Она не считала, что было бы лучше, если бы Фу Шицзэ стал прежним. И не предполагала, что та неуверенность и чувствительность, которые она ощущала в себе, могли точно так же проявиться и у Фу Шицзэ.
— Ты ведь думаешь, что я рассталась с тобой из-за слов моего отца? Ты поэтому согласился на разрыв? — пробормотала Юнь Ли. Она опустила глаза и приоткрыла рот. — Я никогда не говорила тебе, но рядом с тобой я чувствовала себя очень неуверенно. Поэтому я постоянно терзалась сомнениями: стоило тебе чего-то не сделать или не сказать, как мне тут же казалось, что ты меня не так уж и любишь.
Всё это время Юнь Ли казалось, что эти слова произнести труднее всего.
— Тогда я никак не могла до тебя дозвониться и решила, что ты не хочешь быть со мной из-за моего отца, — тихо произнесла Юнь Ли. — А потом Юнь Е делали операцию, и мне так хотелось, чтобы ты был рядом. Тогда Инь Юньи прилетела на самолёте и сидела в больничном коридоре, дожидаясь окончания операции Юнь Е. Когда я увидела это, у меня случился срыв. Я не знала, что ты болен. Мне тогда казалось… что ты не очень-то меня и любишь.
— После расставания ты не искал встречи со мной, и я подумала, что ты, возможно, и сам всегда хотел разойтись. — Её мысли вернулись к тем бесчисленным дням и ночам перед отъездом за границу, когда она всё смотрела на телефон, надеясь, что Фу Шицзэ всё же напишет ей.
— Потом я поехала по обмену. На самом деле всё было не так, как я рассказывала тебе в прошлый раз, — за границей мне жилось не так уж хорошо. Я не умела общаться, мой разговорный язык был плох, а в первой квартире, которую я сняла, хозяин пытался выманить у меня деньги. Я вызвала полицию, но из-за плохого английского не могла отстоять свою правоту. В итоге я почти ничего не заплатила, но хозяин наговорил мне кучу гадостей, а я тогда даже не знала, кому об этом рассказать.
— Живя там в одиночестве, я начала вспоминать множество мелочей из нашего прошлого и поняла, что на самом деле ты меня очень любил. Я хотела найти тебя, но… чувствовала, что я недостаточно хороша.
До этого момента Юнь Ли удавалось сохранять спокойный тон.
Спустя полтора года она, столько времени упрямившаяся, наконец-то произнесла:
— Я не хочу расставаться.
— Тогда я сказала это сгоряча, но я правда никогда не думала, что мы действительно расстанемся, — Юнь Ли сглотнула подступивший к горлу комок. — Я так долго об этом жалела. Но я очень боялась, что с моим характером, даже если мы снова сойдёмся, мы опять расстанемся по моей же вине.
Последнюю фразу она произнесла совсем тихо:
— В этом году я старалась измениться, старалась больше общаться, вливаться в компании, училась разговаривать с людьми… Я стала лучше. Я очень старалась, я не хочу больше расставаться.
Фу Шицзэ прикрыл глаза и притянул её в свои объятия.
— Лили.
Фу Шицзэ думал, что раз она сама предложила расстаться, то боль не будет для неё такой сильной. Он думал, что она не будет так страдать.
Но она больше года мучилась одна на чужбине. Он смотрел её трансляции, и даже когда ей было грустно, она через силу улыбалась, общаясь с фанатами.
Он боялся даже представить: она, будучи по натуре замкнутой, была вынуждена вызвать полицию в чужой стране, а после этого ей пришлось выслушивать чужие оскорбления.
Он боялся думать о том, что, хотя в случившемся не было её вины, она заставляла себя делать невозможное, лишь бы облегчить чувство вины.
Если бы он тогда спросил хоть немного больше…
Но в то время у него не хватало смелости задать даже один лишний вопрос.
— Прости меня, если бы я тогда сама рассказала тебе обо всём этом… а не накручивала себя… — За этот год с лишним Юнь Ли ни разу не плакала, заставляя себя быть сильной в любой ситуации.
Но сейчас бесконечное чувство вины поглотило её. С покрасневшими глазами и дрожащим голосом она произнесла:
— Тогда бы мы не расстались.
Им не пришлось бы проводить порознь целых полтора года, в одиночку зализывая раны.
Если бы в тот момент она не была так импульсивна и не говорила то, что противоречило её чувствам; если бы она прислушалась к словам Сюй Цинсуна; если бы расспросила других о состоянии Фу Шицзэ, а не упрямо верила в то, что он её не любит, они оба не пострадали бы так сильно.
Фу Шицзэ не пришлось бы проводить те холодные ночи в болезни в полном одиночестве, не пришлось бы возвращаться в Сикэда только потому, что она сказала, что хочет видеть его прежним.
Она и не предполагала, что её минутный порыв сделает несчастными их обоих на долгие полтора года.
— Лили, — Фу Шицзэ смахнул слёзы с её глаз. — Я не виню тебя.
В бесчисленные ночи, когда он втайне содрогался от боли, он ни разу не упрекнул её.
В то время, когда они были вместе, его чувства к Юнь Ли были искренними и горячими, и чувства Юнь Ли к нему были столь же глубокими и чистыми.
Те прекрасные воспоминания не позволяли Фу Шицзэ винить ни эти отношения, ни её саму.
Фу Шицзэ нежно коснулся губами уголка её рта.
Как и прежде, бесчисленное количество раз, Фу Шицзэ наклонился к её правому уху и медленно, со всей серьёзностью и уверенностью произнёс:
— Мы больше никогда не расстанемся.
Юнь Ли отчётливо слышала непрерывный стрёкот цикад в ночи и его слова. Она уловила в его голосе обещание, которое, словно нежная волна, вынесло её на берег. Когда она подняла голову, то в его глазах, находившихся совсем рядом, увидела то самое знакомое чувство.
И те тоскливые полтора года рассеялись без следа.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
