«Его Величество Юйди не должен отказать в этом деле».
Ли Чангшоу принял решение и уже собирался переключить сознание на бумажного даоса в городе Аньшуй, как вдруг его бессмертное сознание, постоянно наблюдавшее за сектой, уловило силуэт, летящий со стороны пика Потянь.
Аура этого человека была сдержанной, лицо — мужественным, а у висков виднелись две пряди серебристо-белых волос. Это был не кто иной, как мастер на пике стадии Небесного бессмертного, Ван Фу!
Кхм, достопочтенный Ванцин!
Неужели та «слеза прошлой жизни» действительно подействовала?
Ли Чангшоу тут же мягко улыбнулся, передал мысленное послание крепко спящей в хижине сяо-шицзу2 и, переключив сознание, принялся писать прошение.
Спустя два шичэня1;
Ли Чангшоу вылетел на облаке из алхимической комнаты. Он хотел зайти в игровую и дать Линъэ несколько наставлений касательно сяо-шицзу, но, окинув всё бессмертным сознанием, обнаружил…
Линъэ и Сюн Линли прятались в хижине и вместе, украдкой, наблюдали за тем, что происходило под ивой у берега озера.
Под ивой стоял низкий столик, на котором дымились две чашки ароматного чая. Достопочтенный Ванцин, чьим настоящим именем было Фугуй, и «крайне свирепая» сяо-шицзу сидели друг против друга.
Время от времени их взгляды пересекались, но они тут же отводили глаза: один смотрел на гладь озера, другая — на траву, и оба явно чувствовали неловкость.
Достопочтенный Ванцин сидел, скрестив ноги, в своей обычной позе для медитации, сложив руки в жесте сосредоточения.
Цзян Линьэр же сидела в женской манере, подобрав под себя ноги, и перебирала пальцами прядь волос.
Сегодня она надела длинное платье, которое, хоть и было простым, всё же подчеркивало присущую женщине хрупкость.
По крайней мере, со спины она выглядела очень даже неплохо.
— Ты…
— Я…
Они заговорили почти одновременно, их взгляды на мгновение встретились, и они снова отвернулись.
— Ты говори первый.
— Нет, ты говори…
И снова воцарилось молчание.
Ли Чангшоу приподнял бровь и, незаметно пройдя мимо, заглянул в хижину Линъэ.
Линъэ прошептала:
— Шисюн, ты пришел.
Ли Чангшоу спросил:
— Давно они так?
— Уже два шичэня, — Линъэ обреченно хлопнула себя по чистому лбу. — Чай меняли трижды, а они так и не проронили ни слова.
Сюн Линли, сидя на полу, тихо спросила:
— Бяогэ, а что это они делают?
Ли Чангшоу усмехнулся:
— Обсуждают остаток жизни и говорят о будущем.
Сказав это, Ли Чангшоу подошел к своему креслу в хижине Линъэ, поправил даосскую рясу, спокойно сел и вздохнул:
— Подобные ситуации — самые хлопотные.
Линъэ спросила:
— Шисюн, мы можем чем-нибудь помочь?
— Трудно, — Ли Чангшоу в раздумье нахмурился и передал Линъэ мысленно: — Сяо-шицзу говорит одно, а думает другое, к тому же слишком дорожит репутацией. Достопочтенный Ванцин же весь в самосовершенствовании и верит всему, что говорит шицзу. Сочетание таких характеров — сущее наказание. Когда они вместе, это похоже на хождение по натянутому канату… Сделаем так: Линъэ, когда пойдешь менять чай, как бы невзначай упомяни одну вещь.
— Что именно? — шепотом спросила Линъэ.
— Скажи…
Ли Чангшоу потер переносицу, чувствуя, что это дело требует куда больше усилий, чем интриги против Западного учения.
— Скажи, что через три дня на пике Сяоцюн состоится небольшое собрание любителей каллиграфии и живописи, и мы хотели бы пригласить достопочтенного Ванцина. На самом деле причина не важна, главное — дать достопочтенному Ванцину достойный повод приходить сюда и встречаться с шицзу.
Линъэ тут же всё поняла.
Прошло еще пол-шичэня, и Линъэ, неся свежезаваренный чай, поступила согласно плану…
Как и предсказывал Ли Чангшоу, достопочтенный Ванцин без особых колебаний кивнул в знак согласия.
