Глава сто девяносто седьмая. Преисполненная злобы совесть
Кристальный дворец Восточного моря, в его великолепном, богато убранном зале.
Разнообразные декоративные рыбы и звери неспешно проплывали снаружи, повсюду окружая дворец.
Старец с головой дракона полулежал на драгоценном троне. Несколько красавиц — морских дев — стояли подле него, обмахивая веерами и мягко массируя ноги. Неподалеку, за двумя колоннами из белой яшмы, более десяти морских дев играли на различных музыкальных инструментах, созданных из духовных сокровищ…
Так начинался и так заканчивался обычный день Царя драконов.
Стайка декоративных рыбок снаружи внезапно брызнула в стороны. Лазурный дракон опустился перед входом и превратился в юношу с чистыми чертами лица. Подхватив полы парчового халата, он быстрым шагом вошел в зал.
— Отец! Ваш подданный и сын Ао И просит аудиенции!
— М-м? — Царь драконов Восточного моря будто только что проснулся. Он приоткрыл глаза, превратив их в узкие щелочки, и лениво взмахнул рукой.
Морские девы поспешно удалились. Ао И подошел к трону и низко поклонился.
Когда в зале никого не осталось, несколько военачальников рода драконов, охранявших вход, активировали защитную формацию дворца.
Царь драконов медленно сел прямо. На его драконьем лике читалась легкая тень томления и усталости…
— Что у тебя за дело, сын мой?
— Отец… — Ао И на мгновение лишился дара речи, а затем горько усмехнулся. — Полмесяца назад вы поручили мне расследовать дело об убийстве сородичей в храме Морского Бога в городе Аньшуй. К этому дню я все выяснил. В этой жемчужине поглощения душ сохранился осколок памяти, в котором можно увидеть того, кто плел интриги за нашей спиной!
С этими словами Ао И поднес жемчужину поглощения душ и с помощью бессмертной силы передал ее Царю драконов.
Тот взял жемчужину, прикрыл глаза, сосредотачиваясь, и вскоре едва заметно кивнул, после чего раздавил артефакт в пальцах.
Ао И опешил и поспешно воскликнул:
— Отец, зачем?!
— Теперь мне об этом известно.
— Но, отец, если доказательство уничтожено…
— Ха-ха, глупый сын.
Царь драконов с улыбкой махнул рукой:
— Ступай. Побудь подольше со своей… этой…
— Сиси…
— Да, побудь с ней подольше. До своей свадьбы можешь не слишком беспокоиться об этих делах рода.
Царь драконов снова откинулся на спинку трона и лениво напутствовал:
— Помни, время от времени находи подходящий повод и посылай дары тому Главе учения. Если у него будут какие-либо просьбы — соглашайся. Ни в коем случае не позволяй вашей дружбе остыть. Вот что сейчас важнее всего.
Ао И ничего не понял, но, вспоминая их разговор, он осознал, что на этот раз слова и мимика отца были на редкость… выразительными.
— Слушаюсь. Позвольте мне удалиться.
Царь драконов махнул рукой и больше ничего не сказал. Казалось, он уже погрузился в глубокий сон, послышалось даже легкое посапывание.
После ухода Ао И морские девы вернулись: кто-то принялся играть, кто-то — массировать ноги.
Старый Царь драконов едва заметно улыбнулся, а затем тихо вздохнул и продолжил этот простой и скучный распорядок дня правителя драконов.
«Почему отец не позволил продолжать расследование?»
С выражением недоумения на лице Ао И шел по крытой галерее, устланной жемчугом, наслаждаясь роскошным… массажем стоп.
Он действительно не понимал.
За эти полмесяца усиленных поисков и расследований, действуя так, как советовал Глава учения-гэгэ — следуя по лозе, чтобы найти тыкву1, — он выявил целую группу неспокойных, мятежных драконов внутри рода.
Почему же…
Вернувшись в свои покои, Ао И посмотрел на Цзян Сиси-эр, которая весело играла с несколькими морскими девами, и в его сердце всплыло наставление Главы учения.
«Если в чем-то сомневаешься, посоветуйся со своей спутницей Дао…»
Ао И слегка покачал головой и не стал их беспокоить. Он направился в боковой зал, где обычно занимался самосовершенствованием, и погрузился в тихую медитацию.
На душе все равно было неспокойно.
Духовное сознание Ао И погрузилось в главный храм Морского Бога в городе Аньшуй. Он только собрался заговорить со своим Главой учения, как вдруг обнаружил…
В заднем покое двое старцев пили чай и беседовали.
Старика, сидевшего на главном месте, Ао И, разумеется, узнал — это был бумажный даос Главы учения.
«Должно быть, это воплощение, дарованное Великим монахом Сюаньду, иначе как бы оно обладало силой ступени Небесного Бессмертного?»
Хотя Ао И не спрашивал напрямую, ответ на этот вопрос казался ему очевидным.
А вот второй старец выглядел незнакомым.
