались несколько красных следов от её ногтей.
Раньше в этой комнате жили его бабушка и дедушка, и здесь много лет никто не останавливался.
В доме, который должен был быть пустым и тихим, теперь была она.
Фу Шицзэ оставил гореть ночник, стёр с её лица макияж и снял украшения.
Юнь Ли перевернулась, сбросив одеяло, и Фу Шицзэ заботливо подоткнул его. На её лице не было и следа выпитого алкоголя; длинные загнутые ресницы послушно прикрывали веки. Он коснулся пальцами её глазниц и негромко спросил:
— Можно мне попросить подарок на день рождения?
Юнь Ли нахмурилась и повернула голову к нему.
Её влажные губы словно манили его. Фу Шицзэ наклонился чуть ближе и прошептал самому себе:
— Будем считать, что ты согласна.
…
Она увидела торт своими глазами только на следующее утро.
Юнь Ли проснулась с тяжёлой головой, в висках тупо ныло. Она попыталась восстановить события прошлой ночи: последнее, что она помнила, — как заснула в его объятиях.
Неужели она специально примчалась, чтобы поздравить его, а в итоге они даже свечи не задули?
Стоило ей представить Фу Шицзэ, который в одиночестве сидит на диване, зажигает пару свечей и смотрит на спящую беспробудным сном девушку рядом, как Юнь Ли захлестнуло чувство вины. Не стоило ей пить те два бокала вина из-за плохого настроения.
Она открыла холодильник. Торт был не целым — не хватало двух кусочков.
Она с облегчением выдохнула.
Значит, они всё же как-то отметили его праздник, ведь Фу Шицзэ не стал бы специально разрезать торт, чтобы создать видимость.
— Хорошо спалось? — Фу Шицзэ подошёл к ней и достал из холодильника молоко и яйца.
Он проснулся уже довольно давно. Несколько пуговиц на его пижаме были расстёгнуты, и Юнь Ли заметила красные отметины на его ключице.
Юнь Ли не верила своим глазам.
— Да, вполне, — чинно ответила она, а затем с сомнением спросила: — На ключице… это я сделала?
Фу Шицзэ уточнил:
— Не помнишь?
— …
— Можно вопрос? — с трудом выдавила Юнь Ли. — Как именно я это сделала?
Фу Шицзэ поставил перед ней стакан тёплого молока и небрежно бросил:
— Наверное, укусила.
Юнь Ли принялась судорожно копаться в памяти, пытаясь понять, как далеко они зашли. Всплывали смутные образы: как после того, как она уснула, её язык отчаянно сражался с чем-то. Она пыталась оттолкнуть его, но руки увязли в мягкой простыне, и она не могла пошевелить ни пальцем.
Пока она пребывала в замешательстве, Фу Шицзэ равнодушно добавил:
— Ничего страшного.
Это выходило за рамки понимания Юнь Ли. Боясь навлечь на себя неприятности, она выпалила:
— Ну и славно.
Фу Шицзэ усмехнулся.
Юнь Ли решила, что на этом всё закончится, но когда он жарил яичницу, то внезапно обернулся к ней:
— Немного болит.
Губы болели так, словно их зацеловали, только тогда Фу Шицзэ её отпустил. За завтраком она заглянула в телефон и увидела вчерашнее сообщение от Юнь Е: [Поздравь от меня цзефу с днём рождения.]
Юнь Ли: [Передам.]
Юнь Е: [Прошло двенадцать часов, Юнь Ли. Где ты вчера пропадала?]
Юнь Ли: [На свидании ^ ^]
Юнь Е: [Хе-хе.]
Юнь Е: [Дружеское напоминание: папа сказал, что собирается поехать в Наньу привезти тебе одеяло. Время визита неизвестно.]
Юнь Ли: [Чёрт.]
Она глотнула молока, чтобы унять волнение. От этой новости у Юнь Ли волосы на теле встали дыбом. Зима уже почти закончилась, так что он, скорее всего, едет в Наньу проверять будущего зятя.
После завтрака они поехали в ближайший супермаркет за покупками.
Юнь Ли смотрела на корзину, полную обычных вещей для дома: стаканы для зубных щёток, тапочки и прочее — всё было куплено в двух экземплярах. По идее, нужно было купить только для неё, поэтому она в недоумении спросила:
— Разве раньше в доме этого не было?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
