Глава 178. Многослойные уловки Шоу
— Даою2, пожалуйста, задержитесь!
Услышав этот призыв, Вэньцзин-даожэнь сначала не хотела обращать внимания. У неё даже промелькнула мысль поглотить этого старого даоса стадии Небесного Бессмертного, чтобы успокоить нервы.
Но в этот момент Вэньцзин-даожэнь не знала, ушли ли те Трое Свирепых из учения Цзе, и на душе у неё было неспокойно.
Она невольно начала подозревать, что этот прилетевший старый даос мог быть подослан теми тремя специально, чтобы проверить, осмелится ли она рассказать о случившемся…
Вэньцзин-даожэнь закрыла глаза и тихо вдохнула, с трудом подавляя гнев.
Тот, кто стоит под чужой стрехой, вынужден склонять голову!
Она сама не была противницей Чжао Гунмину и Цюнсяо, поэтому ей оставалось лишь выбрать спасение собственной жизни как высший приоритет.
И вот, перед лицом старого даоса, прибывшего её «проверить», Вэньцзин-даожэнь приняла жалобный и беззащитный вид…
Возможно, из-за того, что обида была слишком велика, в глубине души Вэньцзин-даожэнь зрели пессимизм и подавленность. Перед её глазами то и дело всплывала сцена, как Трое Свирепых из учения Цзе только что подстроили ей пэнцы1…
Называли их «Тремя Свирепыми», но на деле это имя не соответствовало действительности.
В конце концов, по-настоящему свирепыми были только двое, а тот маленький истинный бессмертный, притворившийся прохожим, явно был просто помощником, которого Чжао Гунмин и Цюнсяо притащили с собой!
При мысли об этом маленьком истинном бессмертном гнев Вэньцзин-даожэнь вспыхнул с новой силой…
Каждый встречный смеет творить бесчинства на её голове!
Тот тип притворился прохожим, схватил её за руку и лицемерно закричал:
— Ой-ой-ой, даою, так нельзя! Ой-ой-ой, так изранить человека — как же так можно?
Эти слова явно говорили ей: «Мы тебя прижали, признай поражение, даою!»
Тьфу!
У людей из учения Цзе сердца грязные!
Даже у такого неприметного маленького истинного бессмертного сердце тоже грязное!
По сравнению с этими людьми из учения Цзе, те мастера западного учения, что днями напролёт думают, как бы подкопаться под основы врат Дао и втайне строят козни против трёх учений, — сущие благодетели, что истощают свои силы и приносят себя в жертву ради великого освоения Запада Изначального Хаоса!
А дети из её собственного рода — это просто мальчики и девочки, омытые в священных водах небесного духа!
Особенно когда Вэньцзин-даожэнь вспоминала…
— Я, великая королева, явно признала поражение, а они, на удивление, ничего не сделали с этой королевой!
Вот что было самым обидным!
Трое Свирепых лишь забрали кучу бесполезных драгоценных материалов и духовных камней. Та Цюнсяо заставила её облачиться в это длинное платье и отчитала за то, что она портит нравы Изначального Хаоса и мешает совершенствованию простодушных мужчин из учения Цзе.
Затем они заставили её принести клятву Великого Дао и просто так отпустили…
За кого они её принимают?!
Неужели она, Вэньцзин-даожэнь, не заслуживает того, чтобы учение Цзе нацелилось на неё? Неужели она не стоит того, чтобы её принудили сделать что-то более значимое?
Неужели её жизнь стоит всего лишь кучки духовных камней и материалов?
Брань западного учения!
Бог знает, через что она прошла!
Чем больше Вэньцзин-даожэнь думала об этом, тем сильнее становилась её тоска. Ей хотелось разразиться проклятиями, но она вспомнила о клятве Великого Дао, которую её только что заставили принести…
Эта клятва…
Каким же коварным, хитрым, изворотливым и предусмотрительным злым духом нужно быть, чтобы составить такой шаблон клятвы Великого Дао!
Чего добивались бессмертные учения Цзе, провернув против неё эту интригу?
Били по горе, чтобы напугать тигра?
Или просто случайно наткнулись на неё и решили поиздеваться ради забавы?
Забава…
Она, Вэньцзин-даожэнь, пусть и не была на самой вершине в Изначальном Хаосе, но определённо считалась личностью с великими магическими способностями, и вот так просто она стала забавой для свирепых людей из учения Цзе…
За столько лет Вэньцзин-даожэнь обвела вокруг пальца бесчисленное множество существ, и те, кто видел её или знал её имя, в основном уже мертвы.
