Если хорошенько подумать, наставник и впрямь…
Трагичный бессмертный муж.
Основа бессмертия разрушена, шицзе ушла и не вернулась, его собственный наставник ушел и не вернулся; став мутным бессмертным2, он еще и оказался жертвой чужих интриг, внутри секты у него нет ни одного близкого друга, и вдобавок каждый день его, словно игрушку, крутил в руках собственный ученик…
Кхм, последнее не в счет.
Вскоре у Ли Чаншоу уже созрел план.
Он достал низкокачественный нефритовый талисман для передачи посланий и, подражая почерку из первых двух писем, вывел две фразы:
— Узнав, что ты в добром здравии, я обрела покой в сердце.
— Не вспоминай более обо мне, отныне наши пути разошлись.
Позже он объяснит наставнику, что провел в городе Линьдун несколько дней и нашел этот талисман у изголовья кровати, но так и не обнаружил следов той, с кем была назначена встреча, а затем встретил Цзю У-шибо и вместе с ним отправился истреблять демонов…
Если прямо рассказать наставнику правду, в его сердце наверняка воцарится мертвая тишина, а основа мутного бессмертного и без того нестабильна.
Воспользовавшись таким способом, он заставит наставника поверить, что шибо всё еще жива, просто не желает с ним видеться. Тогда на душе у наставника будет нечто вроде:
«Снежинки кружатся, северный ветер свищет, небеса и земля… всё… бескрайнее и серое…»
Хоть и печально, но всё же в этом есть хоть какие-то краски.
«В будущем нужно будет найти способ отыскать перерождение этой шибо», — вздохнул про себя Ли Чаншоу. Его взгляд остановился на иероглифе «Осмотрительность», который он давным-давно приклеил в своей соломенной хижине, и волнение в душе постепенно утихло.
Все дела нужно делать шаг за шагом.
Бумажный даос, принявший облик наставника, на облаке вернулся на пик Сяоцюн. Сначала он зашел в хижину Ли Чаншоу, а затем Ли Чаншоу вместе с этим бумажным даосом отправился в жилище наставника.
На этом миссия данного бумажного даоса была завершена.
Спустя мгновение из хижины вышел один лишь Ли Чаншоу.
Прошло еще несколько дней, и Цзю У-шибо пришел навестить своего нового знакомого, «Ци Юань-шиди», а заодно передать награду от секты за истребление демона и сообщить, какая участь постигла ту лисицу.
Ли Чаншоу, сославшись на то, что «наставник в последние дни по какой-то причине выглядит крайне опечаленным», остановил Цзю У-шибо и расспросил его о событиях прошлых лет.
Цзю У повторил всё, что говорил прежде. Ли Чаншоу задал несколько уточняющих вопросов о деталях, и Цзю У на всё ответил обстоятельно.
После этого Ли Чаншоу несколько раз убедительно попросил Цзю У-шибо передать двум другим распорядителям, которые были с ним тогда, чтобы они строго хранили этот секрет и больше никогда не упоминали об этом деле в секте…
Цзю У серьезно пообещал это исполнить; для него это и так было пустяком.
Таким образом, этот небольшой эпизод в городе Линьдун можно было считать завершенным.
Пойманную лисицу-демона старейшины секты заточили в одной из формаций земных жил за воротами Дусяньмэнь, запретив ей покидать это место в течение трехсот лет.
Лисица, получив жизнь вместо смерти, не стала протестовать и безмолвно приняла заточение под одной из горных вершин; в ней не чувствовалось никакой обиды.
С точки зрения Ли Чаншоу, этого демона лучше было бы устранить сразу. Однако никто из бессмертных секты не хотел терять заслуги или обременять себя кармическими грехами, поэтому ее просто временно запечатали за пределами ворот.
Ли Чаншоу не терял бдительности в отношении этой лисицы. В конце концов, именно «его наставник» и Цзю У-шибо пленили ее и разорили ее «гнездо» в мирском сословии.
В древних книгах Ли Чаншоу встречал несколько способов, как осквернить или разрушить чужие заслуги; хотя это и хлопотно, но вполне осуществимо.
