— Попробуй принять ещё одну пилюлю Сюнсинь1 и посмотри, будет ли эффект. Но помни: этих пилюль нельзя есть слишком много. Одна освежит разум и взбодрит, две избавят от усталости навсегда, а от трёх легко могут начаться неприятности.
Цзю У вздохнул и тихо произнёс:
— Чаншоу-шичжи, будущее твоего шибо теперь в твоих руках!
Сказав это, он с весьма торжественным настроем медленно развернул свиток с пометкой «Один». Сначала его глазам предстали две стихотворные строки:
«Когда же весенним цветам и осенней луне настанет конец? Кто знает, сколько грёз растаяло в тишине?»
Затем свиток развернулся полностью, и перед ним предстала выписанная тонкими штрихами картина, не поддающаяся описанию…
Постепенно Цзю У увлёкся, медленно вглядываясь в детали, а на его губах заиграла понимающая улыбка…
Спустя полчаса он развернул уже все свитки, проглотил ещё одну пилюлю и сидел, погружённый в глубокую задумчивость.
На этот раз спустя мгновение Цзю У резко вскочил.
Его кадык дрогнул, сердце затрепетало, а глаза увлажнились…
Это оно!
То самое чувство, по которому он тосковал больше десяти лет!
— Шиши, Шиши! Я в порядке!
Низкорослый даос поспешно убрал пилюли, подхватил свитки и стремглав выбежал из павильона, направляясь к обители своей спутницы Дао.
Спустя полмесяца Цзю У и Цзю Ши, держась за руки, вместе пришли на пик Сяоцюн, чтобы выразить благодарность. Они говорили, что Ли Чаншоу чудесной рукой вернул весну и обладает милосердным сердцем лекаря… и всё в таком духе.
После их ухода Линъэ долго не могла перестать смеяться.
Так как приближалось великое состязание внутри секты, Цзю У в качестве благодарности принёс одно бессмертное сокровище и два магических артефакта высшего качества.
Ли Чаншоу не стал долго отнекиваться. Зная, что Цзю У-шибо много лет служил распорядителем и накопил немалое состояние, он с улыбкой принял все три дара, вручив взамен три больших кувшина вина Ядовитого дракона.
Чтобы закрепить эффект и восполнить жизненные силы — ведь по виду Цзю У-шибо было заметно, что за эти полмесяца он изрядно поистратился.
Ли Чаншоу полагал, что на этом их кармическая связь будет исчерпана…
Бессмертным сокровищем оказался короткий меч, который Ли Чаншоу отдал Линъэ для самообороны.
Магические артефакты он оставил себе, планируя позже изучить их структуру, когда займётся исследованием запретных печатей артефакторики.
Для грядущего состязания секты Ли Чаншоу поставил перед Линъэ цель: даже если ей придётся раскрыть свой истинный уровень совершенствования, она должна постараться войти в число ста восьми лучших!
Только так Линъэ сможет привлечь больше внимания внутри секты.
Теперь, когда Ли Чаншоу сам стал козырем пика Сяоцюн, скрывать таланты младшей сестры уже не имело особого смысла.
Главное, чтобы Линъэ, находясь на виду, соблюдала их уговор из трёх глав и не навлекала на себя новых бед.
Сам Ли Чаншоу не питал особых надежд относительно состязаний. Ему было достаточно попасть в число тридцати шести лучших, а за большее бороться было ни к чему.
Дни шли один за другим. Высаженные ранее на заднем склоне горы маленькие духовные деревья уже окрепли, обеспечивая постоянный приток древесного сока для бумажных человечков.
Те несколько старых деревьев, что верой и правдой служили прежде, Ли Чаншоу…
срубил на дрова.
В конце концов, они знали слишком много. Было бы слишком жестоко убивать их позже, когда бы они обрели разум и превратились в духов.
А пока они оставались деревьями — срубил и дело с концом, никакой боли, ушли с миром.
Маленькая шишу в последние месяцы тоже вела себя смирно, словно боялась помешать совершенствованию Ли Чаншоу и Линъэ.
А эта пара — старший брат и младшая сестра — были, пожалуй, самыми спокойными среди всех молодых учеников перед великим состязанием.
В свободное время они обсуждали, как помочь учителю выйти из тени печали.
Предложение малышки Линъэ — найти учителю спутницу Дао — Ли Чаншоу поддержал.
Но он также добавил, что в этом деле нужно следовать за естественностью и не стоит торопиться.
