Ли Чаншоу изначально хотел лишь попросить Цзю У уговорить Ванцин-шанжэня вмешаться, чтобы тот обратился к секте Сяояо Сяньцзун и обсудил это дело.
У кого именно она станет ученицей — вопрос будущего.
Ванцин-шанжэнь не колебался: едва услышав от Цзю У историю о «двоюродных брате и сестре», он кивнул в знак согласия и, взяв с собой Цзю У…
Отправился прямиком к главе секты Цзи Уюю.
Сегодняшний Ванцин-шанжэнь, помимо своей обычной холодности, проявил капельку нежданного энтузиазма.
Ли Чаншоу заранее просчитал любовную линию между «свирепым и зловещим маленьким шицзу» и «невозмутимым холодным молчуном», поэтому и решил действовать через Ванцин-шанжэня.
Однако Ли Чаншоу явно недооценил, насколько близко к сердцу Ванцин-шанжэнь примет дела пика Сяоцюн!
Узнав о просьбе Ли Чаншоу, Ванцин-шанжэнь вместе с Цзю У разыскал праздного главу секты Цзи Уюя.
Цзи Уюю не раздумывал долго; он кивнул, соглашаясь, и тут же отправился на встречу с двумя Золотыми Бессмертными из секты Сяояо Сяньцзун…
Все они принадлежали к сектам учения Людей, их методы совершенствования были очень близки, и практика обмена учениками существовала и прежде, так что это дело, почти не потребовавшее усилий, сравнимых со сдуванием пыли1, было тут же улажено.
К тому же, из уважения к Ванцин-шанжэню, Цзи Уюю широким жестом распорядился…
И мгновение спустя Сюн Линли из рядовой ученицы секты Сяояо Сяньцзун превратилась в номинального ученика даоса Уюя, главы секты Дусяньмэнь.
Когда старейшины обеих сторон объявили об этом своим последователям с помощью передачи голоса, все адепты секты Дусяньмэнь уставились на Сюн Линли.
Ученицы смотрели с любопытством, на лицах некоторых учеников отразилась тревога, а иные старейшины и вовсе невольно затаили дыхание…
Они ведь только что слышали рассказ Сюн Линли!
Со стороны секты Сяояо Сяньцзун адепты почти не отреагировали; лишь несколько девушек выказали неохоту расставаться, но старейшины стадии Небесного Бессмертного, прибывшие сюда, облегченно и радостно заулыбались.
Слава богу, следующей жертвой станут не они…
«Значит…»
Ли Чаншоу посмотрел на стоявшую рядом девушку-башню.
«Я, сам того не понимая, раздобыл себе шишу, которую теперь придется опекать на нашей горе?»
— Раз глава секты взял её в номинальные ученики, по старшинству она теперь на одном уровне с Цзянь Цзиншань, наставницей Юцинь Сюаньи.
Но Ли Чаншоу быстро обнаружил в этом и пользу.
Поскольку Сюн Линли стояла рядом, она своим телом, подобным железной башне, заслоняла его от большинства любопытных взглядов, создавая вокруг него естественный тенистый уголок…
Сюн Линли крепко спала, и сила её изначального духа начала понемногу расти.
Ли Чаншоу сосредоточенно размышлял о том, как в будущем устроить и обучить Сюн Линли, а также о различных последствиях, которые может повлечь за собой это событие…
Внезапно и без предупреждения Юцинь Сюанья и Цзю Цзю поднялись почти одновременно.
Затем они обменялись взглядами и, коротко переговорив глазами, направились к Ли Чаншоу.
Другие могли не знать, но Юцинь Сюанья была уверена: у Ли Чаншоу нет никакой двоюродной сестры.
А Цзю Цзю просто нашла эту здоровенную деваху забавной и хотела подойти, чтобы потыкать пальцем в её редкие, стальные мышцы.
Однако в уши обеих «высокопоставленных участниц группы едоков пика Сяоцюн» вошла передача голоса:
— Я всё подробно объясню по возвращении, а пока не подходите, чтобы… она случайно не задела вас.
Юцинь Сюанья тут же замерла, кивнула Ли Чаншоу и села обратно на свой коврик.
Цзю Цзю же, теребя мочку уха, небрежно подошла поближе и внимательно оглядела Сюн Линли.
