Глава сто пятьдесят восьмая. Почему здесь Морской Бог?
— У тебя с Великим монахом Сюаньду завязалась неплохая кармическая связь. По крайней мере, Великий монах Сюаньду знает твоё имя, и в будущем это может стать твоим шансом.
Ую-даожэнь говорил мягким голосом, и в его глазах читалось легкое предвкушение.
Услышав слова главы, Ли Чаншоу втайне облегченно вздохнул…
Оказывается, речь шла о глиняных фигурках для брака и той пилюле Шести Превращений для укрепления ян.
Ли Чаншоу невозмутимо склонил голову в знак согласия.
На самом деле Великий монах Сюаньду не просто узнал имя Ли Чаншоу, но и взвалил на его плечи огромное дело, а после…
От него не было больше ни единой вести…
Ую-даожэнь продолжал сокрушаться:
— Чаншоу, Великий монах — это истинно великое могущество, чье величие не имеет равных в эту эпоху. Хотя я и являюсь главой секты Дусянь, обладаю плодом Дао долголетия и культивацией, позволяющей избегать малых бедствий, но в сравнении с такими великими личностями я отстаю не менее чем в тысячу, а то и в десять тысяч раз. Золотое Бессмертие — всего лишь это, и ничего более. Кхе, кхе-кхе!
Ли Чаншоу участливо спросил:
— Глава, Ваша рана так и не затянулась?
— Ничего страшного, пустяковая рана, через несколько сотен лет сама собой восстановится, — Ую-даожэнь махнул рукой. — Практикуй здесь, а я пройдусь повсюду, посмотрю. Эх, и что же происходит? Столько лет прошло, а в нескольких ветвях нашего учения Жэнь никак не удается унять это поветрие поиска даосских спутников.
Ли Чаншоу промолчал.
«Неужели Вы так ни разу и не заподозрили, что во всем этом есть какой-то подвох?»
Глядя в спину уходящему главе, Ли Чаншоу некоторое время размышлял.
Если господин Святой действительно поручил ему найти способ предотвратить конфликт между двумя другими учениями, то его собственный глава — вполне подходящий кандидат на роль… рупора!
Цзю У и Цзю Цзю тоже были на этом сокровищном корабле, но все распорядители и сопровождающие истинные бессмертные несли дозор в разных частях судна и не приходили повидаться с Ли Чаншоу.
Помимо старшего дяди-наставника Цзю У, здесь также была распорядительница Пика Даньдин — Лю Фэйсянь…
Если позже действительно понадобится, чтобы глава подал голос, Ли Чаншоу просто переговорит с дядей Цзю У, чтобы тот уладил дело с Лю Фэйсянь, а та, в свою очередь, обратилась к главе с советом.
В такой системе звеньев, пока каждый уровень работает исправно, чем больше слоев, тем в большей безопасности находится первоисточник — Ли Чаншоу.
А если не делать так, то неужели он должен сам выйти вперед и убеждать всех силой логики?
На собраниях такого масштаба даже обычные небесные бессмертные не имеют права голоса.
Если возникнет спор между двумя учениями, и какой-нибудь безвестный юный ученик насильно вылезет вперед, чтобы поучать толпу авторитетов трех учений, которые с древних времен прозябали в трех мирах…
Это какой же нелепостью нужно обладать и сколько медвежьих сердец и желчных пузырей главного героя нужно съесть1, чтобы решиться на такое!
Скорее всего, не успеет он закончить и фразы, как какой-нибудь вспыльчивый старейшина одного из учений прихлопнет его ладонью, а после, ругаясь, добавит:
«Чей это ученик так не соблюдает правила?!»
Поэтому показываться напрямую — абсолютно невозможно; по собственной воле бросаться в гущу событий — тем более исключено.
Ли Чаншоу мог лишь пообещать, что если мастера двух учений действительно ввяжутся в драку, то перед тем как дать деру, он предупредит адептов учения Жэнь и в глубине души громко воззовет к имени того самого человека.
…
Войдя в пределы Чжуншэньчжоу, сокровищный корабль намеренно поднялся чуть выше. На носу судна выставили знак секты Дусянь, а глава выпустил свою ауру Золотого Бессмертного.
