— Ли Цзи, не плачь больше, хорошо? — Хань Шэнь был в некоторой растерянности, не зная, как утешить эту хрупкую девушку перед ним. В конце концов, он был человеком с грубыми ветвями и большими листьями1.
— Хань Дагэ, Ли Цзи не из тех, кто любит плакать, просто я вдруг вспомнила дедушку, шисюна и тебя, те дни, когда мы все жили вместе, а теперь… — Ли Цзи не удержалась и снова опустила голову, слезы падали подобно дождю2.
Спустя мгновение Ли Цзи будто что-то вспомнила, внезапно смахнула слезы и, подняв голову к Хань Шэню, с лицом, полным вины, произнесла:
— Прости, я так была занята своими печалями, что совсем забыла о твоих ранах, позволь мне взглянуть?
Только тогда Хань Шэнь вспомнил, что всё его тело покрыто ранами.
Ли Цзи, низко опустив голову, старательно осматривала рану на руке Хань Шэня. Глядя на запекшуюся кровь, она почувствовала, как в сердце проникает холодное и скорбное чувство, и не смогла сдержать грусти:
— Прости, это всё из-за Ли Цзи, это Ли Цзи втянула Хань Дагэ в беду. — Пока она говорила, в её глазах снова заблестели слезы.
— Вовсе нет, не плачь, Хань Дагэ всё ещё ждёт, когда ты поможешь мне сделать перевязку, — с мягкой улыбкой тихо утешил её Хань Шэнь.
Ли Цзи кивнула и легонько оторвала кусок своего рукава, в тот момент не заметив, что её нежная белая кожа на руке обнажилась в лунном свете прямо перед глазами Хань Шэня. Хань Шэнь невольно бросил мимолётный взгляд и тут же отвёл глаза, приказывая себе не допускать никаких нечестивых мыслей.
Многие дни наедине, да ещё в такие опасные моменты жизни и смерти, заставили чувства Хань Шэня к Ли Цзи претерпеть тонкие изменения. Он хорошо это скрывал, не давая Ли Цзи заметить лишних эмоций, и даже не позволял себе осознать их, неизменно придерживаясь слов и поступков, подобающих старшему брату. Глядя на то, как Ли Цзи заботливо перевязывает его раны, он почувствовал, как в сердце поднимается неведомый теплый поток. Это была забота, которой он никогда прежде не знал, особенно забота от такой прелестной девушки, как Ли Цзи. В этот миг Хань Шэнь невольно пожелал, чтобы время просто замерло…
— Хань Дагэ, рана всё ещё болит? — Внезапно Ли Цзи подняла голову, и их взгляды встретились. Хань Шэнь, словно пойманный на хранении тайного секрета, сильно смутился, поспешно отвел глаза и, притворяясь спокойным, сказал:
— Совсем не болит, спасибо тебе.
Ли Цзи с облегчением вздохнула, и на её лице расцвела редкая улыбка. Эта улыбка, словно обладая магической силой, согрела сердце Хань Шэня, сняла его напряжение и заставила окончательно сбросить эмоциональную защиту.
— Всё в порядке, Ли Цзи, не волнуйся, скоро ты сможешь вернуться к Цзин Кэ, — Хань Шэнь не удержался и слегка коснулся её узких плеч, ласково утешая.
Ради Гунсунь-цзяньцзюня, ради Цзин Кэ и по причинам, которые он сам не мог выразить, Хань Шэнь решил защищать Ли Цзи до самой смерти. В последующие несколько дней воины Ци продолжали преследовать их, и число преследователей не уменьшалось, а росло. В только что завершившейся отчаянной схватке им удалось избежать гибели, но перед бегством Хань Шэню показалось, что он мельком увидел две знакомые тени — тех двоих, что сражались с Гунсунь-сяньшэном в кровавой битве при Пуяне. Неужели ему просто померещилось?
В этот момент враги были повсюду, и каждый куст, каждое дерево казались вражеским солдатом3. Двое беглецов, загнанные в горный лес, не могли пошевелиться. К счастью, местность здесь была чрезвычайно сложной и обширной. Они шли без остановки и углубились в самую густую чащу. Укрывшись здесь, они, скорее всего, стали почти незаметными для тех, кто мог их искать….