Так пролетело ещё несколько месяцев. Над пиками Дусяньмэнь ежедневно мелькали лучи света, сновали тени учеников — все лихорадочно готовились к состязаниям.
Эта атмосфера очень напоминала мирские празднества.
Ли Чаншоу начал лично обучать Линъэ приемам борьбы с врагами, делясь с ней простыми уловками, чтобы ей было легче продвигаться по турнирной сетке.
Среди учеников своего потока Линъэ пришла в секту позже всех, но её уровень совершенствования отнюдь не был худшим.
За полмесяца до состязаний у подножия пика Потяньфэн начали обустраивать площадку. Большинство старейшин, годами находившихся в затворе, очнулись и вышли наружу, готовясь наблюдать за торжеством, которое случается в Дусяньмэнь раз в двести лет…
Более того, секта разослала приглашения дружественным школам восточного континента Шэнчжоу и нескольким ветвям учения Жэньцзяо.
Время от времени можно было ощутить ауру главы секты, пребывающего на стадии Золотого Бессмертного.
Ли Чаншоу немного беспокоился, не продолжает ли глава харкать кровью…
Ли Чаншоу полагал, что до начала состязаний больше ничего не случится.
Пик Сяньлиньфэн, казалось, на время забыл об истинном бессмертном Куай Си, а обстановка вокруг Дусяньмэнь стабилизировалась, и никто не строил козней.
Бурное развитие культа Морского Бога наконец замедлилось, племя драконов тоже поумерило пыл и не вступало в открытые столкновения с другими силами, лишь оберегая ту долю заслуг, которую они смогли получить.
К этому времени Ли Чаншоу накопил уже немало фимиамных заслуг — их хватило бы, чтобы сконденсировать… крошечный ноготок на мизинце золотого тела заслуг…
Но чего Ли Чаншоу никак не ожидал, так это того, что Цзю У-шибо прилетит на облаке к пику Сяоцюн, да ещё и с кучей подарков.
Увидев Ли Чаншоу, низкорослый даос многозначительно улыбнулся.
— Чаншоу, а пилюли Сюнсинь ещё остались?
Ли Чаншоу нахмурился:
— Шибо, тех пилюль вам должно было хватить надолго…
— И впрямь не закончились, — лицо Цзю У выразило неловкость, и он установил звукоизолирующий барьер. — Тут такое дело… Наша с Шиши история каким-то образом дошла до ушей учителя. Он расспросил меня о причинах и следствиях, и я вкратце объяснил. Я ничего не говорил о тебе, я помню о клятве. Просто когда учитель спрашивал, рядом оказались двое старейшин, а потом один из них тайно нашёл меня… Чаншоу, ты же знаешь, когда совершенствуешься слишком долго, ко всему начинаешь относиться безучастно. У старейшин тоже есть спутницы Дао, и они, естественно, переживают из-за подобных… затруднений. Мне было неудобно отказывать, и я дал им пилюлю Сюнсинь… И что ты думаешь? Хе! Сработало!
Ли Чаншоу невольно прижал ладонь ко лбу, долго не в силах прийти в себя.
Он вступил в учение Жэньцзяо, чтобы спокойно совершенствоваться, найти опору и защиту, надеясь однажды сорвать плод вечной жизни!
А не для того, чтобы открывать здесь аптеку и торговать снадобьями для мужской силы, потакая какому-то ненадёжному великому магу, решившему испортить нравы в секте!
Цзю У усмехнулся:
— Чаншоу, ты можешь изготовить ещё этих пилюль Сюнсинь? Какие нужны ингредиенты? Я мигом всё достану!
— Нет больше, — Ли Чаншоу решительно покачал головой. — Вещь редкая, готовить её трудно, лишних точно нет.
Цзю У-шибо мгновенно помрачнел и прошептал:
— Неужели? Что ж, тогда пойду и так и скажу старейшинам. Эх, а ведь они приготовили столько ответных даров… Старейшина, ведающий передачей техник, даже обещал, что как только ты станешь парящим бессмертным, он наградит тебя нижним томом Канона недеяния…
Ли Чаншоу слегка улыбнулся. Неужели он из тех, кого можно соблазнить мирскими благами?
Именно так.
Ли Чаншоу достал из рукава шесть фарфоровых флаконов.
— Разделите между старейшинами. Больше действительно нет.
В конце концов, ему нужно было оставить немного для обитателей своего зверинца с духовными животными…
- Сюнсинь (雄心, xióngxīn) — буквально «амбициозное сердце», в данном контексте метафора мужской силы и воли. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