Даже при этом, встречая горы или озера, явно окутанные великими массивами, корабль секты Дусянь заранее обходил их стороной.
Секта Дусянь была довольно известна в Дуншэншэньчжоу, но в величественном Чжуншэньчжоу, где «тигры притаились, а драконы свернулись кольцом»2, она считалась лишь посредственной бессмертной сектой, а в иерархии сект трех учений и вовсе занимала место ниже среднего… самого что ни на есть ниже среднего.
Разве что тылы у них были крепкие — за ними маячила тень старшего брата учения Жэнь.
Корабль летел без остановок, плывя на запад по облачным путям. Ли Чаншоу, впервые оказавшийся в Чжуншэньчжоу, наконец расширил свой кругозор.
Пронзая облака у края небес, в компании звезд и луны ночной.
Бескрайние воды дышали туманом, реки бурлили у тысячи берегов.
Стоит упомянуть…
Тот факт, что глава в тот день добровольно уступил свои покои двум молодым ученикам для решения «неотложных дел», стал доброй историей среди участников поездки.
К счастью, в тот день не случилось других поводов для смеха, и корабль не испытывал заметной тряски; Ван Ци, избавившись от действия снадобья, вместе с Лю Яньэр спрятался в углу, не смея от стыда показаться людям на глаза.
После двадцати одного дня полета сокровищный корабль секты Дусянь наконец вошел в зону в тридцать тысяч ли от ворот Цзиньгунмэнь. Облачные пути в небесах постепенно становились оживленнее, всё чаще попадались странные вещи…
То огромные птицы с размахом крыльев в тысячу чжанов медленно проплывали в вышине;
То целую гору вырывали с корнем и использовали как корабль — её склоны были окутаны сиянием бессмертного света, то и дело пронзавшим белые облака…
Увидев это, Ли Чаншоу некоторое время втайне наблюдал. Эта штука была именно тем, чем должен стать его «План скитаний Пика Сяоцюн» на начальном этапе завершения!
Когда до «площадки» Собрания истоков трех учений оставалось восемь тысяч ли, на облачных дорогах сверху, снизу, слева и справа уже виднелось множество фигур.
Хотя до начала собрания оставалось еще полгода, многие секты предпочли прибыть заранее, чтобы выразить свое почтение к этому событию.
Когда кораблю секты Дусянь оставалось всего тысяча ли до места проведения, случилось ожидаемое…
Снова возникли облачные заторы.
Бессмертное восприятие Ли Чаншоу охватило площадку собрания. Это была правильной формы круглая низина, казалось, созданная ударом божественной техники.
На дне низины располагалось озеро, источающее духовный свет, на поверхности которого плавали золотые лотосовые террасы.
Вдоль берега были расставлены циновки для медитации, и издалека их общее расположение напоминало распускающийся цветок лотоса…
В этот раз количество прибывших от каждой секты было ограничено — не более ста человек от каждой, поэтому от секты Дусянь прибыло всего девяносто девять.
Нынешнее Собрание истоков трех учений проводилось совместными усилиями пяти сект: двух от учения Цзе, двух от учения Чань и одной от учения Жэнь.
Хотя учение Жэнь в общей сложности имело лишь шесть сект, места, отведенные для них, занимали шестую часть всей площадки.
Поэтому, даже не обладающая большой силой секта Дусянь получила неплохое место для обзора, совсем рядом с тем духовным озером.
Когда корабль секты Дусянь находился в нескольких сотнях ли от места сбора, навстречу им на облаках вылетели с десяток фигур.
Прибывшие для встречи, разумеется, принадлежали к ветви учения Жэнь и представляли одну из пяти сект-организаторов собрания, название которой было просто Сяояо.
- 熊心主角胆 (xióng xīn zhǔjué dǎn) — ироничное видоизменение идиомы «медвежье сердце и леопардовая желчь», означающей безрассудную храбрость, с добавлением «желчи главного героя». ↩︎
- 虎踞龙盘 (hǔ jù lóng pán) — «тигр притаился, дракон свернулся кольцом», образное описание величественной и стратегически важной местности. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
