Глава двести шестнадцатая. Мы даже подготовили музыку для выхода
— Кто?
Молодой даос повел взглядом и, обнаружив бумажного даоса Ли Чаншоу, без лишних слов взмахнул рукой, выпуская золотой луч.
Этот золотой луч был коротким лезвием, выкованным из его истинной формы — тонких крыльев. Он почти мгновенно рассек морскую воду, пронзил пространство и оказался прямо перед лбом Ли Чаншоу!
В это мгновение Ли Чаншоу даже увидел ударные волны, возникшие, когда лезвие пронзило воду и саму материю мироздания!
Не давая ему ни единого шанса раскрыть рот, лезвие без малейшей заминки вонзилось ему в макушку…
— И откуда только выскочило это воплощение!
Молодой даос холодно фыркнул, взглянул на фигуру, которую он с легкостью разрубил надвое, и продолжил активировать кровавую жемчужину в своей руке.
Однако…
Не успел он отвести взгляд, как из левого рукава разрубленной фигуры вылетела еще одна, точь-в-точь повторяющая облик того же даоса средних лет.
Ли Чаншоу снова произнес:
— Погоди!
— Хм?
Молодой даос слегка нахмурился, и из-за его спины вновь вырвался золотой луч, в мгновение ока рассекая новую фигуру.
— Какой гомон! — ледяным тоном бросил молодой даос. Кровавая жемчужина зависла перед ним, его руки начали быстро сплетать магические печати, и сияние жемчужины неистово забурлило…
Вдруг раздался еще один громкий выкрик!
— Цзинь Чаньцзы1! Какая дерзость!
Молодой даос вздрогнул и резко обернулся к кричавшему. В его узких глазах застыла ледяная жажда убийства.
Да когда же это закончится!
Тела даоса, которого он убил дважды, уже исчезли, но сейчас у края формации стоял все тот же мужчина средних лет.
Присмотревшись, он понял — снова воплощение…
Цзинь Чаньцзы слегка нахмурился и прекратил свои действия. В его взгляде появилось недоверие, а прежнее пренебрежение исчезло.
Те, кто знал его, звали его просто Цзинь Чань; именем Цзинь Чаньцзы его называли лишь двое Владык-основателей учения.
Цзинь Чаньцзы холодно спросил:
— Ты… кто такой?
«Наконец-то заговорил…»
Ли Чаншоу внутренне содрогнулся. Почему прошлая инкарнация этого белого и пухлого монаха была из тех типов, что суровы на деле и скупы на слова?
Его маленькая хитрость «погоди» срабатывала впустую лишь считанные разы…
Вот видишь, носить с собой побольше запасных бумажных человечков всегда полезно.
«Запас беды не чинит» — истинно так!
Ли Чаншоу вздохнул. Сейчас он хотел лишь тянуть время, поэтому говорить нужно было как можно медленнее и как можно больше…
— Кто я… неважно… Важно то, что задумал даою. Даою, драконы, заполнившие собой морские очи, и без того пребывают в невыносимых муках. Морское око — это нечистый источник мира, оно вмещает в себя всю скверну Неба и Земли. Заполнив его собой, их души постепенно пожираются до самой смерти… Неужели теперь даою не отпустит даже те остатки душ, что от них уцелели?
Цзинь Чаньцзы холодно усмехнулся и безразлично ответил:
— А я-то думал, у тебя есть способности, не ожидал, что ты пришел читать нотации.
Пока он говорил, за его спиной вспыхнул золотой свет, и шесть коротких лезвий медленно поднялись в воздух.
— В этот раз я изрублю тебя в мелкую крошку, посмотрим, какие еще фокусы ты выкинешь!
Мысли Ли Чаншоу лихорадочно заработали, и он прикрикнул:
— Ах ты, Цзинь Чаньцзы! Я специально ждал тебя здесь, чтобы дать тебе наставление, а ты оказался столь неблагодарным! У меня таких воплощений сотни и тысячи, ну и что с того, что ты их рубишь? Жаль только, что ты сам губишь свое будущее. Тебе непременно захочется отвесить девять земных поклонов перед помостом горы Линшань, но в итоге ты получишь лишь кости да мясо! Как прискорбно, как смешно!
Цзинь Чаньцзы прищурился:
— Что ты сказал?
Ли Чаншоу скривил губы. Он и сам не особо понимал, что несет, единственное, что его беспокоило — это недоумение…
Он тянул время так долго, почему Хуанлун-чжэньжэнь до сих пор не прибыл?
