Бумажный даос под городом Аньшуй уже незаметно подобрался к подножию той статуи божества, будучи готовым в любой момент привести в движение бессмертную силу.
В то же время, секта Дусяньмэнь, пик Сяоцюнфэн, травяная хижина у озера.
Ли Чаншоу позвал свою шимэй Лань Линъэ и разбудил наставника, который невольно заснул во время медитации.
Вслед за тем Ли Чаншоу активировал формации хижины, приподнял полы даосского халата и опустился на колени перед наставником, чем не на шутку напугал Лань Линъэ и старого даоса Ци Юаня…
— Шисюн, что с тобой?
Лань Линъэ вмиг растерялась.
Она никогда не видела у шисюн столь торжественно-сурового выражения лица. Даже когда ранее в секте случались беды, шисюн всегда оставался спокоен, словно плывущие облака и легкий ветерок.
Старый даос Ци Юань нахмурился:
— Чаншоу, если есть что сказать, просто говори.
— Наставник, ваш недостойный ученик виноват, — Ли Чаншоу склонил голову. — Сегодня я навлек на себя великое иньго1, которое в будущем может коснуться вас и Лань Линъэ. Если однажды всё тайное станет явным и какой-нибудь могущественный мастер пожелает моей смерти, прошу вас, наставник, и тебя, Лань Линъэ… не вступайтесь за меня.
Ци Юань поспешно промолвил:
— Чаншоу, не пугай меня, разве ты не в полном порядке?
Лань Линъэ торопливо подошла и опустилась на колени рядом с Ли Чаншоу, схватив его за руку. Её глаза вмиг покраснели.
— Не говори таких слов! Разве мы не можем сбежать на край света?
— В этот раз бежать некуда.
Ли Чаншоу покачал головой и вздохнул:
— Наставник, шимэй, времени мало, сперва дайте обещание.
Ци Юань долго вздыхал, и в его взгляде появилась теплая улыбка.
Старый даос усмехнулся:
— Если ученик попал в беду, как наставник может остаться в стороне?
Лицо Ли Чаншоу помрачнело, и он произнес:
— Если я не справлюсь с этим делом должным образом, оно может затронуть стадию Дало или даже великие учения; может повлечь за собой бесчисленные причины и бесчисленные дурные плоды.
Ци Юань снова улыбнулся:
— Я всего лишь ничтожный чжоусянь2, чего мне бояться?
— Наставник!
На душе у Ли Чаншоу потеплело, а в глазах блеснул огонек.
— Эх, ученик!
Ци Юань поднял руку и слегка похлопал Ли Чаншоу по плечу. В хижине на мгновение стало гораздо уютнее.
Стоявшая рядом Лань Линъэ слегка моргнула.
«Если? Может?»
Лань Линъэ тихо спросила:
— Шисюн, это дело… ты ведь его ещё не совершил?
Ли Чаншоу кивнул:
— Верно, я как раз собираюсь это сделать.
— Кхм, ты!
У старого даоса Ци Юаня перехватило дыхание, он замахнулся мухогонкой, собираясь ударить:
— Ты еще ничего не сделал! Зачем тогда тут кричишь попусту!
Ли Чаншоу отпрянул назад, на его лице появилась слабая улыбка.
— Ради надежности, прежде чем приступить, я решил предупредить вас. Если потом действительно что-то случится, вам не нужно вмешиваться. Наставник, вы просто исключите меня из школы и разорвете все связи. Считаю, наставник, что вы согласились. Сейчас я возвращаюсь, мне нельзя отвлекаться.
Сказав это, Ли Чаншоу развернулся, собираясь лететь обратно в алхимическую комнату. Старый даос Ци Юань хотел что-то добавить, но промолчал, а Лань Линъэ поспешно выбежала вслед за ним из хижины.
— Шисюн! Велика ли у тебя уверенность в этот раз?
Ли Чаншоу, не оборачиваясь, передал голосом:
— Не очень.
Лань Линъэ поспешно уточнила:
— Сколько именно?!
— Примерно восемь с половиной из десяти.
Ли Чаншоу протяжно вздохнул, и его силуэт скрылся среди деревьев.
Лань Линъэ нахмурила свои изящные брови. Шансы восемь с половиной из десяти — это действительно не так уж много…
— А?