Его уровень культивации был весьма высок — чувствовалось давление Золотого Бессмертного. При этом в облике его читалось благородство, а манера речи и поведение были незаурядными.
Прислушавшись, Ао И понял, что сейчас они обсуждают дела рода драконов…
Он услышал, как бумажный даос Главы учения вздохнул.
— Эх, положение рода драконов сейчас становится всё труднее.
— Верно, на Небесах об этом тоже слышно, — вздохнул другой, незнакомый старец. — После того как вы, Морской Бог, доложили об этом деле, Его Величество тоже сильно обеспокоен. Драконы — великий род четырех морей, и Его Величество намерен привлечь их на свою сторону, но, к сожалению, они слишком горды. Боюсь, какой бы божественный пост им ни предложили, они не будут довольны. К тому же, хоть в Небесном чертоге и много свободных мест, невозможно отдать роду драконов сразу несколько — на то должно быть признание Небесного Дао.
— Время еще не пришло, — вздохнул Ли Чангэн. — Величие Его Величества пока не проявлено в полной мере, да и спесь у драконов действительно слишком велика. Мугун, а есть ли у Его Величества Юйди какие-то пристрастия?
— У Его Величества не так много пристрастий, — покачал головой Дун Мугун. — Ныне Его Величество видит своим долгом следовать Небесному Дао, поддерживать школы Дао, совершенствовать Небесный чертог и трудиться на благо всех живых существ Трех Миров. Его Величество каждый день усердно трудится2; если он не занят государственными делами, то находится на пути к их решению.
Говоря это, Дун Мугун понизил голос и прошептал:
— В последнее время Его Величество даже в сторону Яочи заглядывает реже.
Ли Чангэн немного помолчал и непринужденно перевел тему.
Обсуждать личную жизнь Его Величества Юйди было бесполезно.
Как только духовное сознание Ао И появилось, Ли Чангэн, разумеется, это почувствовал. Сегодня так совпало, что Дун Мугун пришел именно в тот момент, когда здесь оказался Ао И.
Ли Чангэн немедленно передал Мугуну несколько мысленных наставлений.
Почти всё, что только что сказал Дун Мугун, за исключением фразы о том, что Юйди стал реже посещать Яочи, на самом деле было продиктовано Ли Чангэном.
Ничего не поделаешь, Ли Чангэн боялся, что Мугун скажет что-нибудь не то, и в его словах проскользнет недовольство или презрение к драконам.
Дун Мугун украдкой взглянул в сторону статуи Ао И, обменялся с Ли Чангэном еще парой вежливых фраз, забрал его доклад и откланялся.
Когда Дун Мугун ушел, Ли Чангэн еще не успел вернуть этого бумажного даоса в подземное хранилище, как Ао И уже с воодушевлением отправил запрос на общение духовными сознаниями…
Как только они встретились в туманном мире снов, Ао И не удержался от вопроса:
— Глава учения-гэгэ, неужели тот почтенный муж только что был самим Дун Вангуном из Небесного чертога?
Ли Чангэн с улыбкой кивнул, и в его глазах промелькнула искра веселья.
Не зря в прошлой жизни часто говорили: «Если преуспел в актерстве, становись режиссером». Быть режиссером, сценаристом и реквизитором одновременно действительно гораздо сложнее, чем просто быть актером.
Пробеседовав с Ао И полчаса, Ли Чангэн отозвал духовное сознание.
Он склонил голову, закончив создание нескольких основ для магической формации, рассортировал драгоценные материалы, которые предстояло переплавить в следующий раз, и только после этого покинул тайную комнату внутри горы. Прогуливаясь вокруг алхимической лаборатории, он тщательно обдумывал слова Ао И…
«Этот Старый Царь драконов тоже личность непростая».
Ли Чангэн задумчиво хмыкнул, решив, что этот Старый Царь драконов и есть по-настоящему понимающий человек: находясь в самой гуще событий, он умудряется оставаться непоколебимым, словно гора Тайшань, и наблюдать за всей картиной в целом.
И впрямь, мастера, сумевшие выжить с древнейших времен, — это существа, которые не выставляют свою силу напоказ…
Ну, за исключением Чжао-дае.
В будущем ему самому стоит быть осторожнее и ни в коем случае не допустить, чтобы у рода драконов возникла неприязнь к Небесному чертогу.
Царь драконов Восточного моря — старший брат среди правителей четырех морей и обладатель высшей власти в роду драконов. То, что он выбрал молчание и терпение, должно быть, вызвано не только опасениями и оглядкой на других.
Возможно, Старый Царь драконов замышляет некое великое дело…
«Если бы я был Царем драконов, как бы я спас свой род?»
- шунь-тэн-мо-гуа (顺藤摸瓜, shùn téng mō guā) — следуя по лозе, найти тыкву; образно: распутывать дело, опираясь на улики. ↩︎
- ли-цзин-ту-чжи (励精图治, lì jīng tú zhì) — усердно трудиться на благо государства. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
