Иногда Байли Гэлинь вспоминала череду мальчиков, что окружали её с самого детства. Среди них наверняка были те, кто по-настоящему любил её, но в конце концов всех их отпугивали её легкомыслие и распущенность.
Она всегда жаждала, чтобы кто-то любил её так же сильно, как Е Е любит её сестру, но своими поступками лишь отталкивала подлинные чувства.
Она была эгоистична; она знала все свои неприглядные недостатки, и Лу Ли уже едко высмеивал их, поэтому на этот раз она твёрдо решила не повторять прошлых ошибок.
Каково это на самом деле, когда две любви находят друг друга1? Все те безумства юности, связанные с Е Е, в воспоминаниях казались лишь её собственным театром теней, где некому было сорвать для неё цветок, не с кем было гулять под луной и не с кем было разделить жизнь и смерть. А потом она встретила Лу Ли и подумала: вот он, тот самый человек, он ей нравится.
Но, похоже, она снова пошла по тому же старому пути. Влюблённая женщина видит всё словно в тумане, но стоит ей успокоиться и оглянуться, как выясняется, что это вновь было лишь её собственное упоение. Она одна любила, одна ворочалась с боку на бок в тоске, одна бродила среди цветов и под луной2, а мужчина рядом с ней был подобен равнодушному чудовищу, безучастно взирающему на её безумную самоотдачу.
Надо же, она умудрилась дважды споткнуться на одном и том же.
Лу Ли был прав: она мнила, будто понимает человеческие сердца, но на самом деле она никогда не знала мужчин, ни на йоту. Пусть всё остановится здесь, не нужно делать ни шагу вперёд. Она по-прежнему сможет быть той самой болтливой Байли-шимей, а он останется всё тем же осторожным и серьёзным Лу-шисюном.
Она просто ошиблась в своих догадках. Она послушно проглотит эти чувства, которым не дано вырваться наружу. Ничего страшного, она навсегда останется той самой жизнерадостной Байли Гэлинь.
Рука Лу Ли сжимала её ладонь очень крепко. Байли Гэлинь несколько раз попыталась вырваться, но безуспешно, и ей оставалось лишь с нарастающим изумлением смотреть на него:
— Лу-шисюн, ты… что это ты…
В его взгляде проступил такой леденящий холод, что она невольно вздрогнула и перестала сопротивляться.
Лу Ли медленно отпустил её руку. Его взор так же неторопливо переместился с её лица в сторону, словно он был до крайности разочарован, но вскоре он снова улыбнулся.
— Прости, задал глупый вопрос, — Лу Ли поднёс чашку к губам и сделал глоток. — Пиши ответ.
В сердце Байли Гэлинь закрались сомнения: его внезапный вопрос заставлял о многом задуматься, но она не хотела этого делать. Сидеть вдвоём в молчании было неловко, поэтому она решила пока не обращать на него внимания. Обмакнув кисть в Ин Мо, она принялась обдумывать и писать ответное письмо.
Лу Ли сидел сбоку и молча смотрел на её профиль: на прямой аккуратный носик, на густые изогнутые ресницы. Она писала и при этом улыбалась, а на её щеках проступали едва заметные ямочки. Какая своенравная, безжалостная и самовлюблённая натура скрывалась под этой сладкой и прелестной внешностью?
Словно почувствовав его взгляд, она слегка повернулась, стараясь уклониться, и на её лбу пролегла лёгкая складка, выдавая осторожное недоумение и настороженность.
— Иероглиф скосился, — спокойно произнёс Лу Ли. — Что такое город Лугун?
Байли Гэлинь, смутившись, стёрла неровный знак. Он выглядел вполне обычным, ей не стоило накручивать себя.
— Это место, где мы проходили предварительный отбор в академию, мы все там познакомились, — с улыбкой ответила она. — В самом начале Цзи Тунчжоу чуть не перебил шею Е Е, запустив в него серебром! Тот самый парень, который прорвался сквозь третье узкое место прямо во сне. Он ведь ещё и ван-е, в детстве был таким несносным!
Лу Ли вдруг спросил:
— А как ты познакомилась с Е Е?
Байли Гэлинь на мгновение замерла, отложила кисть и, склонив голову, принялась вспоминать. Она давно не думала о Е Е. Те некогда яркие воспоминания, которые, как она считала, не забудутся до конца жизни, незаметно начали тускнеть.
