Глава сто восемнадцатая. Особое средство пика Сяоцюн — пилюли Мужественного Сердца
— Разве дао-спутник1 — это не просто спутник на пути совершенствования? С каких это пор дао-спутник стал тем же самым, что супруг и супруга?
— Разве нельзя просто искренне стремиться к Великому Дао?
— Разве нельзя совершенствоваться в покое! Нельзя?! Нельзя?!
В алхимической комнате пика Сяоцюн лицо Цзю У слегка покраснело. Он сидел, беспрестанно хлопая ладонью по столу, и издавал подавленные приглушенные возгласы.
На пиршестве в алхимической комнате Цзю У занимал почетное место главы стола. С одной стороны от него сидели шестая младшая сестра по учению Цзю Луэр и седьмой младший брат по учению Цзю Ци.
Цзю Цзю, само собой, тоже была здесь, однако сейчас она сидела вместе с Ли Чаншоу и Линъэ, и все они больше походили на хозяев, принимающих гостей.
Цзю Луэр с виду была прекрасной и одаренной сяньцзы, от которой веяло нежной хрупкостью. Кажется, она очень любила зеленый цвет: на ней было светло-зеленое платье из мягкого шелка, поверх которого красовалась ярко-зеленая кофта, а ее шпильки были вырезаны из чистого прозрачного нефрита.
Цзю Луэр была среднего роста, а ее фигура — нечто среднее между изящной и миниатюрной, в чем-то схожая с Цзю Цзю, но всё же ей уступающая. На ее слегка круглом личике виднелись брови-ивовые листы и миндалевидные глаза, тонкие губы и маленький рот, а шея была стройной и белоснежной…
Первое впечатление, которое она производила, — необычайная кротость. Говорила она мягким, тихим голосом, неторопливо и спокойно; казалось, если заговорить с ней чуть громче, это сочтут грубостью и оскорблением.
А если взглянуть на Цзю Ци, сидевшего подле нее… впрочем, пропустим.
Эти двое, разумеется, не могли оставить пятого старшего брата одного и пришли на пир вместе с ним.
Когда Цзю У в расстроенных чувствах опрокинул две чарки хмельного, Цзю Луэр вполголоса спросила:
— Пятый старший брат, что это у вас с четвертой старшей сестрой приключилось?
Стоило ей это произнести, как Цзю У прорвало, и он принялся, хлопая по столу, изливать жалобы.
Цзю Луэр и Цзю Ци нахмурились и хранили молчание.
Сидевший рядом главный виновник сего бедствия, Ли Чаншоу, без устали утешал его и, зажав Цзю У нос, принялся усердно вливать в него одну порцию «куриного супа для души» за другой.
Лишь Линъэ и Цзю Цзю, совершенно не понимавшие, в чем дело, в растерянности переглядывались…
Линъэ кое-что знала о делах между мужчинами и женщинами, но совсем мало. Цзю Цзю же с малых лет видела и слышала всякое и за тысячу лет совершенствования тоже кое-что в этом смыслила, однако из-за отсутствия личного опыта никак не могла взять в толк, что же стряслось с пятым старшим братом, раз он внезапно преисполнился такого недовольства…
С самого начала пиршества всем только и оставалось, что слушать бесконечные сетования Цзю У.
К счастью, Ли Чаншоу предложил Цзю У прогуляться вместе, чтобы развеяться, оставив четверых гостей есть, пить и развлекаться — так стол, полный прекрасных яств, не пропал даром.
Не спеша прогуливаясь мимо загонов для духовных зверей, Ли Чаншоу раздумывал, как же исправить сложившуюся ситуацию.
Заметив, что Цзю У немного успокоился, Ли Чаншоу тихо спросил:
— Дядя-наставник Цзю У, здесь никого нет. Я почитаю тебя как старшего, но в то же время считаю близким другом. Скажи, что всё-таки произошло? Разве вы с дядей-наставницей Цзю Ши не любите друг друга по-прежнему, как и в самом начале?
— Эх! — вздохнул Цзю У и отвернулся, ничего не ответив.
Ли Чаншоу снова спросил:
— Дядя-наставник Цзю У, быть может, у тебя сейчас появилась какая-то… тайная хворь, о которой трудно говорить?
Цзю У снова вздохнул, явно колеблясь, стоит ли продолжать.
Ли Чаншоу немного помолчал и негромко произнес:
— Дядя-наставник, есть одна вещь, и я не знаю, стоит ли мне о ней говорить.
Цзю У ответил:
— Говори, я слушаю.
— Иногда дядя-наставник проявляет в подобных делах некоторую неуверенность, — сказал Ли Чаншоу. — На самом деле у тебя всё более чем достойно. Если уж ты докатился до такого состояния, то я в будущем точно стану обходить дела с дао-спутниками стороной.
— Да я…
Цзю У осекся, горько усмехнулся и хлопнул себя по бедрам.
— Ну хорошо, скажу тебе правду! Я и сам не знаю почему, просто… просто мне как-то совсем не хочется приближаться к женскому полу…
Услышав это, Ли Чаншоу тут же отступил на полшага.
