Лао-цзы свыше.
……
Полдня прошли в молчании.
Закатилось солнце на западе, сумерки миновали, и всё небо уже усыпали мириады звёзд.
Сидя на этой тыкве-горлянке длиной более десяти чжанов1, окружённый призрачным бессмертным светом и вдыхая тонкий аромат вина, Ли Чаншоу держал в руках бамбуковый свиток и тихо читал.
Остальные уже погрузились в медитацию, включая сидящего в самом конце Юйвэнь Лина.
Цзю Цзю полуприкрыла глаза, прикорнув на передней части большой горлянки. Она позволяла ветру трепать свои слегка растрёпанные короткие волосы. Её облик разительно отличался от привычного образа сяньцзы — можно сказать, она была полна индивидуальности.
Ли Чаншоу спокойно вникал в описанные в свитке техники Дао, просчитывая, как они действуют. Однако он не убирал своё духовное восприятие, продолжая контролировать пространство в радиусе десяти чжанов.
Благодаря специальным тренировкам на бдительность, это не было для него в тягость.
Внезапно перед его взором возник кувшин с вином. Ли Чаншоу с серьёзным лицом покачал головой и произнёс:
— Благодарю, наставница, но ваш ученик не силён в питье.
— Скукотища, — Цзю Цзю закатила глаза и спрыгнула с «пробки» горлянки. Усевшись на край горлышка, она легонько болтала самой чистой частью своего тела — парой стройных ножек.
Икнув, Цзю Цзю как бы невзначай спросила:
— Чаншоу, твой учитель… скоро ведь станет бессмертным?
— Небесное испытание должно случиться в ближайшие три-пять лет, — Ли Чаншоу положил свиток на колени, глядя на наставницу Цзю.
Цзю Цзю была одной из немногих, кто за последние сто лет посещал пик Сяоцюн.
— Эх, — вздохнула Цзю Цзю и, отвернувшись от Ли Чаншоу, принялась поучать его нарочито важным тоном:
— В те годы мы неплохо общались. Жаль твоего учителя: способности у него были недурные, но он получил рану, которая повредила основу Дао, и до сих пор не может её восстановить. Чаншоу, хоть твой учитель ещё не стал бессмертным, его понимание методов Дао нашей школы не уступает любому бессмертному с тысячелетним опытом…
— Что вы такое говорите, наставница, — Ли Чаншоу слегка улыбнулся и прищурился. Такое выражение лица он крайне редко позволял себе при ком-то, кроме учителя и младшей соученицы.
Ли Чаншоу продолжил:
— Мой учитель отдавал всё, чтобы обучать меня и младшую соученицу. Для нас он словно отец и мать.
— Кстати говоря, что у тебя с культивацией? Столько лет прошло, а ты всего лишь на девятой ступени Трансформации Духа. Неужели никак не постигнешь Возвращение к Пустоте?
Цзю Цзю обернулась и уставилась на Ли Чаншоу:
— Когда я только вступила в школу, слышала, как люди говорили, будто вашему пику Сяоцюн изменила удача. Похоже, это чистая правда. А ну, давай руку, я проверю твои способности… Помнится, при поступлении они были вполне приличными, разве нет? Только не говори, что твой бестолковый учитель окончательно всё запутал!
Ли Чаншоу тут же нахмурился. Хотя наставница Цзю желала ему добра, но…
Если бы она коснулась его тела для проверки, будучи мастером царства Истинного Бессмертного, то его скрытая заклинаниями культивация неминуемо была бы раскрыта!
Цзю Цзю уже протянула к нему благоухающую вином правую руку. Ли Чаншоу инстинктивно отодвинулся назад и принуждённо улыбнулся:
— Наставница, мужчинам и женщинам не подобает касаться друг друга2, это было бы неуместно.
— Мужчинам и женщинам не подобает касаться друг друга? Кто это сказал? Впервые слышу!
Цзю Цзю скривилась от пренебрежения:
— Мы, заклинатели, стремимся к свободе от оков и беззаботности в этом мире. К чему обращать внимание на всю эту нелепую мирскую обрядность! Быстро, протяни руку! Или ты допустил какую-то ошибку в практике? Я же помню, что способности у тебя были хорошими!
— Наставница, это и вправду нехорошо… Несколько лет назад у вашего ученика внезапно развился недуг: стоит женщине коснуться меня, как всё тело начинает биться в конвульсиях!
Ли Чаншоу мгновенно вскочил. Его ноги задвигались, оставляя после себя два остаточных образа. Движения были плавными и безупречными. Он возник прямо за спиной Юцинь Сюаньи и с горькой усмешкой посмотрел на Цзю Цзю.
Цзю Цзю моргнула, будто что-то осознав. Эта походка, которой он только что сменил положение…
— «Шаги дракона, скользящего сквозь облака»? А ты неплох, малый, освоил такую сложную технику? — лицо Цзю Цзю стало странным. — Твой учитель говорил, что тебя интересуют только техники побега. Неужели ты все эти сто с лишним лет… только этим и занимался!
— Ваш ученик усердно практиковал и ни на миг не позволял себе лениться… Хм?
Это мягкое прикосновение.
Ли Чаншоу опустил взгляд на тонкий, белый словно росток лука, палец, легонько ткнувший его во внутреннюю сторону бедра. На лбу мгновенно выступили чёрные линии.
Проследив за пальцем, он увидел гладкую белоснежную руку, словно выточенную из лучшего нефрита, а выше — ярко-красные бретельки, воротник и то самое красивое личико, слегка склонённое набок с выражением любопытства.
Юцинь Сюанья!
«Несколько лет назад у вашего ученика внезапно развился недуг: стоит женщине коснуться меня, как всё тело начинает биться в конвульсиях!»
Уголки рта Ли Чаншоу бешено задергались, но решение пришло мгновенно.
Он тоже был человеком суровым. Нисколько не заботясь о своём внешнем облике, он начал мелко дрожать всем телом. Стиснув зубы, он заставил свои мышцы скручиваться в судорогах. С лицом, полным муки, и закатившимися глазами, он пустил пену изо рта…
Чёрт возьми…
Юцинь Сюанья, разве ты не ледяная глыба!
Проклятье!
- Чжан (丈, zhàng) — традиционная китайская единица измерения длины, равная примерно 3,33 метра. ↩︎
- Нань нюй шоу шоу бу цинь (男女授受不亲, nán nǚ shòu shòu bù qīn) — конфуцианская этическая норма, согласно которой мужчинам и женщинам не следует касаться друг друга или передавать вещи из рук в руки. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