Лань Линъэ слегка моргнула.
Ей показалось, что в её рассуждениях что-то не так, но она никак не могла понять, в чем именно загвоздка.
…
Вернувшись в алхимическую комнату, Ли Чаншоу активировал повсюду маскирующие, сдерживающие, скрывающие и сигнальные формации, а также развесил камни измерения восприятия.
Он разжег огонь в печи для пилюль, оставил бумажного человечка присматривать за ней, а сам сосредоточился на происходящем в городе Аньшуй.
Битва между людьми и драконами там была готова разразиться в любой миг.
Ао И в этот момент окончательно узнал статую Бога Морей. На его лице отразилось колебание, а во взгляде читалось глубокое недоверие.
Применив технику перемещения дымом, Ли Чаншоу нырнул под землю, прошел через проход в огромном валуне, толкнул деревянную дверь и сел в кресло за письменным столом в своей тайной подземной комнате.
«Ну, давай; решим всё одним ударом!»
В одно мгновение Ли Чаншоу принял решение, его мысли прояснились, и он сосредоточился на анализе всех возможных ситуаций.
Сейчас опасность заключалась в том, что его личность как Бога Морей Южного моря вот-вот будет раскрыта.
Ао И нельзя было убивать напрямую — это повлекло бы за собой яростную месть рода Драконов…
Кроме того, посланники учения Бога Морей Южного моря были из народа У, а мастера Западного учения уже готовились расправиться с ними…
Перед Ли Чаншоу словно возникло множество раскачивающихся канатов. Только один из них был безопасным — ухватившись за него, можно было продолжить путь к вечной жизни.
Стоило дернуть за любой другой, как сверху обрушились бы мечи и смертельные яды…
Канаты мерно покачивались, но в душе Ли Чаншоу царило спокойствие, а на губах играла легкая улыбка.
Казалось, он уже ухватился за нужный…
«Раз прежний ход мыслей не работает, значит, нужно всё отбросить и начать заново, сменив подход».
Ли Чаншоу мысленно сосредоточился и, следуя по нитям подношений, быстро перенес частицу своего сознания в статую на окраине города Аньшуй, в которой в этот момент копилось огромное количество заслуг и фимиама подношений.
В то же время за пределами города Аньшуй Ао И всё всматривался в лицо статуи. Он уже узнал в ней своего брата Чаншоу, и, помимо потрясения, в его голове роились путаные мысли.
«Почему брат Чаншоу стал Богом Морей Южного моря? Это… расчет учения Людей? Но почему это брат Чаншоу — ученик, который даже еще не стал бессмертным? Хоть брат Чаншоу и выдающийся человек, изящный и благородный, но всё же…»
Внезапно Ао И снова замер.
Он почувствовал, будто статуя ожила, в ней появилась искра духа.
Внизу здоровяки из селения Сюн уже всё обсудили и теперь гневно смотрели на облака, полные решимости защитить честь Бога Морей.
А Ао Моу тем временем уже ожесточился сердцем и собирался приказать воинам бессмертных мифических змей-цзяо атаковать, чтобы проучить это учение Бога Морей Южного моря.
Однако внезапно произошли перемены!
Земля слегка содрогнулась, каменное изваяние высотой в два чжана закачалось, а затем медленно поднялось в воздух. Его окутало сияние бессмертия, а на лбу статуи запульсировал свет!
Из самой статуи послышалось негромкое чтение сутр…
— Эти чудеса, разумеется, были делом рук бумажного даоса под землей.
В мгновение ока прибывшие из Дворца Дракона переглянулись в замешательстве.
Разбросанные по горам и полям простые прихожане одновременно пали ниц. Все, от восьмидесятилетних старух до юных девушек, выглядели невероятно взволнованными.
И как раз в тот момент, когда Ао И собрался заговорить, в его уши проник голос…
— Брат И, сколько тебе известно о нынешнем бедственном положении рода Драконов?
Ао И застыл на облаке, пораженный до глубины души.
- иньго (因果, yīnguǒ) — причинно-следственная связь, в широком смысле — карма или рок. ↩︎
- чжоусянь (浊仙, zhuóxiān) — «мутный бессмертный»; статус бессмертного, достигнутый при помощи пилюль, что ограничивает дальнейший рост в культивации. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