Ночь была глубокой, туман — плотным.
Когда Хань Шэнь и Ли Цзи, тесно прижавшись друг к другу у корней огромного дерева, провалились в сон, в горный лес ворвался едкий густой дым…
— Плохо! — Хань Шэнь внезапно очнулся и принялся изо всех сил трясти, казалось, уже лишившуюся чувств Ли Цзи. — Ли Цзи, проснись скорее!
Пробежав с Ли Цзи на руках долгий путь, Хань Шэнь почувствовал, что небо вращается, и земля кружится4, а его тело вот-вот рухнет, но он не мог упасть — впереди были люди, две черные тени выросли прямо перед Хань Шэнем…
— А у мальчишки есть характер, кровь почти вытекла, а он всё так же отчаянно сражается!
— Забудь о нём, главное — доставить эту женщину обратно в Сяньян, приказ Вана, нельзя медлить! — Хань Шэнь в последний миг, когда сознание ещё теплилось, смутно услышал голос одной из теней, а следом, неотвратимо и холодно, донёсся звук крови, сочащейся из раны на спине.
Ли Цзи… проснись скорее… беги…
Сяньян… Крепко запомнив эти два слова, Хань Шэнь погрузился в полную темноту и окончательно упал.
Полгода спустя, государство Цинь.
В главном дворце Сяньяна, величественном снаружи, в боковом зале царила мрачная и суровая атмосфера.
За занавесом некто свысока взирал на Ли Цзи. Его фигура не была внушительной, но властная аура человека, стремящегося к господству над миром, заполняла всё зало.
Хрупкое тело Ли Цзи казалось ничтожно малым в величественном дворце, окружающий воздух был холодным до мозга костей, Ли Цзи стояла, опустив голову, с ничего не выражающим лицом.
Открыв глаза после беспамятства, она не увидела ни одного знакомого лица.
Все надежды рухнули, у неё не осталось сердца, и она утратила способность чувствовать.
Взгляд Цинь Вана, холодный, как лезвие меча, был устремлен на Ли Цзи. Спустя долгое время он произнес:
— Одинокий5 искал тебя очень долго, Ли Цзи. Подними голову!
Ли Цзи безучастно подняла голову. Её неописуемой красоты лицо было холодным, как иней, а взгляд прямо встретился со взглядом, исходившим от трона в центре залы.
Их глаза встретились —
Один взгляд был полон безразличия.
Другой — суровости.
Но оба они были одинаково захватывающими дух.
Сердца обоих одновременно содрогнулись.
Цинь Ван сказал:
— Подойди к Одинокому, пусть Одинокий рассмотрит тебя хорошенько!
Эти слова заставили всех приближенных слуг, стоявших в зале, перемениться в лице. Милость и доверие, которых никто никогда не удостаивался, эта женщина получила при первой же встрече с Цинь Ваном. Неужели она была послана небесами, чтобы покорить гордое сердце Цинь Вана?
Услышав это, Ли Цзи грациозно шагнула вперед и выпрямилась перед Цинь Ваном. Её взор был подобен воде, но не ласковой, а ледяной. Пара блестящих чёрных глаз пристально смотрела на Цинь Вана, не выказывая ни тени страха. Никогда еще перед Цинь Ваном не представал подобный взгляд. Это случилось впервые, и это был единственный раз, когда Цинь Ван смог его стерпеть и даже втайне восхититься им.
_____________________
- Человек с грубыми ветвями и большими листьями (粗枝大叶, cū zhī dà yè) — обр. в значении «грубоватый и невнимательный к деталям». ↩︎
- Слезы падали подобно дождю (泪落如雨, lèi luò rú yǔ) — обр. в значении «горько, безутешно плакать». ↩︎
- Каждый куст и каждое дерево кажутся вражеским солдатом (草木皆兵, cǎo mù jiē bīng) — обр. в значении «быть охваченным крайней подозрительностью и страхом». ↩︎
- Небо вращается, и земля кружится (天旋地转, tiān xuán dì zhuǎn) — обр. в значении «сильное головокружение». ↩︎
- Одинокий (寡人, guǎ rén) — традиционный самопренебрежительный титул, используемый китайскими правителями для обозначения себя («человек малых добродетелей»). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
