Глава сто пятьдесят седьмая. Маленькая жилетка из заслуг-гундэ
— Хорошо!
В зале Линсяо, на возвышении, громкий возглас юноши в белых одеждах заставил Дунму-гуна внизу невольно вздрогнуть.
Было слышно, как Юйди Хаотянь громко смеется, то и дело похлопывая ладонью по письменному столу и не переставая восхищаться.
— Слова любезного подданного Чангэна глубоко тронули моё сердце!
Об этом деле я размышлял долгие годы, и сегодня наконец-то нашелся подданный, подавший прошение!
Ха-ха-ха-ха!
Почему я только сейчас встретил Чангэна? Ха-ха-ха! Теперь в Четырех морях воцарится покой!
Дунму-гун, склонив голову, не смел проронить ни слова, но в глубине души не переставал восхищаться.
Это прошение он получил два стража назад в Храме Бога Морей Южного моря.
Заполучив его, Дунму-гун без промедления, быстрее летящих облаков, поспешил обратно, чтобы поднести его Его Величеству.
Сколько лет уже никто не видел Юйди столь радостным…
Дунму-гун в общих чертах понимал скрытый смысл каждой фразы Его Величества.
Слова «размышлял долгие годы, и сегодня наконец-то нашелся подданный, подавший прошение» означали, что на самом деле Его Величество даже не задумывался об этой стороне вопроса, и теперь испытал чувство внезапного прозрения.
Этот даою Чангэн — воистину выдающийся муж!
— Поздравляю Его Величество, — Дунму-гун сложил руки в приветствии. — Теперь, когда есть план по умиротворению Четырех морей, день, когда все Три Мира признают вашу власть, не за горами.
— Ты немного преувеличиваешь, — улыбнулся Юйди. — Сейчас Тремя Мирами управляют несколько Шэнжэней, а три учения Даосизма охраняют покой и равновесие Неба и Земли. Не так уж важно, признают ли они мою власть; главное, чтобы в Трех Мирах царило спокойствие.
Дунму-гун был тронут, но втайне усмехнулся.
После встречи с Богом Морей Южного моря Его Величество и в повседневных речах, и в поступках стал куда более осмотрительным.
Конечно, будучи подданным, он не смел говорить об этом вслух, поэтому лишь склонил голову и вздохнул:
— Благородство помыслов Его Величества воистину недосягаемо для этого старого слуги.
Хаотянь слегка улыбнулся, глядя на еще хранящий тепло рук шелковый свиток перед собой. Его глаза лучились одобрением, а в душе бушевали чувства.
Подчинить род Драконов и усмирить Четыре моря, повелевать облаками и дождем, являя небесное величие.
Взять под начало озера и моря ради стабильности Неба и Земли, воспользоваться водной армией, чтобы распространить влияние на три тысячи миров!
Это прошение позволило Хаотяню увидеть решающий момент для возвышения Небесного двора. Словно внезапно нашлась великая дверь, за которой открывался ясный и светлый путь!
В самом конце прошения Ли Чангэн добавил две фразы.
Первая гласила: «В любом деле нельзя проявлять излишнюю поспешность. Следует заимствовать чужую силу для достижения своих целей, направлять события согласно обстоятельствам и побеждать за счет рассудительности».
Вторая же фраза была весьма любопытной.
— Украшать парчу цветами1 — вовсе не то же самое, что посылать уголь во время снегопада2…
Хаотянь внимательно обдумывал эти слова и вскоре пришел к пониманию. На его губах заиграла уверенная улыбка.
— Му-гун!
— Старый слуга здесь.
— Ступай в зал Тунмин и посмотри, как продвигается подготовка того указа, что я велел составить.
— Слушаюсь, я немедленно проверю.
Дунму-гун развернулся и поспешил прочь, а Хаотянь, оставшись за столом, провел пальцами по прошению и снова не сдержал смеха.
— Хотя в учении Жэньцзяо последователей немного, среди них воистину немало удивительных людей.
Когда Му-гун поспешно вернулся и доложил, что указ готов лишь на три десятых, Хаотянь слегка кивнул и добавил:
— Снова побеспокою тебя, Му-гун. Возьми в сокровищнице отборные травы и драгоценные снадобья, отнеси их во дворец Доушуай и поднеси Лао-цзюню для выплавки пилюль.
Дунму-гун склонился в поклоне, вышел из зала и на облаке направился к одной из сокровищниц Небесного двора.
