— Наставник, ученик отправится.
— Иди, иди, — Ци Юань махнул рукой, и Ли Чангэн на облаке отлетел на несколько чжанов назад, прежде чем развернуться и направиться к пику Потяньфэн.
Рядом с пиком Потяньфэн уже несколько дней парил корабль-артефакт длиной в сотню чжанов и высотой в несколько десятков чжанов, сплошь украшенный сверкающими золотом и нефритом сокровищами.
Нижняя часть этого драгоценного корабля представляла собой плоскую каменную плиту, на которой были вырезаны несколько магических формаций, а внутри скрывалось множество запретных печатей.
Хотя постройка такого огромного корабля-артефакта стоила немало, секта Дусяньмэнь могла себе это позволить.
Однако этот артефакт был настоящей «дробилкой духовных камней»1: на каждую тысячу ли полета средний «расход камней» превышал сотню…
Если бы не событие такой важности, старейшины ни за что не решились бы использовать этот корабль.
Когда Ли Чаншоу прибыл к залу Байфаньдянь для сбора, он привычно встал в углу, спрятавшись перед тремя статуями безымянных праведников, и не привлек ничьего внимания.
Через полчаса глава Цзи Уюу, два верховных старейшины, почтенный Ванцин и двенадцать других старейшин стадии Небесного бессмертного, тридцать шесть исполнителей секты стадии Истинного бессмертного и сорок восемь учеников вместе поднялись на борт корабля-артефакта.
Затем завеса великой защитной формации гор медленно опустилась, корабль окутало несколько слоев сияющих щитов, и он полетел в сторону западного небосклона на довольно приличной скорости.
Как только корабль скрылся из виду, защитная формация снова сомкнулась. Оставшиеся в секте старейшина стадии Золотого бессмертного Ци Лин и несколько верховных старейшин проявили свои ауры.
Пока глава и остальные не вернутся, они будут находиться в состоянии боевой готовности и не станут продолжать уединенное совершенствование.
…
На корабле-артефакте было немало комнат, но все они предназначались для главы и старейшин.
Когда судно покинуло пределы секты Дусяньмэнь, глава, даос Уюу, с улыбкой и легким кашлем произнес:
— Не нужно излишней стесненности, ведите себя непринужденно и свободно, только так можно соответствовать… кхе-кхе… законам нашего учения Людей.
Сказав это, глава удалился в роскошные покои на верхней палубе, оставив группу учеников на палубе корабля.
Ли Чаншоу привычно поприветствовал соучеников, с которыми был знаком лишь «на три доли»2, разместил несколько камней обнаружения в неприметных углах корабля и, найдя укромное место на корме, спокойно сел в позу медитации, прикрыв глаза.
Со стороны казалось, что он усердно совершенствуется, но на самом деле он уже начал следить за всем вокруг с помощью бессмертного сознания.
Заодно Ли Чаншоу еще раз проверил восемь новых бумажных даосов, уже занявших свои места.
Два новых бумажных даоса класса «Человек» — в порядке;
Шесть старых бумажных даосов класса «Человек» в качестве резервной боевой силы — в порядке;
Новый бумажный даос класса «Земля» — в порядке…
Потратив на это полчаса, Ли Чаншоу наконец закончил проверку всех размещенных бумажных даосов, после чего направил большую часть своего внимания на бумажного даоса, находившегося под храмом Морского бога в городе Аньшуй.
Этот бумажный даос уровня Небесного бессмертного появился во внутреннем дворе главного храма и направился в уединенный терем, охраняемый несколькими божественными посланниками.
Разумеется, он не прятал здесь «золотую красавицу», а если бы и прятал, то явился бы сюда в истинном теле…
Кхм, к делу.
Основываясь на выявленных им закономерностях, Ли Чаншоу предполагал, что Дун Му-гун скоро снова явится.
— Нужно сначала подготовить почву, чтобы потом не суетиться.
Ли Чаншоу достал изысканный отрез ткани-артефакта и в правом верхнем углу вывел печатным стилем чжуань иероглиф «доклад».
Затем, начав новую вертикальную строку, он написал ниже: «Малый бог Южного моря Чангэн».
С новой строки, в верхней части: «Его Величеству Небесному Императору на милостивое рассмотрение»…
Закончив с этими тремя строками, он перешел к сути дела:
«Воля Вашего Величества еще не была объявлена, и мне, малому богу, не следовало бы подавать доклад, а потому молю о прощении за дерзость.
Однако в последние дни я, малый бог, не нахожу себе места и не могу обрести покой в сердце, ибо есть дело, о котором необходимо как можно скорее доложить Вашему Величеству, посему и решился на этот проступок.