— Тогда за ним гнались убийцы, он упал в обморок в переулке, и я его нашла. Хотела спасти, а он меня больно укусил, да ещё и толкнул об стену. Смотри, смотри, у меня на лбу до сих пор вмятинка осталась!
Она убрала волосы со лба и, опустив голову, показала ему отметину. Внезапно его пальцы нежно коснулись её кожи, ощупывая старый шрам. Байли Гэлинь вздрогнула и инстинктивно отпрянула.
Атмосфера снова стала неловкой. Байли Гэлинь больше не могла сосредоточиться на письме. Она вертела кисть в руках, не решаясь поднять на него глаза. Спустя долгое время она тихо спросила:
— Лу-шисюн постоянно спрашивает обо мне, но никогда не говорит о себе. Почему?
Голос Лу Ли тоже был тихим:
— Что ты хочешь узнать?
Значит, он готов рассказать? Байли Гэлинь наконец с улыбкой подняла на него глаза. Хотя на нём была ученическая одежда Союза Ваньсяньхуэй, его облик всё же отличался от других учеников. На лбу он носил украшение, на шее — странную подвеску в виде девятиголовой птицы, а на обнажённых руках, когда он задействовал линси, проступали причудливые чёрные татуировки. В Срединных землях и на Восточном море племён было великое множество: одни любили татуировки, другие в определённые дни не ели мяса и не пили вина. Она никогда не слышала о племени Девяти Фениксов и очень интересовалась этим родом, к которому принадлежал Лу Ли.
— Где находится племя Девяти Фениксов? — с улыбкой спросила она.
Лу Ли ответил быстро и лаконично:
— На самом западе Восточного моря.
— Это большое племя?
— Всего несколько тысяч человек.
— А какие у вас правила? — спросив, она вдруг рассмеялась. — То, что нельзя водиться с распутными людьми, не в счёт.
— Быть верным спутнику Дао и никогда не покидать его до конца жизни.
Байли Гэлинь, опустив голову, усмехнулась:
— Тогда будущей спутнице Дао Лу-шисюна очень повезёт.
Он ничего не ответил. Заметив, что она пристально смотрит на подвеску с девятиголовой птицей у него на шее, он помедлил, а затем снял её и вложил в её ладонь.
Байли Гэлинь погладила украшение. Оно было размером примерно в половину ладони, материал напоминал не то металл, не то камень, и в руке он ощущался весомым. Резьба, изображающая девятиголовую птицу, была архаичной и таинственной. На каждой голове было по глазу, но они были пустыми, без каких-либо камней, отчего вещь казалась незавершённой.
— Как говорится, в рисовании дракона главное — зрачки. У них изначально не было глаз? Или ты их потерял? — удивилась она.
Лу Ли промолчал некоторое время, а затем вдруг спросил:
— Хочешь увидеть глаза?
— А… неужели они появятся, если просто захотеть? — изумилась Байли Гэлинь.
Лу Ли забрал подвеску, сильно сжал её в ладони, а затем снова вложил в её руку. Она почувствовала, как он обхватил её пальцы своими и с силой надавил. На подвеске вдруг оказался острый выступ, который в миг проколол ей ладонь. Она вскрикнула от боли, пальцы тут же разжались, и в этот миг подвеска с девятиголовой птицей на мгновение ярко засияла. Вслед за этим девять пустых глаз медленно наполнились кроваво-красным цветом — это была их кровь, пролившаяся мгновение назад?!
Она в ужасе смотрела на это жуткое украшение, а затем подняла взгляд на Лу Ли. С бесстрастным лицом он прижал подвеску к её шее и холодно произнёс:
— Теперь глаза есть.
Байли Гэлинь почувствовала, как после его прикосновения тяжёлая подвеска сама собой закрепилась у неё на шее. Охваченная испугом и растерянностью, она поспешно стала шарить пальцами, пытаясь найти цепочку и снять её, но та была тонкой, без единого узелка, и плотно прилегала к коже. Чем дольше она искала, тем сильнее становились её страх и раздражение. Она уставилась на него с недоверием и начала с силой тянуть за украшение.
Однако как бы она ни старалась, цепочка не сдвинулась ни на миллиметр. Она до боли стёрла пальцы, а шея горела от резких рывков. Байли Гэлинь внезапно вскочила, выхватила ножницы и принялась изо всех сил кромсать цепочку, но та не поддавалась! Лицо Байли Гэлинь исказилось от гнева, она обернулась и яростно крикнула:
— Что ты наделал?!
