Глава сто шестьдесят девятая. Великая Дикость слишком сложна, дороги преграждены и скользки
Если Чжао-дае продолжит и дальше так «сталкиваться с фарфором»1, дела примут скверный оборот…
Испортить нравы учения Цзе и всего учения Дао — дело малое, но что, если во время великой битвы за Список Богов Чжао Гунмин придёт на помощь Десяти Небесным Наставникам, разобьёт Гуанчэнцзы, Чи Цзинцзы, Даосин Тяньцзуня и прочих… а затем схватит их и бросит в Десять Совершенных Взаимосвязанных Построений?
— Пху, как же жестоко вы поступили! Три учения — одна семья, я к вам со всем милосердием, а вы желаете мне смерти! Это ранение не заживет и за несколько циклов юаньхуэй, идёмте со мной во Дворец Юйсюй к второму шибо, пусть рассудит!
А Цюнсяо будет стоять рядом и подплакивать…
Разве тогда всё не… пойдёт наперекосяк?
Ли Чаншоу приложил ладонь ко лбу и тихо застонал.
К счастью, вопрос со Списком Богов ещё не был решён, и Владыки Святые не поставили на нём свои подписи, так что сейчас это ещё не считалось созданием кармических причин.
Но что он мог поделать в такой ситуации?
Как ни велика Дикость, но пока Владыки Святые не вмешивались, кто мог совладать с Чжао Гунмином и Тремя Сяо?
В учении Цзе уже начали появляться перемены. Неужели ему придётся помогать и великим деятелям учения Чань, расширяя их тактический кругозор?
Это, разумеется, были лишь шутки — он и так едва успевал уклоняться от подобных дел, куда уж там вмешиваться.
Однако этот Чжао-дае…
С ним нельзя было враждовать, но и сближаться слишком сильно он тоже не смел. Про Трёх Сяо-няннян и говорить не стоило: эти дерзкие личности, способные на скрытые удары даже против Владык Святых, хоть и были верны долгу и ценили чувства, но их добродетели и удачи всё же немного недоставало.
Ли Чаншоу горько усмехнулся и мысленно озвучил про себя «дзинь»:
— Позвольте спросить, желаете ли вы активировать побочное задание по спасению Трёх Сяо? Награда за задание: Золотой Ковш Смешанного Первоначала, Ножницы Золотого Дракона-Цзяо и благосклонность Трёх Сяо. Наказание за провал задания: обращение в прах.
— Нет, десять тысяч раз нет, спасибо.
Эх…
Неизвестно, когда будет готов указ Его Величества Юйди. Нынешняя эффективность работы Небесного двора из-за нехватки истинных божеств была прискорбно низкой.
Только с этим указом Ли Чаншоу сможет получить признание Небесного Дао и официально стать Богом Моря.
Место Бога Южного моря должно быть должностью истинного бога, и для Ли Чаншоу это станет первым спасительным талисманом в грядущем великом бедствии Богов.
Внезапно ветер донёс до него звуки чтения сутр с причудливым акцентом:
— Истинный закон Неба и Земли, где добродетель есть основа…
В это время на Собрании Истоков Трёх Учений несколько старых даосов в царстве Золотого Бессмертного восседали посреди малого озера, по очереди разъясняя Великое Дао Трёх Учений.
Ли Чаншоу не осмеливался вслушиваться — если вдруг это вызовет озарение… будет нехорошо.
Судя по всему, Собрание Истоков Трёх Учений продлится ещё довольно долго.
История с птичьими клетками мастера Фа завершилась после того, как Ли Чаншоу уничтожил «последние» две клетки, развеяв их прах на месте.
Однако работа Ли Чаншоу по устранению последствий не прекратилась.
Когда Чжао Гунмин и Цюнсяо покинули храм Бога Моря, Ли Чаншоу отправился поблагодарить главу школы Цзи Ую и по собственной инициативе доложил, что старший Юньчжунцзы одарил его множеством сокровищ в драгоценном сосуде…
Цзи Ую, будучи лишь номинальным главой малого ответвления великого учения, разумеется, не стал бы посягать на сокровища своего младшего ученика.
Хотя, конечно, немного завидовал.
Цзи Ую не забыл, перемежая слова кашлем, наставить Ли Чаншоу: сокровища — лишь внешнее, а собственное самосовершенствование — вот корень всего.
Ли Чаншоу непрестанно соглашался.
