Глава сто сорок вторая. С небес свалился…
Этот парень…
Ли Чаншоу, сосредоточенно выплавлявший основы для магического построения, выделил частицу сознания, чтобы проследить за удаляющейся спиной патрульного ученика, которая беспрестанно подрагивала.
Этому человеку несказанно «повезло» лицезреть «тушевой» макияж2 трех малых небожительниц сразу двух поколений.
К счастью, все держали себя в руках и обошлось без кровопролития — ученика всего лишь немного припугнули.
Супер-«грозная» Цзю Цзю с палицей «зуб волка» на плече, придавив ногой деревянную табуретку, одним лишь взглядом заставила патрульного ученика дрожать всем телом.
Юцинь Сюанья, уже умывшаяся, с холодным как лед лицом и равнодушным взором, еще больше сбила его с толку и лишила покоя…
Благо, вовремя вмешалась Линъэ с кроткой улыбкой.
Под предлогом того, чтобы уладить недоразумение, она заставила несчастного дать клятву Великого Дао более чем в тысячу слов, и только после этого девушки отпустили беднягу…
Тот пришел на пик Сяоцюн лишь для того, чтобы доставить яшмовый амулет с посланием.
А уходя, уносил с собой глубокую психологическую травму и крушение множества прежних фантазий.
— Опять письмо наставнику… — Ли Чаншоу слегка нахмурился.
Интуиция подсказывала ему: как только наставник получает письмо, обязательно случается какая-нибудь неожиданность.
Ли Чаншоу не пришлось отправлять бумажного даоса — три выдающиеся заклинательницы в павильоне уже начали изучать яшмовый амулет.
Линъэ первой слегка нахмурила брови и произнесла:
— Снова письмо наставнику?
Цзю Цзю в недоумении пробормотала:
— Разве у Ци Юань-шисюна есть друзья за пределами ордена? Насколько я знаю, он вообще не должен был покидать гор.
Когда посторонних не осталось, лед на лице Юцинь Сюаньи подтаял, и она мягко сказала:
— Цзю-шишу, если наставник Ци Юань не покидал гор, то как же он принял в ученики Чаншоу-шисюна и Линъэ-шимэй?
— А, точно, ни Чаншоу, ни Линъэ не входили в ворота ордена во время торжественной церемонии открытия гор.
Цзю Цзю потерла гладкий аккуратный подбородок и прямо заявила:
— Хочется открыть и посмотреть…
Юцинь Сюанья поспешно возразила:
— Как же так можно?
Однако пока они переговаривались, Линъэ уже принесла бумагу и кисть, чтобы записать содержание, если оно исчезнет после открытия амулета.
Настоящий приверженец дела!
В глубине души Ли Чаншоу поставил Линъэ десять баллов за предусмотрительность с бумагой и кистью.
Далее Линъэ принялась тщательно проверять печати на амулете на предмет проклятий или злой магии… еще плюс десять баллов.
Однако, закончив проверку, Линъэ сразу же направила в амулет свою духовную силу, не воспользовавшись присутствием Истинного бессмертного, чтобы еще раз убедиться в безопасности… минус шестьдесят баллов.
Как только над амулетом вспыхнули лучи света, сложившиеся в текст письма, голос Ли Чаншоу зазвучал в ушах Линъэ:
— Канон Устойчивости1, сорок раз.
Линъэ невольно прижала ладонь ко лбу, издав тихий стон, но тут же поспешно взялась за кисть и начала быстро переписывать иероглифы.
В подземной секретной комнате Ли Чаншоу просканировал бессмертным восприятием эти светящиеся знаки. Его брови слегка дрогнули, он прекратил работу над магическим построением и встал из-за стола.
И впрямь, что-то назревало.
Впрочем, на этот раз сложно было сказать, к добру это или к худу, да и на него самого это вряд ли сильно повлияет.