Лу Ли всё так же не выражал никаких эмоций, но взгляд его был суров. Он медленно подошёл, приподнял ворот её одежды и долго смотрел на подвеску на её белой шее. Наконец он заговорил:
— Я устал, Байли Гэлинь, от твоих игр в «поймать, чтобы отпустить». Раз ты этого хотела, я просто исполню твоё желание.
Он щёлкнул пальцем по подвеске и мрачно усмехнулся:
— Клянусь именем племени Девяти Фениксов: в этой жизни я никогда не покину тебя. Мы будем делить жизнь и смерть, счастье и горе, станем единым сердцем и телом и никогда не расстанемся.
Эти сладкие клятвы горами и морями, достигшие её ушей, заставили волосы на её теле встать дыбом от ужаса. Байли Гэлинь изо всех сил оттолкнула его, её лицо было мертвенно-бледным:
— Ты с ума сошёл?! Сними это!
Лу Ли мёртвой хваткой сжал оба её запястья и, опустив голову, пристально посмотрел на неё:
— Раз надела, его уже никогда не снять. Разве ты не этого хотела? Хм, ты мне нравишься, ты можешь звать меня и прогонять, когда пожелаешь. Ты всего лишь трусливый человек, который не смеет бороться за то, чего желает всем сердцем, и умеет лишь топтать других. Хочешь, чтобы я утешил тебя? Иди сюда, отныне я весь твой.
Он склонился, чтобы поцеловать её, и Байли Гэлинь в испуге раз за разом уклонялась, но он с силой обхватил её за подбородок, и его лишённый всякой нежности поцелуй коснулся её губ. Охваченная ужасом, она подсознательно направила духовную энергию, желая оттолкнуть его, но едва духовная энергия совершила один цикл, как от подвески внезапно изошло невидимое сопротивление, намертво запечатавшее духовную энергию в её теле, так что она не могла пошевелить ни крупицей.
Наконец она почувствовала настоящий страх. Практик, лишившийся духовной энергии, ничем не отличается от обычного смертного, и у неё не осталось ни малейшей возможности сопротивляться его хватке. Лу Ли подхватил её на руки; её руки наконец освободились, и она, не колеблясь, с ненавистью влепила ему пощёчину, выкрикнув:
— Это ты трус! Кто говорил, что мы всего лишь собратья по школе?!
Лу Ли посмотрел на неё мрачным взглядом и равнодушно произнёс:
— Я ни во что не верю, но это неважно. Как ты хочешь, чтобы я тебя утешил? Такое мясо, которое само пришло к дверям, мне давно следовало съесть.
Мясо, которое само пришло к дверям? Байли Гэлинь почувствовала, как всё её тело, изнутри наружу, цунь за цунем внезапно окоченело. Она опустила голову и оцепенело уставилась на него. Этот человек действительно может говорить, что она ему нравится? Нравится, и потому он то приближался, то отдалялся? Нравится, и потому он так унижает её? Что это за симпатия такая? Она совершенно не могла этого понять.
Чувствуя, как он развязывает пояс её платья, Байли Гэлинь не шевелилась. Его движения замедлились и в конце концов прекратились. Он резко оттолкнул её, но она всё ещё не понимала, лишь ошеломлённо смотрела на него.
Лу Ли некоторое время смотрел на неё, не проронив ни слова, затем развернулся и вышел. Байли Гэлинь долго стояла не двигаясь, так долго, что наконец осознала: всё это не сон, а явь. Она снова коснулась подвески на шее, принявшись тянуть и рвать её изо всех сил, пока не изранила себя до крови, но та оставалась неподвижной.
Кровь окрасила воротник в красный цвет. Она хотела закричать, но не могла издать ни звука. Словно ища спасения, она бросилась к столу, схватила кисть, чтобы написать цзецзе и остальным письмо с мольбой о помощи, но как бы она ни пыталась направить духовную энергию для управления Ин Мо, они совершенно её не слушались.
Ночь, подобная кошмару. Она словно была брошена на необитаемом острове, где не было ни людей, ни звуков, ни света. В конце концов ей осталось лишь бессильно осесть на пол. Как было бы хорошо, если бы всё это оказалось лишь призрачным сном шэня?
- Две любви, нашедшие друг друга (两情相悦, liǎng qíng xiāng yuè) — идиома, означающая взаимную симпатию или глубокую привязанность. ↩︎
- Среди цветов и под луной (花前月下, huā qián yuè xià) — образное выражение, описывающее идеальную обстановку для романтических свиданий. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
