— В качестве благодарности я помогаю ему обустраивать формации.
Глаза Цзю У округлились:
— Формации на пике Сяоцюн обустроила ты, шимэй?
— Именно так, собственноручно!
Цзю Цзю самодовольно вскинула брови, но вскоре честно призналась:
— Шисюн, ты же знаешь, что формации меня не интересуют. Это Чаншоу говорил мне, какую вещь и куда положить, а затем, когда формация была почти готова, я лишь немного помогала подавлять бурлящую духовную энергию. Впрочем, в последнее время расставлять формации больше не нужно, но я ведь не могу брать у него вещи задаром, верно? Поэтому в эти несколько дней я помогла ему выплавить кое-какие пилюли… Шисюн? Пятый шисюн, что с тобой? Почему у тебя такое странное лицо?
— Вот оно что!
Цзю У, словно его осенило, встал и принялся мерить комнату шагами.
— Значит, те цепные формации на самом деле были созданы не тем, кто ещё не достиг бессмертия. Неудивительно, что всё это были сравнительно простые морочащие и сдерживающие формации! Использовать собственный замысел, но чужие руки — какой блестящий замысел, чудесно, просто чудесно! Этот Ли Чаншоу хоть и не обладает выдающимся талантом, но за сотню лет с момента вступления в школу достичь стадии Возвращения к Пустоте — это уровень выше среднего. Если его взрастить, достижение бессмертия не станет проблемой; он — многообещающий материал.
Рядом Цзю Цзю зевнула, молча поднялась и, понурив голову, ссутулившись и свесив руки, поплыла к выходу.
— Шисюн, я пойду отдыхать, выплавлять пилюли так утомительно.
— Эй, Сяо Цзю, те три нефритовые таблички, что я тебе только что дал! — поспешно окликнул её Цзю У. — Верни-ка их лучше мне. Это сокровища нашей ветви, их нельзя передавать кому попало.
— Подумаешь, всего лишь немного опыта, чего ты так жадничаешь? — Цзю Цзю закатила глаза и небрежно бросила назад два фарфоровых флакона. — Считай, что я сама всё решила: обменяю твои крупицы опыта самосовершенствования на ядовитые пилюли, выплавленные Сяо Шоу-Шоу, так пойдёт? Эти ядовитые пилюли могут свалить с ног даже Истинного Бессмертного! В них есть и доля моих усилий.
— Это не просто какой-то опыт… Ядовитые пилюли?
Цзю У поймал флаконы и, нахмурившись, взглянул на них.
Пользуясь этой заминкой, Цзю Цзю уже выпорхнула из домика Цзю У, вернулась в свой терем и активировала внешнюю большую формацию…
Цзю У невольно усмехнулся. Раз Девятая шимэй захотела их отдать, то и пусть, в конце концов, Ли Чаншоу тоже ученик нашей школы.
Он окружил себя несколькими слоями бессмертной силы, отодвинул флаконы на несколько чжанов от себя и, открыв их на расстоянии, заглянул внутрь. В каждом флаконе оказалось по три алых шарика, источавших едва уловимый аромат.
— Неужели это «Пилюли, разъедающие кости и пожирающие сердце» и «Шарики, лишающие души и отнимающие жизнь»? Качество весьма недурное. Хоть это и ядовитые пилюли, они соответствуют рангу настоящих бессмертных эликсиров… И это тоже выплавлено руками Сяо Цзю? У этого Ли Чаншоу, похоже, есть пара тузов в рукаве.
Цзю У невольно хмыкнул, как вдруг заметил что-то на флаконах. Он притянул их поближе и внимательно осмотрел поверхность.
Там были начертаны две строчки мелких иероглифов, которые, если поставить флаконы рядом, складывались в двустишие.
«На бессмертном пути редко встретишь три доли покоя1, в скромности и простоте познаётся стойкость благородного мужа».
Низкорослый даос, держа флаконы, на мгновение задумался, и вскоре на его лице промелькнула легкая усмешка.
— Этот малец действительно заметил нас с Шиши ещё тогда, потому и намеренно снял защиту большой формации. Смысл этих двух строк в том, чтобы объяснить: его отношения с Сяо Цзю — это дружба благородных мужей, и нам не о чем беспокоиться. Нет, постой, неужели он смог просчитать, что эти флаконы в итоге попадут ко мне или к Шиши? Сяо Цзю определённо не обратила бы внимания на такие надписи, а если бы и заметила, то ей было бы всё равно. Очевидно, они предназначались для наших глаз. К тому же, судя по всему, они были выплавлены с помощью магической силы совсем недавно — всё ещё остались едва заметные следы. Получается, он намекает, чтобы бедный даос сделал вид, будто не заметил в нём никаких странностей?
