— Не беспокойся, — с улыбкой произнес старый даос, не сводя глаз с окровавленного обрывка одежды, качавшегося на морских волнах. — Твое небесное испытание точно не будет таким мощным, от силы на десятую часть от этого.
У Хань Чжисянь дернулся уголок рта. Как-то странно это звучало…
Старый даос щелкнул пальцем, и парящее внизу тряпье тут же охватило пламя, мгновенно превратив его в пепел.
— Этот человек уходил в спешке и обронил такую вещь, — сказал старый даос. — Избавив его от лишних следов, мы создадим благую кармическую связь. Пойдем, а то скоро нагрянут другие мастера поглазеть на шум, устанем объясняться.
Хань Чжисянь слегка кивнула, бросила взгляд на черную бездну провала под толщей воды и последовала за наставником на юго-восток.
…
«Интересно, нашли ли ту окровавленную одежду, что я оставил?»
Ли Чаншоу прикидывал варианты, на полной скорости используя бессмертную силу для техники водного побега, устремляясь на запад.
Он почувствовал приближение старого даоса и юной девушки к месту своего испытания, поэтому отказался от мысли лечить раны на месте и, вдохнув напоследок побольше духовной энергии, поспешил скрыться.
Та окровавленная одежда была снята с тела павшего смертного воина, когда Ли Чаншоу странствовал в миру. Он вымачивал ее в духовной энергии некоторое время, чтобы она могла сбить с толку тех, кто вздумает его выслеживать.
— Тот воин удостоился того, что Ли Чаншоу лично прочел над ним сутру упокоения, так что он довольно быстро отправился в Дифу на перерождение.
— Кхм!
Поток воды, в который превратилось тело при технике побега, слегка вздрогнул. В нем проступили капли крови, но не успели они разойтись, как их снова увлекло за собой круговращение воды.
Ли Чаншоу сейчас весь сиял семицветным бессмертным светом, но от груди до самого живота его бессмертное тело покрывала сеть трещин, похожая на паутину.
На самом деле тело еще выглядело сносно, куда хуже пришлось его бессмертному младенцу: тот обессиленно замер в районе среднего даньтяня, не способный даже пошевелиться…
В теории всё понятно, но почему…
Почему после девяти ударов грозы последовал десятый?
— Кхм! Кхм!
Ли Чаншоу снова не удержался от кашля. Терпеть жгучую боль во всем теле было еще полбеды, куда сложнее было справляться с постоянным кровохарканьем.
Многие ли за всю историю, успешно пройдя испытание, оказывались в столь плачевном состоянии?
Он остановился в морской воде и проверил осколок нефрита с иероглифом «огонь» на груди, а также несколько других «безделушек», которые снял ранее.
В глазах темнело, тело в воде начало пошатываться.
Ли Чаншоу, разумеется, понимал: последний удар пурпурной божественной молнии был небесной карой. Так Небесное Дао наказало его за то, что прежде он вводил в заблуждение механизмы судьбы…
И нынешние тяжкие раны были в основном делом рук этой кары.
К счастью, реакция Ли Чаншоу не подвела: в тот миг, когда он почувствовал, что Небесное Дао вот-вот обрушит кару, он достал те немногие защитные артефакты, что у него были.
Небесное испытание при достижении бессмертия нельзя заблокировать артефактами, но небесную кару — можно, хотя бы частично.
Пусть эти артефакты были не лучшего качества, они послужили буфером, приняв на себя часть мощи небесной кары, что и дало ему шанс на побег…
После того как пурпурная молния пала, Ли Чаншоу, напротив, ощутил покой.
Теперь он не был должен Небесному Дао никаких кармических долгов.
— Кх!
Кровь снова подступила к горлу, но Ли Чаншоу крепко зажал рот рукой.
Душа и бессмертный младенец слишком сильно пострадали, необходимо найти место для покоя, иначе уровень совершенствования, которого он достиг, жадно поглощая духовную энергию после испытания, может упасть…
В сердце всё еще теснились бесчисленные озарения, полученные во время грозы: они были фундаментом для его дальнейшего восхождения, и их тоже следовало поскорее усвоить.
Ли Чаншоу распространил бессмертное восприятие, лихорадочно обыскивая бескрайнее море, и вскоре, слегка улыбнувшись, устремился в морскую пучину на юг.
Вскоре из глубин океана донесся низкий рев. Диковинная рыба длиной более двадцати чжанов покинула воды, где обитала сотни лет, и быстро поплыла на запад.
Там, где на спине рыбы виднелось утолщение, слегка мерцал бессмертный свет, и время от времени всплывал лотос из белого нефрита…
Однако от самого Ли Чаншоу, находившегося внутри рыбы, не исходило ни капли ауры.