…
В павильоне у загона для духовных зверей Цзю Цзю уже начала бесстрастно читать вслух:
— Ученикам Цзянъюй и Ци Юаню для личного прочтения. Ваш наставник в те годы ради поиска возможности прорыва к Небесному бессмертному покинул мир Хунхуан и отправился странствовать по Великим мирам. И вот, наконец, я обрел озарение, а несколько дней назад сумел преодолеть преграду и вступил в царство Небесного бессмертного. Как только я укреплю свое состояние, то в ближайшее время вернусь в орден, чтобы навестить вас двоих. По моим подсчетам, мы, наставник и ученики, не виделись почти тысячу лет. Не знаю, мирно ли живется вам в ордене. Тогда я думал лишь о собственном прорыве, и в глубине души чувствую огромную вину перед вами, но были у меня и обстоятельства, не зависящие от моей воли, из-за которых я не мог постоянно находиться в ордене рядом с вами, моими учениками, отчего часто чувствовал бессилие. Остальное обсудим при встрече. Радуясь прорыву, я попросил одного друга, Истинного бессмертного, передать вам это письмо. Ваш Наставник.
— Это что же, учитель наставника? Наш с шисюном шицзу? — спросила Линъэ.
Цзю Цзю тоже в замешательстве пробормотала:
— Как же звали этого шишу? Помню, когда я только вошла в орден, пару раз виделась с ним…
Юцинь Сюанья тихо произнесла:
— Даосское имя наставника Ци Юаня — Линь Цзян Саньжэнь. Из-за того, что он более трех тысяч лет не мог совершить прорыв в царстве Истинного бессмертного, тысячу лет назад он решил отправиться на поиски опыта, после чего связь с орденом оборвалась.
Цзю Цзю моргнула и хитро улыбнулась:
— Сяо Сюанья, а ты неплохо осведомлена.
— Это… это вовсе не…
Юцинь Сюанья на мгновение смутилась, но быстро восстановила самообладание и спокойно ответила:
— Шишу, не думайте лишнего. Я просто хотела побольше узнать о Чаншоу-шисюне, потому и разузнала об этом.
Юцинь Сюанья говорила уверенно и прямо, а вот Цзю Цзю почему-то почувствовала необъяснимую неловкость…
Линъэ закончила переписывать письмо и со вздохом проговорила:
— Теперь могут возникнуть проблемы.
— Какие еще проблемы? — удивилась Цзю Цзю. — Это же радостное событие. Может, нам стоит помочь и построить у озера новую хижину?
Линъэ лишь горько усмехнулась.
Она не могла сказать, что ее шисюн с таким трудом наладил отношения с наставником, чтобы иметь возможность действовать на пике Сяоцюн как ему заблагорассудится.
Если вернется шицзу в царстве Небесного бессмертного, некоторые приготовления и козыри шисюна, скорее всего, будут раскрыты…
Вдруг послышалось:
— Возвращение шицзу в горы — великая радость, шимэй, не стоит ходить с таким мрачным лицом.
Трое заклинательниц обернулись к лесной тропинке за дверью, но никто из них не заметил, как кто-то подошел.
Ли Чаншоу шел неспешным шагом, одетый в обычный темно-синий халат и серые сапоги. Его длинные волосы были собраны в самый обычный среди учеников даосский обруч, а на губах играла легкая улыбка, вызывавшая чувство простого дружелюбия.
Юцинь Сюанья сделала два шага навстречу и позвала:
— Чаншоу-шисюн!
— Угу, — с улыбкой кивнул Ли Чаншоу и бросил Линъэ взгляд, означающий «не беспокойся, все под контролем».
Ли Чаншоу сразу перешел к делу:
— Судя по содержанию письма, шицзу не знает о несчастьях, постигших наставника и шибо Вань Цзянъюя. Мы не знаем, каков характер у шицзу, но об этом деле нужно доложить как наставнику, так и в Байфань-дянь.
Только после слов Ли Чаншоу до Цзю Цзю, Юцинь Сюаньи и Линъэ дошел истинный смысл ситуации.
В письме этот новоиспеченный Небесный бессмертный был полон раскаяния перед двумя учениками.
И если Линь Цзян Саньжэнь по возвращении обнаружит, что один его ученик исчез, а второй стал калекой…
Цзю Цзю скрестила руки на груди и тихо проговорила:
— Я помню, как в прошлые годы пятый шисюн рассказывал, что мой наставник и наставник Ци Юань-шисюна были в довольно дружеских отношениях.
- Канон Устойчивости (稳字经, wěnzìjīng) — личный свод правил Ли Чаншоу, направленный на соблюдение предельной осторожности. ↩︎
- «Тушевой» макияж (墨妆, mòzhuāng) — необычный, пугающий грим с использованием темной туши, который нанесли себе девушки. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