В последнее время в четырех морях неспокойно, повсюду вспыхивают восстания морских рас, четыре Дворца драконов пребывают в великом смятении, а потери среди морских обитателей огромны.
Мне, малому богу, случайно стало известно, что за этим стоят чужие расчеты, цель которых — заставить род драконов уйти на Западный континент, отчего в душе моей поселилась тревога.
Если драконы уйдут на Западный континент, за пределами даосских учений возникнет мощная сила, и тогда возвышение Небесного двора станет делом неопределенного будущего.
Четыре моря — важнейшие земли Трех миров, число обитателей в водах неисчислимо, а водные армии драконов и морских рас могущественны, и их нельзя недооценивать.
Драконы — древний и великий род, и хотя они несут бремя небесных грехов и пребывают в упадке, их судьба еще не исчерпана, а в роду много сильных мастеров.
Если род драконов сможет поступить на службу к Небесному двору, склонившись перед величием Вашего Величества, исполняя Ваши приказы и соблюдая правила Небесного двора, тогда все четыре моря перейдут под власть Небесного двора — и в этом первая выгода.
Если Ваше Величество дарует им заслуги в качестве жалованья и повелит драконам управлять облаками и дождями, ведать реками, озерами и морями континента Наньшаньбучжоу, это позволит утвердить величие Небесного двора на этом континенте, явить его добродетель и укрепить его основы — и в этом вторая выгода.
Три тысячи миров также входят в состав Трех миров и должны находиться под властью Вашего Величества. Род драконов имеет гарнизоны водных армий во всех трех тысячах миров, и если заполучить драконов, то дело утверждения власти в этих мирах будет завершено на одну десятую — и в этом третья выгода.
Мои познания скудны, и я вижу лишь эти три выгоды…»
Ли Чаншоу внезапно перестал писать, седовласый бумажный даос закрыл глаза, и большая часть сознания вернулась в истинное тело.
На корабле-артефакте кто-то пришел к нему.
Пришел не один человек: впереди шла Юцинь Сюанья, а за ней следовали Ван Ци и Лю Янь-эр.
Ли Чаншоу поднялся навстречу и спросил:
— Младшая соученица Юцинь, случилось что-то важное?
Юцинь Сюанья посмотрела на Ли Чаншоу и тихо ответила:
— Как раз ничего важного. Я не знала, куда мне пойти, вот и решила найти тебя, старший соученик.
Ли Чаншоу с улыбкой кивнул, не став слишком сильно сокрушаться в душе.
Ничего не поделаешь, его сопротивляемость к «яду» росла с каждым днем.
Напротив, Ван Ци и Лю Янь-эр пришли не просто поболтать — у Ван Ци было важное дело, с которым он хотел обратиться к Ли Чаншоу.
— Дело вот в чем, старший соученик Чаншоу… — Ван Ци потер нос, чувствуя себя немного неловко, и понизил голос. — У одного моего шибо… есть один друг, тоже из нашей секты, он хотел бы попросить у тебя пилюлю твоего изготовления.
Ли Чаншоу подмигнул Ван Ци, тот ответил искренним взглядом и добавил:
— Разумеется, он не заставит тебя, брат Чаншоу, стараться даром.
— Ну, — Ли Чаншоу только собирался ответить, как вдруг почувствовал некое предощущение.
Тот самый Дун Му-гун снова появился в знакомом маленьком храме.
Как раз вовремя.
Ли Чаншоу пришлось раздвоить внимание: половина сознания заботилась о великих делах Трех миров, и бумажный даос быстро завершал «докладную грамоту»; другая же половина уделяла внимание «маленьким послесвадебным заботам» младшего соученика. Улыбнувшись Ван Ци, он достал два кувшина вина Ядовитого дракона…
— Младший соученик, пусть лучше твой… друг твоего шибо сначала попробует это целебное вино. Если совершенствование этого друга не слишком высоко, не стоит пить много за раз, достаточно будет одной маленькой чарки, чтобы увидеть результат. И еще… лучше используй, когда вернешься.
Младший соученик Ци-Ци пару мгновений раздумывал, затем принял вино Ядовитого дракона и, немного смущенно поблагодарив, отвел взгляд. Стоявшая рядом Лю Янь-эр тоже смотрела в сторону, а ее щеки залил густой румянец.
Ли Чаншоу еще раз наставительно добавил:
— Помни: используй, когда вернешься.
Ван Ци поспешно закивал, заверяя, что так и сделает.
- Ling shi fen sui ji (灵石粉碎机, língshí fěnsuì jī) — «дробилка духовных камней», ироничное обозначение крайне затратного в плане ресурсов устройства. ↩︎
- San fen shu (三分熟, sān fēn shú) — «на три доли знакомые», метафора, означающая поверхностное знакомство, по аналогии со степенью прожарки мяса. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
