Глава семьдесят девятая. Желаемое исполнено, винная дева прорывает затвор.
Покинув Сяоцюнфэн, Цзю У посмотрел на фарфоровый флакон в руке, и сердце его наполнилось восхищением.
«Кто бы мог подумать, что племянник-соученик Чаншоу так сблизился со старейшиной Вань Линьцзюнем, самым „бессердечным“ в нашей школе.
Это ведь отличная вещь, способная отравить даже Небесного Бессмертного…
Чаншоу проявил заботу, дав столь драгоценную ядовитую пилюлю мне, бедному даосу, для самообороны».
Цзю У тихо усмехнулся, взглянул на свои рукава и выбрал для этого флакона самый надежный мешочек, чтобы случайно не перепутать. Оседлав облако, он продолжил путь в сторону пика Потянь.
Перед алхимической лабораторией Ли Чаншоу, полулёжа в кресле, продолжал вертеть в руках маленький серебристо-белый меч.
Внутренний чертог Хранилища Дао…
Ох, Внутренний чертог Хранилища Дао!
Там находилось истинное наследие школы Дусяньмэнь: высокоуровневые заклинания, божественные способности, ценные манускрипты по алхимии, техникам построения формаций и созданию артефактов.
К тому же, там были травы и редкие материалы, которые можно было выменять на долю своего ежемесячного содержания!
Ли Чаншоу чувствовал, что сейчас его улыбка похожа на оскал голодного бродяги, завидевшего весёлый квартал, которому к тому же отец-богач только что вручил пригоршню серебра…
Он дважды кашлянул, мгновенно возвращая себе привычное спокойствие.
Это событие действительно его порадовало.
После прохождения небесного испытания и вознесения ему больше всего не хватало именно такого фундамента.
Однако… сейчас туда идти нельзя.
Нужно затаиться на какое-то время и подождать, пока внимание школы к его персоне утихнет. Тогда и во Внутренний чертог Хранилища Дао отправиться будет не поздно.
В любом случае, пик Потянь стоит там, ноги у него не вырастут, и никакой Юй-гун1 не явится мутить воду.
Ядовитая пилюля, подаренная дяде-наставнику Цзю У в качестве благодарности, действительно была получена от старейшины Вань Линьцзюня.
У каждого мастера алхимии высокоуровневые эликсиры имеют свои тонкие отличия. В пилюлях, созданных самим Ли Чаншоу, тоже имелась едва заметная «личная метка».
В случаях, когда нужно было подарить именно «готовую пилюлю», а не просто «эффект отравления», оставалось только достать запасы старейшины Вань Линьцзюня…
Тётя-наставница Цзю Цзю всё никак не выходила из затвора, и если бы он самовольно представил в школе ядовитые пилюли высокого уровня собственного изготовления, ему было бы трудно объяснить, откуда взялась бессмертная сила, способная подавить и смешать столь токсичные компоненты.
К слову, тётя-наставница Цзю Цзю пребывает в затворе так долго… Неужели на этот раз она собирается прорваться к уровню Небесного Бессмертного?
Нет, её внутреннему состоянию ещё должно немного не хватать до этого…
Ли Чаншоу, напротив, немного беспокоился за дядю-наставника Цзю У. Постоянная беготня по делам школы неизбежно сказывалась на его личном самосовершенствовании.
Пожалуй, это и была одна из главных причин, по которой адепты даосских школ не стремились служить в Небесном Дворце.
Убрав серебряный меч, Ли Чаншоу окинул духовным чутьём берег озера и, обнаружив, что Линъэ всё так же послушно переписывает каноны, тихо вздохнул.
«Хорошо, что психологическая устойчивость гэгэ достаточно крепка, и ты не довела меня до функционального расстройства».
Активировав окружающие формации, Ли Чаншоу с помощью бумажного человечка создал приманку, а сам, обратившись струйкой лазурного дыма, скользнул под землю, в тайную комнату.
Если хорошенько подумать, в этот раз стоило поблагодарить второго принца Дворца Дракона, Его Высочество Ао И, за его беспричинные поиски проблем и «дарение за десять тысяч ли»2…
Хотя встречи с этим принцем всегда сулили неприятности, на этот раз результат оказался неожиданно хорошим.
На собрании по истреблению демонов в Дворце Дракона он в итоге заполучил метод совершенствования Истинного Пламени Самадхи.
Теперь, когда культиваторы учения Цзе пришли сорвать порядок, он получил разрешение на вход во Внутренний чертог Хранилища Дао…
Разве что ту случайную встречу можно было счесть неудачей: пришлось потратить уйму усыпляющих снадобий, но он так и не осмелился потребовать у Дворца Дракона награду за «милость сохранения жизни»…
Если он снова встретит этого принца драконов…
Впрочем, лучше бы им не встречаться.
Ли Чаншоу покачал головой. Добравшись до центра сложной системы формаций, он шагнул в слой горной породы…
В то же время в драгоценном пруду острова Цзиньао Ао И, съёжившийся в углу на самом дне и постигающий метод «превращения земли в лёд», внезапно вздрогнул от беспричинного озноба.