Неизвестно, о чем подумала эта шишу, но её глаза ярко блеснули.
Затем Цзю Цзю мимоходом бросила Цзю У:
— Пятый шисюн, ты снова похорошел.
— О? — Цзю У, вертевший в руках два флакона с пилюлями, тут же расплылся в улыбке. — Правда? А я и не заметил.
— Раз не заметил, значит, так и есть, — Цзю Цзю закатила глаза и, заложив руки за спину, вернулась на своё место.
Стоит отметить, что в тот момент, когда Цзю Цзю поднялась, она привлекла к себе не меньше взглядов, чем Юцинь Сюанья…
Воистину, люди — это великое учение Хунхуана.
…
К моменту прибытия группы из секты Дусяньмэнь до официального начала собрания оставалось ещё полгода.
Адепты всех сект, желая показать, что их обители — места достойные и чинные, прилежно сидели в медитации, стремясь постичь великое Дао и не допуская лишних движений.
И действительно, за эти полгода немало учеников смогли прорваться на новые уровни совершенствования.
Постепенно в этой котловине, у маленького озера, собиралось всё больше практиков трех учений, но шум и суета здесь так и не воцарились.
Часто можно было увидеть бессмертных долгожителей, беседующих на облаках; повсюду мелькали фигуры мастеров с обликом святых старцев, с детскими лицами и волосами белыми, как журавлиное перо, что неспешно прогуливались по краям площадки.
Как и говорила раньше Цзю Цзю, если молодые ученики упустят такую возможность, другого подобного торжества им может не представиться за всю жизнь.
Если не считать случая с Сюн Линли, за последующие несколько месяцев Ли Чаншоу не столкнулся ни с какими неожиданностями.
Сюн Линли смирно сидела рядом с Ли Чаншоу, охраняя самого лучшего в мире Бога морей.
В перерывах между тренировками Ли Чаншоу начал для неё курс «подготовки».
О «дрессуре» не могло быть и речи — столь ненадежное слово Ли Чаншоу давно вычеркнул из своих мыслей.
Первым делом он учил Сюн Линли контролировать свою силу.
Ли Чаншоу дал ей несколько фарфоровых флаконов, чтобы она медленно соскабливала узоры с их поверхности, не повреждая сам фарфор.
Если ей это удавалось, он награждал её похвальной грамотой, чтобы позже она могла привезти её в селение племени Сюн и при всех прочесть похвалу от Бога морей.
Во-вторых, он дал Сюн Линли кучу книг, не связанных с совершенствованием, чтобы она побольше читала и приобретала… ну, изящество манер.
Солнце сменялось луной, звезды тонули в облаках.
Места здесь были живописные, но за полгода созерцания однообразия у многих начало иссякать терпение.
И вот в один из дней между небом и землей возникло несколько нитей таинственных и неясных ритмов Дао2, со всех сторон донесся рев диковинных зверей, у краев котловины взмыли ввысь тысячи пестрых духовных птиц, а небесное сияние, подобно красочной парче, укрыло весь небосвод.
Три величественные фигуры, ступая по священным облакам, приближались со стороны горы Куньлунь.
Старший даос в центре с сияющим взором был не кто иной, как Чи Цзинцзы, третий ученик Юаньши Тяньцзуня из дворца Юйсюй.
По обе стороны от Чи Цзинцзы летели прославленные двенадцать Золотых Бессмертных учения Чаньцзяо.
Но едва эта троица приблизилась к месту собрания, как в десяти тысячах ли к юго-востоку появилось огромное серое облако.
Серой она была лишь потому, что белых облаков стало слишком много — они громоздились друг на друга, совершенно не пропуская свет.
На этом огромном облаке рядами стояли бесчисленные фигуры, так что с первого взгляда невозможно было даже сосчитать их количество…
Увидев это, Чи Цзинцзы и двое других старейшин учения Чаньцзяо разом переменились в лицах и немедленно достали нефритовые талисманы для связи.
Срочно зовем своих!
- 扬灰之力 (yáng huī zhī lì) — идиома, означающая крайне незначительное усилие, не большее, чем нужно для того, чтобы поднять пыль в воздух. ↩︎
- 道韵 (dào yùn) — проявление законов мироздания, ощущаемое практиками как некий мистический резонанс или ритм Дао. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