Цзю У, увидев это движение, даже рассмеялся от досады и выругался:
— Не думай о всякой чепухе! Этот бедный даос — не какой-нибудь даос Одинокого Ян!
— Да, да, — Ли Чаншоу, конечно же, просто пошутил, ведь он прекрасно знал, где кроется корень болезни Цзю У.
Немного помолчав, Ли Чаншоу произнес:
— Дядя-наставник, я слышал от учителя подробности того, как вы истребляли демонов. Не доводилось ли тебе видеть нарисованный мною… Свиток ста красавиц в старости?
— Хм, видел, — нахмурился Цзю У. — Твой свиток — это просто рисунок, как он мог на меня повлиять? Как-никак, я обладаю уровнем совершенствования Истинного Бессмертного, и состояние моего духа весьма устойчиво.
— Одной картины, конечно, было бы недостаточно, но в тот момент дядя-наставник, кажется, попал под действие чар лисьего демона. Тогда твой дух и разум были совершенно беззащитны…
Ли Чаншоу дал лишь несколько подсказок, и Цзю У, немного подумав, внезапно всё осознал.
— Неужели и впрямь из-за этого?
— Скорее всего, так и есть, — вздохнул Ли Чаншоу. — Это дело берет начало в созданном мною свитке. Хоть это и последствия вражеских чар, на мне тоже лежит доля ответственности. Дядя-наставник, если ты мне доверяешь, позволь твоему племяннику-ученику попытаться это исправить.
Короткие густые брови Цзю У сошлись на переносице:
— И как же ты собираешься это исправлять?
Ли Чаншоу невозмутимо улыбнулся, исполненный уверенности.
Вскоре Цзю У, бодрый и преисполненный надежды, вернулся на пир в алхимическую комнату. Он словно стал совершенно другим человеком: без конца зазывал остальных пить вино и пробовать закуски, и атмосфера быстро оживилась…
Трое его младших братьев и сестер, разумеется, ничего не понимали и пребывали в полном недоумении.
Ли Чаншоу не вернулся вместе с Цзю У. Лишь через час он, потирая лоб, вошел в комнату и торжественно вложил в руки Цзю У драгоценный мешочек.
Цзю У тихо спросил:
— Сколько там?
— Тридцать шесть свитков, что соответствует числу Тяньган2.
— Очень хорошо! Благодарю тебя, племянник-ученик! — Цзю У тут же расплылся в улыбке, и его глаза превратились в щелочки.
Заметив, что Цзю Цзю во все глаза смотрит на мешочек в его руках, низкорослый даос со смехом прикрикнул на нее:
— Нечего тут высматривать, это не для детских глаз!
Затем Цзю У со всей серьезностью спрятал мешочек и поднял большой палец, обращаясь к Ли Чаншоу.
— Всё-таки на тебя, племянник-ученик, всегда можно положиться!
— Пустяки, сущие пустяки. Главное, чтобы дядя-наставник не забывал о нашем уговоре.
— Это само собой! Ну же! Дядя-наставник выпьет за тебя! Если дело выгорит, я тебя щедро отблагодарю!
— Дяде-наставнику не стоит быть столь вежливым. Главное — помни, что об этом не стоит болтать посторонним.
Они обменивались фразами, разжигая любопытство окружающих, но как ни пытались остальные четверо разузнать подробности, эти двое лишь загадочно улыбались и хранили молчание.
Вскоре Цзю У бросил своих младших собратьев и первым поспешно умчался прочь на облаке.
Цзю Луэр и Цзю Ци тоже попрощались и ушли. Когда за ними закрылась дверь, Цзю Цзю принялась допытываться у Ли Чаншоу, и тот, не видя иного выхода, дал краткое объяснение.
— У дяди-наставника Цзю У возникли некоторые проблемы со здоровьем, истощилась энергия ян. Поэтому я дал ему немного пилюль и нарисовал несколько картин, которые радуют глаз при просмотре.
— И всё?
— Да, и всё.
Однако стоило Ли Чаншоу договорить, как убиравшая посуду Линъэ внезапно о чем-то вспомнила: ее рука дрогнула, и она едва не разбила нефритовое блюдо.
Ли Чаншоу бросил на нее взгляд, и Линъэ тут же опустила голову, сдерживая смех и принявшись за работу еще проворнее.
Она вспомнила о стремительном размножении нефритовых жаб…
…
Пик Потянь, обитель девяти бессмертных с именами на «Цзю».
Цзю У в спешке вернулся к себе и стремглав бросился в покои. Он достал два драгоценных мешочка. Из одного он вынул несколько флаконов с пилюлями, а из другого — стопку изящных свитков.
В сердце низкорослого даоса всплыли наставления Ли Чаншоу.
«Пусть дядя-наставник сначала посмотрит свитки, чтобы вытеснить те образы, что засели в глубине сердца».
- Дао-спутник (道侣, dàolǚ) — партнер на пути совершенствования; термин может подразумевать как чисто духовную связь, так и супружество. ↩︎
- Тяньган (天罡, tiāngāng) — тридцать шесть звезд Северного Ковша, число которых часто считается священным в даосской космологии и практиках. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