Среди духовных артефактов, подаренных Юньчжунцзы, были защитные одеяния и сапоги, а также украшения вроде нефритовых подвесок и ожерелий — всё в мужском стиле.
Среди них была копия Кисти Судьи уровня духовного артефакта. Её мощь была весьма впечатляющей, и она давала неплохую прибавку к основной божественной способности Ли Чаншоу — «Сецзин чэнфа»2.
Ли Чаншоу очень полюбилась эта поддельная Кисть Судьи, и он сделал её своим «основным оружием».
Вещи, вышедшие из рук Юньчжунцзы, всегда были высшего качества!
Предметом, который по праву мог называться артефактом Хоутянь, была маленькая пагода. Она могла захватывать людей, подавлять демонов, а также использоваться как кирпич, чтобы бить врагов.
Ли Чаншоу подумал и решил, что сейчас снабжать бумажного даоса артефактом Хоутянь было бы слишком расточительно…
Вот когда у него накопится больше таких сокровищ, тогда и придет время вооружать армию бумажных даосов.
— Брат, я дочитала.
Сидевшая рядом на «матрасе» Сюн Линли послушно подала Ли Чаншоу бамбуковые свитки.
Ли Чаншоу улыбнулся и дал ей пилюлю, успокаивающую дух и утоляющую голод, передав мысленно:
— В этом месте тебе придётся немного потерпеть. Когда собрание закончится, я позволю тебе наесться вдоволь.
— Всё в порядке, брат, Линли не голодна, — пробормотала она, запихивая пилюлю в рот, и не удержалась от зевка.
Вскоре снова раздался громоподобный храп…
Медитировавший неподалёку Цзю У проснулся, приоткрыл один глаз и, поскольку их разделяла альпийская горка, начал разговор мысленно:
— Чаншоу, я всё хотел спросить тебя: не задумывался ли ты о спутнице на Пути Дао?
Ли Чаншоу спокойно ответил:
— Ученик всем сердцем предан Великому Дао, мысли о спутнице меня не занимают. Шибо, после того как Вы приняли пилюлю Мужественного сердца, как Ваши отношения с Цзю Ши-шибо?
— В согласии и гармонии, весьма недурно, — тихо рассмеялся Цзю У. — Чем плоха спутница на Пути Дао? Разве что поясница устаёт. Если твоё совершенствование зайдёт в тупик, рядом будет тот, кто поддержит; если почувствуешь одиночество на пути бессмертия, будет тот, кто позаботится. Разве не хорошо иметь попутчика на этом пути?
Ли Чаншоу с улыбкой ответил:
— Когда мой путь Дао станет мирным и долгим, когда достигну я определённости в Великом Дао и впереди у меня останутся лишь безмятежные века и бесконечные годы, тогда я и подумаю, с кем разделить этот путь.
— В то время, боюсь, рядом с тобой уже никого не останется! — с некоторым недовольством возразил Цзю У. — Все заклинатели стремятся к пути долголетия, но разве его так легко достичь? Таких счастливчиков один на десять тысяч.
Ли Чаншоу тихо посмеивался и уже собирался в ответ посоветовать Цзю У-шибо уделять больше времени совершенствованию, как вдруг почувствовал легкое волнение в сердце.
Что же сегодня за день такой?
Не успели уйти Чжао Гунмин и Цюнсяо, как явился Дунмугун.
Ли Чаншоу бросил Цзю У фразу «ученик приступает к практике» и перенёс половину своего сознания в бумажного даоса в облике старого небожителя.
…
Состояние Дунмугуна сегодня казалось… не совсем обычным?
У этого высокопоставленного сановника Небесного двора глаза были тусклыми, а походка — неуверенной.
Увидев бумажного даоса Ли Чаншоу, Дунмугун не стал тратить время на приветствия и даже не взглянул на карту сокровищ. Он лишь сложил руки в приветствии, вздохнул и начал излагать указ Его Величества Юйди.
Содержание указа было довольно простым: наградить Ли Чаншоу и полностью доверить ему дело о «восхождении рода драконов на Небеса».
- Пэнцы (碰瓷, pèngcí) — «сталкиваться с фарфором», вид мошенничества, при котором злоумышленник намеренно подстраивает несчастный случай, чтобы вымогать компенсацию за якобы разбитую ценную вещь. ↩︎
- Сецзин чэнфа (写经成法, xiě jīng chéng fǎ) — «записывать каноны, создавая законы», мистическая техника, позволяющая воплощать написанный текст в магическое действие. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
