Глава двести. Скорбь так велика
Непонятно почему, Цзян Линьэр смеялась-смеялась, а потом вдруг скривила губы, пробормотала «скукотища» и невозмутимо задрала голову, глядя на звездное небо.
Ли Чаншоу, бывший рядом, как раз уловил эту деталь. Вспомнив об одной пилюле, которую он задумал ранее, но так и не смог создать, он в глубине души извинился перед сяо-шицзу…
Его путь самосовершенствования был еще недолог, и накопленного опыта в создании новых пилюль ему явно не хватало…
Стоило признать, что Ао И, лишь раз нарядившись в женское платье, тут же встретил того, кто влюбился в него с первого взгляда — его индекс обаяния был весьма высок.
К сожалению, этой любви суждено было остаться безответной, подобно тому как вода течет с умыслом, но остается безучастной1.
Ао И, будучи настоящим принцем из рода Драконов и совершенствующимся учения Цзе, лишь с презрением фыркнул на это и холодно бросил:
— Прочь!
Короткий меч вышел из ножен и тут же вернулся обратно с негромким звоном. Ао И в облике Кэлээр вскочил и прыгнул в море…
Четверо охранников из рода Драконов следовали за ним по пятам, оберегая его.
А бумажный даос Ли Чаншоу в облике старухи, нахмурившись, взглянул на молодого практика стадии Небесного бессмертного и передал ему мысленное послание:
— Этот даою, моя юная хозяйка — не простая женщина. Если у тебя возникли дурные помыслы, побереги свою жизнь.
Он не мог позволить, чтобы его Второго главу учения действительно кто-то донимал.
Тут же бумажный даос в облике старухи развернулся и ушел, не забыв напоследок мысленно дать несколько наставлений Цзян Линьэр. Как и было запланировано, бумажный даос Ли Чаншоу вместе с Ао И и четырьмя мастерами рода Драконов покинули это место, быстро скрывшись в бескрайнем море.
Ао И нельзя было долго оставаться снаружи, чтобы не привлечь внимание мастеров Западного учения.
Цзян Линьэр смешалась с толпой и направилась к городу.
Стоило ей собраться уходить, как со стороны берега донесся тихий шепот. Это был тот самый растерянный юноша-практик из людей, который только что в отчаянии звал «Кэлээр» и во что бы то ни стало хотел узнать имя…
Этот парень бормотал:
— Такая необыкновенная дева и впрямь разительно отличается от обычных женщин. Стоит лишь раз взглянуть, и уже невозможно забыть. Кэлээр… Лээр… Лэ-лэ…
Цзян Линьэр даже пошатнулась и едва не вернулась, чтобы пришибить этого типа!
Но перейдем к делу.
Тем временем в морских глубинах четверо братьев Лун И, охраняя Ао И и бумажного даоса Ли Чаншоу, быстро преодолели десятки тысяч ли.
Ли Чаншоу дал Ао И несколько простых советов: пусть Ао И по возвращении договорится с Цзян Сиэр о показаниях, чтобы та придумала продолжение истории Кэлээр и никто не смог заметить подвоха…
Четверо личных телохранителей Короля драконов сейчас были предельно бдительны. Объединив усилия в технике побега, они на огромной скорости неслись с Ао И к Дворцу драконов Восточного моря.
Казалось, замедли они хоть немного, и у них за спиной тут же вырастет ученик святого из Западного учения.
Ничего не поделаешь, наслушавшись предостережений этого Бога морей, они волей-неволей начали нервничать.
Хотя их знакомство было мимолетным и они лишь вместе провернули одно небольшое дельце, доверие четырех стражей к Ли Чаншоу уже не ограничивалось простым «исполнением приказа Короля драконов».
Они на собственном опыте прочувствовали, что этот Бог морей действует куда более надежно и предусмотрительно, чем обычные мастера из людей…
Да что там люди, даже среди драконов редко встретишь столь основательную и осторожную личность!
Расставшись с Ао И и остальными, Ли Чаншоу обратил бумажного даоса в облике старухи в пепел и сменил его на обличье старого небожителя — свой основной облик Бога морей.
Он некоторое время обыскивал глубины Восточного моря, чтобы убедиться, что за Кэлээр никто не следит, а затем отправился на пустынный остров, где договорился встретиться с Цзян Линьэр.
Прибыв на место, он применил технику трансформации и спрятался в расщелине скалы.
Ли Чаншоу начал просчитывать, как Западное учение отреагирует на произошедшее…
Вероятно, это была лишь небольшая интрига. Демоны глубоководья тоже оказались втянуты в дела драконов; на сей раз Западное учение использовало всё больше и больше средств.