Даже будучи тяжело раненным, он не забывал поддерживать технику Черепашьего дыхания.
А сама рыба и не понимала, что с ней происходит: ей просто нестерпимо хотелось плыть на запад, выдерживая строгое расстояние в несколько сотен ли от берега…
Изначально Ли Чаншоу планировал лишь подлечиться в теле этой рыбы, но через несколько дней его состояние стабилизировалось, и тело вместе с бессмертным младенцем начали медленно восстанавливаться сами собой.
Стоило его разуму расслабиться, как озарения хлынули потоком, насильно увлекая сознание Ли Чаншоу в чудесные чертоги бессмертия…
Врата эти зовутся Чжунмяо1, обитель эта зовется Сюаньсюань2.
Ли Чаншоу погрузился в удивительное состояние: он чувствовал изменения в окружающей среде, мог задавать рыбе общее направление движения, но не мог заставить себя проснуться.
Свободно странствуя в этом чудесном состоянии Дао, он совершенно не замечал течения времени.
Лишь малая толика сознания постоянно витала вокруг рыбы, готовая в любой миг предупредить об опасности.
Рыба непрерывно плыла на запад. Так минуло три или пять месяцев. Однажды две огромные железные пики вонзились в воду с поверхности, пробив рыбе брюхо и грудь.
Ли Чаншоу в тот миг «вздрогнул», но не ощутив прямой угрозы жизни, не стал выходить из состояния созерцания Дао.
Он продолжал тихо пребывать в спине большой рыбы, познавая и постигая истину.
На самом деле, он и хотел бы выйти, да не мог…
Затем Ли Чаншоу вместе с рыбой был отбуксирован двумя большими судами к берегу. Группа крепких молодых мужчин и женщин, одетых довольно примитивно, притащила его в крупное поселение.
Едва заметно коснувшись внешнего мира бессмертным восприятием, он обнаружил, что почти все здесь — обычные смертные, и лишь у немногих силы достигали уровня Закалки ци или Преобразования духа.
Рыбу разделали, и Ли Чаншоу почувствовал, как выскользнул из ее спины.
И тут произошла сцена поистине театральная.
Эти живущие в глуши рыбаки приняли Ли Чаншоу за Морского бога. Они падали перед ним ниц, устраивали ритуальные пляски, несколько дней и ночей праздновали это событие и, в конце концов, стали почитать его как святыню…
— Ведь когда он выпал из рыбьей спины, его тело сияло бессмертным светом, на нем не было ни пятнышка грязи, а сам он выглядел весьма величественно.
Следующие два месяца Ли Чаншоу пребывал в том же чудесном состоянии, принимая подношения рыбаков в их поселении.
Двенадцатилетнюю гунян выбрали в качестве служанки, и она день и ночь дежурила подле него.
Еще через полмесяца Ли Чаншоу, наконец, полностью усвоил все озарения и вырвался из плена созерцания. Он некоторое время отдыхал в забытьи, заглядывая внутрь себя, а когда настало утро, служанка проснулась в соседней комнате…
Услышав легкие шаги, Ли Чаншоу открыл глаза и поднялся, намереваясь поблагодарить гунян и немедленно покинуть это место.
Девушка, ступая на цыпочках, уже подходила к дверям, и Ли Чаншоу произнес:
— Благодарю вас, гу…
Полог приподнялся, и внутрь просунулась рука, толщиной едва ли не с бедро Ли Чаншоу.
Ли Чаншоу мгновенно моргнул.
Неужели его чувства его обманули? Это не девушка, а юноша?
Он тут же поспешно переправился:
— Благодарю за спасение, доблестный муж!
— А?
Массивная фигура протиснулась сквозь полог. Сначала показалось миловидное личико, а следом — коренастое тело, напоминающее невысокую железную башню, и длинные шелковистые волосы, ниспадающие на плечи…
И тут раздался грубый, басовитый голос этой гунян:
— Ой! Бессмертный, ты чего это проснулся?!
Бессмертный?
Ли Чаншоу чутко уловил эту деталь, и в его сердце шевельнулась настороженность.
Судя по тому, как его раньше называли рыбаки, разве не должны были они величать его Морским богом?
- Чжунмяо (众妙, zhòng miào) — букв. «врата множества чудес», даосский термин, обозначающий вход в область непостижимых тайн мироздания. ↩︎
- Сюаньсюань (玄玄, xuán xuán) — букв. «таинственнейшее из таинственных», состояние глубочайшего духовного просветления при постижении Дао. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
