Глава 10. Извинения Сюанья
— Прошу прощения за недавнюю грубость, надеюсь на ваше океанское великодушие1, шисюн.
Ли Чаншоу с невозмутимым видом сидел на носу огромной тыквы-горлянки. Глядя на Юцинь Сюанья, которая сложила ладони перед собой и склонила голову, он очень хотел съязвить, но в итоге лишь бросил пару слов о том, что всё в порядке.
Он чувствовал, что взгляды, устремленные на него, изменились: в них больше не было прежнего пренебрежения или недовольства, скорее… они были полны сострадания и жалости.
— Чаншоу, — многозначительно произнесла бессмертная Цзю Цзю, — должно быть, это твои демоны сердца2, возможно, они появились из-за того, что ты долгие годы провел в затворничестве в горах вместе с наставником.
— Чаншоу-шисюн, — к нему подошел Юань Цин и, достав флакон с пилюлями, негромко сказал: — Это снадобье для очищения сердца и успокоения духа. Возможно, оно поможет при твоем недуге.
— Благодарю, я признателен за заботу.
Ли Чаншоу слегка смущенно улыбнулся, и Юань Цин, всё поняв, ловко сменил тему.
Пользуясь случаем, Ли Чаншоу проследил за реакцией остальных.
Юйвэнь Лин на протяжении всей этой маленькой сцены не обращал на них внимания. Он сидел совершенно спокойно, закрыв глаза и погрузившись в медитацию.
Лю Яньэр смотрела на него с явным сочувствием, а Ван Ци и вовсе взирал на него взглядом, полным горьких раздумий.
Наверное, он думал о чем-то вроде:
«У этого шисюна посредственные способности к культивации, да еще и демоны сердца объявились. В будущем найти спутницу для совместного пути Дао для него будет непозволительной роскошью. Как же тяжело дается ему жизнь на пути самосовершенствования».
Совместное совершенствование со спутником было довольно обычным делом в секте Дусяньмэнь.
После нескольких вежливых фраз Юань Цин вернулся в хвост тыквы, а Ван Ци сам подошел немного побеседовать.
Ли Чаншоу лишь улыбался и отвечал коротко, не вдаваясь в подробности.
Ему казалось, что, кроме Юань Цина, эти ученики того же поколения, всецело преданные Дао, несмотря на свой солидный возраст, обладали на удивление простыми помыслами…
Впрочем, это логично. Все они были лучшими в своем поколении и большую часть времени тратили на практику, почти не общаясь с людьми.
Маленькая буря вскоре утихла.
Спустя некоторое время на тыкве снова воцарилась тишина. Каждый продолжал свою медитацию, а Ли Чаншоу вновь взял в руки свиток и принялся с упоением читать, совершенно не расстроенный случившимся.
Бессмертная Цзю Цзю, скрестив руки на груди, сидела в самомпереди. Она погрузилась в раздумья о том, как помочь Ли Чаншоу одолеть демонов сердца и вернуться к радостной жизни совершенствующегося.
«Неужели придется пустить в ход женское очарование? Чтобы лечить яд ядом?»
Бессмертная опустила взгляд на свою пышную грудь, после чего издала странный смешок…
Ли Чаншоу не придал особого значения тому, что внезапно создал себе такой сомнительный образ.
Хотя это была лишь временная мера, чтобы избежать проверки его способностей и уровня культивации со стороны шишу Цзю, весь остаток пути ему придется следить за этой деталью.
Впрочем, постоянная бдительность не была для Ли Чаншоу чем-то трудным.
— Чаншоу-шисюн, — внезапно позвали его сзади. Ли Чаншоу обернулся и увидел полное раскаяния лицо Юцинь Сюанья.
Ли Чаншоу очень хотелось сказать в этот момент: «Пожалуйста, сохраняйте сдержанность и гордость, подобающую ледяной красавице», — но в конце концов он лишь слегка улыбнулся, махнул рукой, показывая, что ничего говорить не нужно, и снова уткнулся в свиток.
Юцинь Сюанья поджала губы, но сожаление в ее взгляде так и не исчезло.
Острое восприятие Ли Чаншоу уловило, как Юань Цин, сидевший с закрытыми глазами позади них, слегка нахмурился…
…
Два дня спустя.
Малонаселенные земли Восточного Шэньчжоу с их многочисленными бессмертными сектами постепенно остались позади.
Всё это время огромная тыква-горлянка летела сквозь облака день и ночь без остановки, пока наконец не достигла северо-западной границы Восточного Шэньчжоу.
Ли Чаншоу не тратил время на практику, сосредоточив внимание на пространстве вокруг себя. На краю зрения он часто замечал промелькнувшие в небе фигуры тех, кто летел, управляя пустотой.
К счастью, на пути им не встретилось никаких препятствий.
Цзю Цзю потянулась, и тыква начала замедляться, снижаясь к горным хребтам.
Бессмертная зевнула и крикнула остальным: — Взбодритесь, мы почти у границы континента.
— Слушайте внимательно! Бэйцзюй Лучжоу — место не из добрых. Вы здесь для закалки, так что не рискуйте жизнями ради каких-то сокровищ или магических трав. Сейчас я покажу вам один из входов. Запомните это место: если решите прийти сюда сами, не ломитесь напролом, как дураки.
Пятеро учеников одновременно встали, сложили ладони перед Цзю Цзю и хором произнесли: — Повинуемся наставлениям шишу.
— Угу, — удовлетворенно кивнула Цзю Цзю.
Лю Яньэр тихо спросила: — Шишу… разве Бэйцзюй Лучжоу — не один из четырех великих континентов? Почему вы говорите о «входе»? Неужели ядовитые испарения здесь образуют некую природную формацию?
Цзю Цзю скривила рот и небрежно бросила: — Кто же его знает? Объясни-ка ей.
Сидевший позади Юань Цин с улыбкой сказал: — Ядовитые испарения Бэйцзюй Лучжоу для совершенствующихся, достигших стадии Возвращения к Пустоте и способных формировать внутренний цикл ци, не так уж опасны. Самое хлопотное здесь — порожденные испарениями ядовитые насекомые и травы, а также повсюду рыщущие свирепые и ядовитые твари, с которыми очень трудно справиться.
— Отвечаешь не на то, что спросили! — Цзю Цзю закатила глаза и прикрикнула на Юань Цина: — Она спросила, почему есть «вход», а ты что несешь?
Юань Цин неловко улыбнулся и лишь поклонился.
Юйвэнь Лин тяжело произнес: — Из-за рода Демонов.
- океанское великодушие (海涵, hǎihán) — вежливая просьба проявить широту души, терпимость и простить оплошность. ↩︎
- демоны сердца (心魔, xīnmó) — внутренние ментальные преграды, страхи или пагубные помыслы, возникающие у практикующих Дао. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