А шицзу Цзян Линьэр тихо пробормотала:
— Ты разве разбираешься в живописи и каллиграфии?
Достопочтенный Ванцин с улыбкой кивнул и лишь отозвался:
— М-м.
Вскоре достопочтенный Ванцин, словно сбросив груз с души, встал и попрощался. Его удаляющаяся фигура выглядела заметно бодрее.
У Цзян Линьэр же на губах играла улыбка, которую она никак не могла скрыть. Возвращаясь в хижину, она напевала веселый мотив, который Линъэ играла вчера.
Линъэ радостно воскликнула:
— Шисюн, и вправду сработало!
— Разумеется, — Ли Чангшоу усмехнулся. — В таких амурных делах твой шисюн…
Линъэ вдруг поджала губы и, вспомнив недавний случай с «прижатием к барьеру», пробормотала:
— Шисюн, почему ты… так опытен в этом…
Ли Чангшоу спокойно ответил:
— Тот, кто стоит в стороне, видит всю картину целиком. Ты же просто запуталась, находясь внутри ситуации.
— Вот как?
Линъэ посмотрела на Сюн Линли, и та, на своем теле-башне, усиленно закивала маленькой головой.
— Бяогэ прав!
Хотя она и не знала, почему он прав… Линъэ погрузилась в раздумья; шисюн с легкостью обвел её вокруг пальца.
В этот момент у дверей хижины послышалось легкое покашливание, и в комнату, заложив руки за спину, невозмутимо вплыла «крайне свирепая» сяо-шицзу.
— Ну, это… хе-хе, Чангшоу, Линъэ! Ваша шицзу сегодня, отбросив стыд, хочет попросить вас об одном одолжении!
Ли Чангшоу поспешно встал и с улыбкой сказал:
— Шицзу, только прикажите, мы с Линъэ приложим все силы.
Линъэ тоже улыбнулась:
— Шицзу, мы поможем вам одним махом заполучить достопочтенного Ванцина!
— Хм, и зачем мне его «заполучать»?
Бросила Цзян Линьэр, и если бы не её ритмично подергивающаяся нога, можно было бы и впрямь поверить её тону.
Лицо Цзян Линьэр внезапно покраснело, и она прошептала:
— Вы двое… разве вы не дружите с Сяо Цзю? Я хотела попросить вас разузнать у неё, как… сделать так… чтобы они стали такими большими… Мне бы хоть немного до нормы дотянуть, не нужно слишком… Понимаете?
Линъэ не удержалась и прыснула в кулак, Сюн Линли склонила голову, явно не понимая, о чем речь, а вот Ли Чангшоу сохранял серьезный вид.
— Кхм, — откашлялась Цзян Линьэр, — оставляю это на вас. А мне пора практиковаться, я… я пойду.
С этими словами она, словно подхваченная ветром, умчалась и вмиг скрылась из виду.
Линъэ поспешно спросила:
— Шисюн, мы сейчас же отправимся к Цзю-шишу?
— Искать её бесполезно, — Ли Чангшоу покачал головой и передал мысленно: — Она и сама в этом ничего не смыслит. Это как с ростом Цзю У-шибо: даже если культиваторы могут закрепить свою форму, нельзя создать из ничего то, чего изначально не было — магические техники здесь не помогут.
— Это связано с врожденным телом Дао и тем, достигли ли основы Дао великого совершенства; такое не изменить по прихоти. Это как с большинством демонов-культиваторов: каких бы высот они ни достигли, они не могут изменить свою истинную природу. Однако у меня есть пара идей, которые могли бы помочь шицзу.
Линъэ изумленно воскликнула:
— Шисюн, ты и в этом разбираешься?
Ли Чангшоу на мгновение задумался и вполголоса дал Линъэ еще несколько указаний.
Так и так, сделать нужно вот это.
Слушая его, Линъэ раскраснелась, но раз шисюн говорил столь серьезно, она не посмела спорить и послушно кивнула.
- шичэнь (时辰, shíchén) — традиционная китайская единица измерения времени, равная двум часам. ↩︎
- сяо-шицзу (小师祖, xiǎo shīzǔ) — «маленький предок-наставник», уважительное обращение к старейшине, стоящему на два поколения выше в иерархии секты. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