Низкорослый даос убрал флаконы и, заложив руки за спину, подошёл к круглому столу, погрузившись в раздумья и потирая подбородок.
Цзю У вспомнил о многочисленных ловушках и приспособлениях, которые он случайно обнаружил в радиусе сотни ли, когда выслеживал Ли Чаншоу и Юцинь-шицзе в Бэйчжоу…
Затем он поднял взгляд на деревянную клетку, висевшую в тени.
Этот вид демонических пауков крайне трудно выращивать, а там они плодились один выводок за другим…
Прибавьте к этому появившиеся в последние дни цепные формации и ядовитые пилюли…
Цзю У тихо вздохнул:
— Какой способный юнец. Не выставляет себя напоказ, не хвастает мастерством. До того, как ты отправился в Бэйчжоу, в школе о твоём даосском имени почти никто и не слышал, и в списках лучших среди молодого поколения тебя нет. Ты не хочешь привлекать внимание, желая совершенствоваться в тишине, и я, твой шибо, тоже не хотел бы тебя беспокоить, но, занимая должность распорядителя в школе Дусянь, я всё же не могу быть до конца спокоен на твой счёт. Хм, «три доли покоя», «стойкость мужа»… В час, когда люди стихают2, встретимся через три четверти?
Невольно опешив, Цзю У внезапно рассмеялся.
…
В третью четверть часа Хай Цзю У на белом облаке прилетел на пик Сяоцюн.
В это время формации вокруг алхимической лаборатории были отключены. Перед дверью стояла стройная фигура, которая издалека почтительно сложила руки в приветствии перед Цзю У.
Цзю У довольно прищурился и опустил облако на землю. Ещё не войдя внутрь, он почувствовал густой аромат вина.
Ли Чаншоу поклонился:
— Ученик приветствует шибо.
— «Стойкость мужа» и «три доли покоя», как хорошо сказано, — Цзю У с улыбкой покачал головой и вздохнул. — А ты не боялся, что бедный даос не придёт? Или что отправит тебя прямиком в Зал Наград и Наказаний для разбирательства?
— Что касается этого, — Ли Чаншоу, не меняя позы почтения, негромко произнёс, — по правде говоря, у ученика тоже не было уверенности. Я беспокоился об этом с тех самых пор, как встретил шибо в Бэйчжоу. Однако я знаю, что шибо пользуется глубоким уважением и обладает высокими добродетелями, а потому ни за что не станет намеренно притеснять младшего ученика школы. Более того, ученик лишь не желает привлекать лишнего внимания, но в его сердце нет и тени злого умысла против школы Дусянь. Я осознаю свой долг как ученика школы, поступаю честно и прямо, а потому не боюсь ответственности. Прошу шибо войти и отдохнуть. Мне известно, что шибо — великий мастер виноделия, поэтому я попросил шимэй приготовить несколько закусок и осмелился пригласить шибо отведать вина моего собственного изготовления. Если у шибо есть сомнения, спрашивайте сегодня о чём угодно. Ученик постарается ответить взвешенно и правдиво, желая лишь развеять подозрения в сердце шибо, чтобы и впредь иметь возможность спокойно совершенствоваться, как и прежде.
Цзю У с улыбкой кивнул и, заложив руки за спину, вошёл в алхимическую лабораторию.
Под окном, в сиянии чистой луны, стоял низкий столик, уставленный изысканными яствами, а в кубок из ночного нефрита уже было налито отменное вино.
На самом деле это было «Крепкое вино из вод Ганга», приготовленное для Цзю Цзю, небольшую кувшинку которого Ли Чаншоу откупорил заранее.
- сань-фэнь-ю (三分幽, sān fēn yōu) — буквально «три доли покоя»; здесь содержится намёк на встречу в «сань-кэ» (через три четверти часа от начала стражи). ↩︎
- жэнь-дин (人定, rén dìng) — образное название часа Хай (21:00–23:00), когда «люди успокаиваются»; созвучно с концовкой фразы на флаконе «цзюнь-цзы дин» (стойкость благородного мужа). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