Однако сегодня, встретив настоящих мастеров интриги, она осознала, насколько огромна пропасть между ними…
Недаром одни могут стать учениками святого учения Цзе, а она — всего лишь кровавое лезвие в руках святых западного учения…
При этой мысли Вэньцзин-даожэнь самолетально усмехнулась, и вдруг на неё нахлынуло уныние.
Не совладать, неизбежно проиграю — стоит ли и дальше противостоять вратам Дао?
Она всё время хлопотала ради западного учения, а взамен получала лишь крохи заслуг от фимиама…
Действительно ли ей небезразличны соплеменники, удерживаемые западным учением?
Если спросить себя, то вряд ли.
В прошлый раз, когда её соплеменников истребил род драконов, она не особо горевала, просто разозлилась на то, что её обставила группа глупых ящеров.
Но если этих соплеменников не станет, то и её существование в этом мире потеряет всякий смысл, она станет подобна одинокому призраку, приплывшему из глубокой древности.
Три учения, Запад, Небесное Дао, великие перемены, заслуги, борьба великих учений…
Ха-ха…
В конечном счёте, какое всё это имеет отношение к ней, Вэньцзин-даожэнь?
Посмейся над тщетностью десяти тысяч лет трудов, вздохни о непостоянстве Великого Дао.
Уж лучше уйти в Море Хаоса, скрыться от поисков святых и найти тайное место для совершенствования.
Если бы ей повезло найти одно или два племени существ Хаоса со слабой силой или осколки Изначального Хаоса с живыми существами, затерянные в Море Хаоса, она всё равно могла бы оставаться госпожой королевой…
И вот Ли Чаншоу увидел:
Вэнь-даожэнь, которая должна была быть неописуемо свирепой, вдруг явила слабую, тоскливую улыбку. Она стояла, запрокинув голову к лазурному небу, и взгляд её был полон глубоких чувств.
Он услышал, как эта Вэнь-даожэнь заговорила и совершенно спокойным тоном передала старому даосу, находившемуся в нескольких сотнях ли:
— Даою, тебе не нужно подходить. Ваша клятва Великого Дао уже составлена настолько безупречно, неужели вы всё ещё опасаетесь мести с моей стороны в будущем?
И вправду!
Ли Чаншоу горько усмехнулся про себя. Эту Вэнь-даожэнь действительно «обставили» старик Чжао и фея Цюнсяо!
Старик Чжао и фея Цюнсяо не убили её на месте, вероятно, потому что не знали её истинного происхождения…
Если присмотреться сейчас, эта Вэнь-даожэнь была красавицей.
Жаль только…
В глазах Ли Чаншоу, будь эта Вэнь-даожэнь хоть краше Хэнъэ-сяньцзы, чья красота «первая в трёх мирах и в пятёрке лучших за всю историю», она всё равно оставалась лишь свирепым существом Изначального Хаоса о шести ногах!
Продолжая приближаться к Вэнь-даожэнь, Ли Чаншоу не успел ответить, как она снова передала голос, на этот раз с некоторым волнением:
— Даою, хватит! Неужели я совсем лишена чести? Вы зашли слишком далеко в своём притеснении! Да, я не могу тягаться с вами, но разве я не могу просто спрятаться? Я сейчас же покидаю Изначальный Хаос, теперь-то вы довольны!
Ли Чаншоу: …
Разве её просто не «обставили» один раз? Отчего вдруг такая ненависть к жизни?
Он и Вэнь-даожэнь несколько раз вели заочные сражения. Одно время он считал её самой опасной скрытой угрозой, и «защита от комаров» стала его главной заботой при каждом выходе в свет.
Будучи противниками, Ли Чаншоу, основываясь на стиле её действий в нескольких случаях, более-менее понимал её методы.
В этот момент нельзя было исключать вероятность того, что Вэнь-даожэнь просто разыгрывает спектакль;
- пэнцы (碰瓷, pèngcí) — «сталкивание фарфора», вид мошенничества, при котором злоумышленник намеренно подстраивает аварию, чтобы вымогать компенсацию. ↩︎
- даою (道友, dàoyǒu) — «собрат по Дао», вежливое обращение между заклинателями. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