Этот холод заставил его выйти из состояния созерцания Дао.
В памяти всплыли образы недавней поездки в школу Дусяньмэнь, где он дважды потерпел поражение от Ли Чаншоу. Однако в сердце Ао И не было ненависти.
Если твои божественные способности и заклинания хуже, чем у другого, — в этом не в чем винить окружающих.
«Если я не смогу отпустить победы и поражения, не смогу признать собственный провал, то как я смогу вершить дела, влияющие на судьбу рода драконов?»
Во взгляде Ао И промелькнуло смирение.
Он вспомнил, как целую ночь напролёт они с братом Чаншоу обсуждали живопись и слагали стихи…
Судя по манерам, которые выказывал брат Чаншоу, он был истинным благородным мужем, редко встретишь среди людей столь утончённую и благородную натуру.
Если в будущем представится случай, нужно обязательно снова навестить Дусяньмэнь.
Что же касается того, что пять старших соучеников с острова Цзиньао тоже потерпели неудачу в Дусяньмэнь…
На обратном пути все восьмеро договорились между собой.
По возвращении на остров Цзиньао об этом деле — ни слова.
И сделано это исключительно ради стабильного развития отношений между двумя учениями, а вовсе не из-за страха потерять лицо!
— Дядя-наставник Ао И?
С берега пруда внезапно раздался тихий голос. Голова лазурного дракона поднялась, и сквозь прозрачную воду он увидел стоящую там юную деву Хань Чжи.
На морде лазурного дракона промелькнула улыбка, он принял человеческий облик и медленно поплыл наверх.
Пусть его тело в человеческой форме по какой-то причине перестало расти, он всё же обладал обликом юноши…
Некоторым вещам это не станет помехой.
Стоявшая на берегу девушка спросила:
— Ты не занят практикой? Я тебя не отвлекаю?
— Я… только что размышлял о некоторых вещах, а не практиковал. Хочешь сегодня прогуляться по Восточному морю?
— А есть ли в Восточном море красивые виды?
— Разумеется, там есть несколько прекрасных мест: коралловые леса, морские водопады…
Вскоре юноша и девушка на облаке направились в сторону Восточного моря.
На одном краю этого огромного острова, в голове гигантского золотого черноголова, пара ужасающих глаз снова приоткрыла узкую щель.
Но в этот раз в них отразилось некое волнение;
Должно быть, это была радость.
…
Идя по проходу в скале, Ли Чаншоу распространил своё духовное чутьё вокруг Сяоцюнфэна на случай, если кто-то приблизится.
Затем Ли Чаншоу намеревался использовать закупленную массу ценных материалов для создания основ формаций, чтобы обновить и расширить оборонительную систему пика.
Материалы, присланные дядей-наставником Цзю У, считались наградой от школы, и их можно было использовать для переделки внешних ловушек и туманных преград, открыто добавив в них элементы карающих формаций против незваных гостей…
Разумеется, внешнюю систему формаций придется устанавливать только после того, как тётя-наставница Цзю Цзю выйдет из затвора. Его собственный наставник обладал ограниченной силой, и ему было бы трудно подавить всплески духовной энергии при возведении цепи формаций.
Ли Чаншоу толкнул деревянную дверь. Сейчас тайная комната была забита до отказа.
Тридцать две нефритовые формы стояли ровными рядами, и в каждой застыла белая «древесная смола».
Это была «бумага», необходимая для божественной способности создания бумажных человечков.
Эта смола прошла через десятки этапов обработки, чтобы сохранить в себе дыхание жизни и способность вмещать магическую и бессмертную силу.
Могло показаться, что Ли Чаншоу просто берет лист бумаги и небрежно вырезает фигурку, но на самом деле эта «бумага» уже сама по себе считалась своего рода магическим сокровищем…
Ловкими движениями он сложил уже просохшие листы и придавил их шкурой зверя с особыми запретными знаками, после чего подошел к письменному столу.
Создание бумажных даосов требовало слишком много материала, поэтому каждые два года ему приходилось изготавливать новую партию «бумаги».
Из-за этого те несколько старых духовных деревьев, что он пересадил сюда раньше, заметно «похудели»…
«Теперь нужно начать экономить бумагу. Техника бумажных даосов ещё не до конца стабильна, тратить на неё столько ресурсов — расточительство».
При мысли о том, что вскоре он получит доступ к множеству высокоуровневых формаций и запретов для магических артефактов, чтобы продолжить совершенствовать технику воплощения бумажных даосов, Ли Чаншоу снова не сдержал легкого смешка…
- Юй-гун (愚公, yú gōng) — «Глупый старик», герой древней притчи о передвижении гор, олицетворяющий непоколебимую волю. ↩︎
- Ваньли байгэй (万里白给, wànlǐ báigěi) — «дарение за десять тысяч ли», ироничное выражение, означающее совершение долгого пути ради гарантированного и бессмысленного поражения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