На самом деле, больше всего Ли Чаншоу опасался того, что в будущем Западное учение почувствует, что «тигр, на котором они едут, отказывается слезать».
Те ученики святых, что управляли планом по «укрощению драконов», вложили слишком много ресурсов, и если в итоге драконы уйдут под крыло Небесного двора, они наверняка придут в ярость и захотят раздуть дело до такой степени, что его невозможно будет уладить, тем самым потревожив двух святых Западного учения.
Эту «меру» было крайне сложно соблюсти, и для Ли Чаншоу это тоже был вызов средней величины.
В сегодняшних событиях было нечто удивительное.
Если хорошенько подумать, всё это — благие плоды, порожденные жемчужиной «Слезы прошлой жизни» Цзян Сиэр.
Цзян Сиэр подарила Линъэ ценное сокровище народа макрелей — «Слезы прошлой жизни», это была причина. Линъэ передала вещь сяо-шицзу, а когда та возвращалась в Первозданный мир, она по пути наткнулась на самозванца, выдававшего себя за Ао И.
Каждый глоток и каждое зернышко предопределены2; причины и следствия рождаются в естестве таинственного.
Ли Чаншоу мог лишь втайне восхититься изяществом этого замысла, чувствуя в душе легкое…
— Погоди!
Сердце Дао Ли Чаншоу содрогнулось, и он вовремя скомандовал себе остановиться.
Его истинное тело, сидевшее в подземной тайной комнате, открыло глаза. Он материализовал большой лазурный меч и, применив технику отсечения Дао, нанес резкий удар по собственному лбу.
Раздалось два негромких хлопка, вокруг Ли Чаншоу заструился божественный свет, закружились лепестки лотоса, и он с трудом опустился на одну малую ступень совершенствования, при этом его основа Дао стала еще более совершенной.
После этого Ли Чаншоу продолжил свои прежние размышления.
«Нужно как можно скорее посодействовать делу шицзу и Ваньцин-шанжэня. Если через шицзу дать Ваньцин-шанжэню небольшую подсказку о том, что он еще не до конца осознал, то, возможно, Ваньцин-шанжэнь достигнет стадии великого круга пика Небесного бессмертного…»
Хотя Ли Чаншоу всё еще мог подавлять собственный уровень, «пример Золотого бессмертного» для ознакомления был крайне желателен чем раньше, тем лучше…
Так он смог бы подготовиться основательнее и определить, где находится предел для укрепления его собственной основы Дао.
Если он будет полностью уверен в своих силах, ему также придется подумать, не случится ли вознесения после того, как он перенесет испытание Золотого бессмертного…
У него не было врожденных высших сокровищ для защиты, а золотое тело заслуг на данный момент сформировалось лишь на несколько пальцев, так что чем выше уровень совершенствования, тем, разумеется, безопаснее.
Спустя полдня Цзян Линьэр быстро приплыла из глубин моря и успешно встретилась с Ли Чаншоу под поверхностью пустынного острова.
К этому времени Ли Чаншоу уже подготовил план действий после инцидента с «лжепринцем драконов». Сторона драконов уже начала использовать это событие для повсеместного продвижения.
Они превратили историю любви Ао И и Цзян Сиэр в романтическую легенду в множестве версий, чтобы с ее помощью успокоить сердца обитателей четырех морей.
Роль подруги Кэлээр Цзян Сиэр, разумеется, признала.
Маленькая принцесса была смышленым бумажным человеком, и к тому же Ао И всегда мог спросить совета у Ли Чаншоу, так что в будущем никаких промахов не предвиделось.
В воде Ли Чаншоу посмотрел на свою сяо-шицзу, которая снова надела доспехи и шляпу-доули, и с улыбкой сказал:
— Позвольте мне проводить вас до ворот школы Дусяньмэнь. Я и так подверг вас опасности, заставив покинуть гору. Если с вами по дороге что-нибудь случится, мне будет действительно трудно объясниться перед моим юным другом Чаншоу.
Лицо Цзян Линьэр внезапно приняло странное выражение, и она небрежно бросила:
— Всё еще играешь передо мной? Здесь же нет посторонних.
- Люшуй юи эр люшуй уцин (流水有意而流水无情, liúshuǐ yǒuyì ér liúshuǐ wúqíng) — «у воды есть чувства, но она безучастна», образное выражение, описывающее безответную любовь. ↩︎
- И инь и чжо (一饮一啄, yī yǐn yī zhuó) — «один глоток и один клевок», идиома, означающая, что всё в жизни предопределено судьбой. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