Однако сейчас расправа над лисицей не была приоритетной задачей.
Удостоверившись, что враг наставника — это Куай Сы с пика Сяньлинь, Ли Чаншоу быстро начал тайное расследование и планирование. Его бессмертное сознание ни на миг не покидало пик Сяньлинь, охватывая его целиком…
Даже хватая кролика, орел прилагает все свои силы1. Ли Чаншоу хотел реализовать идеальный план по «устранению врага», а значит, всё нужно было тщательно продумать.
Он составил план действий, отметил все трудные места, проанализировал их пункт за пунктом и в итоге подготовил несколько вариантов, выбрав один самый совершенный, а остальные оставив про запас.
Учитывая всё, самым надежным для него было устроить противнику «несчастный случай».
Примерно через полгода Ли Чаншоу наконец-то увидел этого Куай Сы.
Это был даос средних лет с правильными чертами лица и неординарной осанкой; его брови были словно мечи, а глаза — как звезды, он действительно обладал определенной «привлекательностью».
Даожэнь Куай Сы шел со стороны горных ворот — видимо, только что вернулся в Дусяньмэнь извне. Пока он добирался до пика Сяньлинь, он четырежды смотрел в сторону пика Сяоцюн, и в его взгляде проскальзывала холодная неприязнь.
Ли Чаншоу взял бамбуковую дощечку и подробно всё это записал.
Даожэнь Куай Сы…
Даожэнь «Скоро Смерть»?
С того момента, как Ли Чаншоу узнал это имя, он начал готовиться к мести за наставника. За воротами секты в постоянной готовности находились два бумажных даоса ранга «Небо», вооруженные ядовитыми пилюлями, способными уничтожить два десятка небесных бессмертных.
Ли Чаншоу мог долгое время удерживать концентрацию на нескольких вещах сразу. Выделить часть внимания, чтобы постоянно следить бессмертным сознанием за пиком Сяньлинь, не составляло для него труда.
Единственное, что беспокоило Ли Чаншоу…
С тех пор как наставник увидел те шестнадцать иероглифов, он ни разу не выходил из своей соломенной хижины. Если бы Ли Чаншоу не мог чувствовать состояние наставника, он бы, пожалуй, уже давно взломал формацию и вошел внутрь, чтобы проверить, что происходит.
Слежка слежкой, но и собственную культивацию забрасывать было нельзя.
Ли Чаншоу, как обычно, выплавлял пилюли, читал книги, предавался озарениям, наставлял шимэй и периодически подходил к хижине наставника, чтобы поприветствовать его и перекинуться парой слов.
В таком наблюдении пролетели двенадцать лет. Даожэнь Куай Сы всё это время пребывал в уединении в своей пещере, занимаясь культивацией.
Этот даос, вероятно, и не подозревал, что изолирующая формация у его пещеры давно была тайно взломана, и чей-то взгляд бессмертного сознания неотрывно следил за ним уже более десяти лет.
Даже если раньше у даожэня Куай Сы возникало смутное ощущение, что за ним наблюдают, за эти десять с лишним лет он уже… привык.
Для истинного бессмертного пребывать в затворничестве по несколько десятилетий или столетий — дело обычное. Если противник не двигался, Ли Чаншоу тоже не предпринимал действий.
Однако Ли Чаншоу не ожидал, что, не дождавшись выхода Куай Сы, он получит другую новость.
Из-за прошлого бедствия секта Дусяньмэнь, желая ослабить давление на учеников и отобрать лучших для участия в Собрании истоков трех учений…
Решила провести Великое состязание внутри секты, которое случается раз в двести лет, на три года раньше срока.
***
- 苍鹰搏兔 (cāng yīng bó tù) — «Даже хватая кролика, орел прилагает все свои силы». Обр. в значении: к любому делу, даже малому, нужно подходить со всей серьезностью. ↩︎
- 浊仙 (zhuóxiān) — «Мутный бессмертный» — практикующий, чья основа была повреждена, из-за чего он вынужден поглощать нечистую энергию, что ограничивает его дальнейший рост. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