— Чангэн, Чан… гэн…
Хаотянь поднялся, размял кости и, заложив руки за спину у края стола, уставился на медленно вращающиеся звезды под куполом зала Линсяо.
— На какого мастера учения Жэньцзяо указывает это даосское имя? У Тайцин-лаоши всего несколько учеников, числящихся в списках. Кто из них может быть связан с этим именем?
В пустом зале Юйди Хаотянь тихо бормотал себе под нос, но медленно плывущие по полу облака не могли дать ему ответа.
Внезапно Его Величество о чем-то вспомнил. Он еще раз внимательно перечитал прошение Ли Чангэна, а затем достал другие доклады и принялся их сравнивать.
Вскоре глаза Юйди блеснули. Он взял чистый кусок шелка и быстро начертал на нем несколько строк.
Затем Его Величество позвал чиновника, ожидавшего снаружи, и с помощью бессмертной силы направил исписанный шелк вниз.
— Объяви всем чинам Небесного двора: отныне, кто бы ни подавал прошение, оно должно быть оформлено по этому образцу. За любую ошибку — лишение жалованья из заслуг-гундэ на десять лет.
Стоило словам Юйди прозвучать, как чиновник внизу поспешно склонился, принимая приказ.
В этот самый миг золотой луч промелькнул сквозь золотую жемчужину на вершине зала Линсяо и исчез в небесах.
Юйди, разумеется, понимал, что произошло.
Его слово было произнесено, и Небесный Путь отозвался: за установление «образца прошений» на Бога Морей Южного моря были ниспосланы заслуги-гундэ.
Заслуги сгустились в видимый золотой свет, и эта сила была отнюдь не малой.
Юйди усмехнулся. Ему казалось, что таких заслуг выдали прискорбно мало.
Жаль, что он, будь он хоть самим Небесным Императором, не мог по своей воле распределять заслуги-гундэ, иначе он точно не проявил бы и тени скупости.
В то же время, на борту сокровища-корабля, который еще не покинул пределы Восточного Континента Божественного Начала, вокруг тела Ли Чангэна внезапно разлилось золотое сияние.
Он мгновенно открыл глаза, и его магическая сила всколыхнула полы халата, быстро скрывая золотой свет…
Что за чертовщина?
Ли Чангэн заглянул внутрь себя и увидел, что вокруг его изначального духа сияет золотой свет — его духовный человечек целиком купался в пруду заслуг-гундэ!
Эти внезапно возникшие заслуги были во много раз чище тех, что он собирал раньше через подношения благовоний!
Это…
Неужели Юйди уже увидел его прошение и специально ниспослал награду?
Ли Чангэн быстро принялся переплавлять эти заслуги. Вслед за трусами-шортами он начал облачать своего маленького изначального духа в короткую жилетку.
Индекс безопасности жизни мгновенно вырос на три десятитысячных!
Во время этого процесса Ли Чангэн был предельно напряжен, проверяя всё вокруг бессмертным чутьем.
К счастью, недавняя странность не встревожила никого на корабле.
Семь камней обнаружения, спрятанные в разных местах на его теле, так и не засветились.
В двенадцати чжанах от него, в другом углу задней палубы, Юцинь Сюанья пребывала в глубокой медитации.
Ли Чангэн подумал и решил не предпринимать лишних действий, сосредоточившись на усвоении внезапно пришедшей силы заслуг.
«Его Величество Юйди… чересчур щедр!»
Ли Чангэн восхитился, понимая, что эти заслуги достались нелегко — это была награда за план, охватывающий судьбу всего рода Драконов.
Очевидно, еще не вступив официально в ряды небожителей, он в чем-то явно заблуждался…
Ли Чангэн быстро осознал и другую проблему.
Если заслуги снизошли напрямую, почувствовал ли это Юйди?
Если из-за этого его личность будет раскрыта, это станет скорее бедой, чем удачей, и радоваться будет нечему.
«Нужно придумать способ, чтобы Бумажный даос мог временно хранить силу заслуг, и чтобы в будущем, когда дедушка Небесный Путь будет выплачивать жалование, он перечислял его на этот дополнительный счет…»
***
- Цзинь шан тянь хуа (锦上添花, jǐn shàng tiān huā) — украшать парчу цветами; делать и без того прекрасное ещё лучше. ↩︎
- Сюэ чжун сун тань (雪中送炭, xuě zhōng sòng tàn) — посылать уголь во время снегопада; оказывать помощь в самый критический момент. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