Судя по скорости, с которой Хуанлун-чжэньжэнь вез его в Южное море в прошлый раз, он уже должен был здесь появиться…
Заблудился?
Или за столько лет, что не возвращался в земли драконов, он… забыл дорогу к такому критически важному месту, как морское око…
Хм?
Ли Чаншоу быстро окинул взглядом местность. Всюду на дне этого желоба сияли сложные запретные печати, нижняя формация была невероятно прочной, и от нее действительно исходили струи мутной ци.
Но не слишком ли слаба здесь оборона драконов?
Хотя, возможно, это произошло потому, что Царь драконов перебросил мастеров из этого места в Хрустальный дворец, но если подумать — это нелогично и совершенно неоправданно…
Старый Царь драконов вовсе не прост. Что важнее — морское око или Хрустальный дворец? Неужели он не смог бы расставить приоритеты?
— Почему замолчал?
В глазах Цзинь Чаньцзы бушевала жажда убийства.
Ли Чаншоу вдруг улыбнулся и сделал приглашающий жест:
— Ладно, я не тороплюсь. Сначала закончи свои дела, а потом мы еще немного поболтаем.
Золотой свет за спиной Цзинь Чаньцзы на миг замер, он уставился на даоса средних лет.
Ли Чаншоу улыбался, его прежнее беспокойство исчезло. Хотя он не был уверен до конца, но вероятность в девяносто процентов была.
Это место, должно быть, поддельное морское око, намеренно обустроенное драконами!
Ли Чаншоу даже поторопил его:
— Ну что же ты не начинаешь? У меня уже цветы завяли, пока я ждал…
Подозрение в глазах Цзинь Чаньцзы усилилось. Он всегда действовал решительно и жестоко, и хотя этот таинственный даос, которого нельзя было убить до конца, сбивал его с толку, руки его не бездействовали.
— Даою все еще пытается меня обмануть? — ледяным тоном произнес Цзинь Чаньцзы. — Что ж, тогда я прямо на глазах у даою призову уцелевшие здесь души и создам из них демоническую преграду. Посмотрим, что ты сможешь мне сделать!
Тут же за спиной Цзинь Чаньцзы вылетели шесть золотых лезвий и начали стремительно вращаться вокруг него для защиты.
Внутри круга из лезвий, по мере того как Цзинь Чаньцзы вливал силу, кровавая жемчужина вспыхивала лучами света и издавала пронзительный свист, превращая все вокруг в море крови…
В морской воде несколько призрачных теней вылетели из выхода формации и превратились в кровавые лучи, нырнув внутрь жемчужины.
А затем…
А затем ничего не произошло.
Сначала Цзинь Чаньцзы нахмурился, а затем его брови сошлись еще плотнее, и на его красивом лице отразилось недоумение.
Почему не собрались тысячи и десятки тысяч остатков душ драконьего рода?
Несколько учеников Святых с их стороны делали расчеты множество раз: стоило лишь достичь морского ока Восточного моря, как можно было заполучить тысячи драконьих душ, превратить их в кровавых демонов и отправить в атаку на Дворец драконов!
И это также было предупреждением драконам: если они не склонят головы, в следующий раз будет разрушена сама печать морского ока.
Но почему эти расчеты и коварные планы не сработали?!
Ли Чаншоу тихо вздохнул…
Цзинь Чаньцзы обернулся и яростно крикнул:
— Что за чертовщину ты устроил!
Увидев это, Ли Чаншоу окончательно убедился, что это место — несомненно фальшивка.
Он заложил руки за спину, сохраняя полное спокойствие, а вокруг его тела начали вырываться языки пламени…
— Цзинь Чаньцзы, это я устроил чертовщину, или же у тебя в душе черти завелись?
Лицо Цзинь Чаньцзы стало еще мрачнее. Он только собирался что-то сказать, как фигуру Ли Чаншоу поглотило истинное пламя самадхи, и он почти мгновенно исчез в морской воде.
Остались лишь волны духовной энергии, продолжавшие пульсировать вокруг.
В уши Цзинь Чаньцзы проник шепот…
— Цзинь Чаньцзы, сейчас ты еще не знаешь, кто ты на самом деле. Лишь когда ты встретишь человека с тремя родинками на подошве2, ты поймешь, кто ты такой.
Цзинь Чаньцзы замер, на его лице отразилось раздумье.
Внезапно он пришел в ярость, шесть золотых лучей перекрестными очередями пронзили пространство, но лишь развеяли горстку пепла.
— Хм! Напускаешь туману!
Цзинь Чаньцзы негромко прикрикнул, глядя на запечатывающую формацию внизу. В его взгляде читалось колебание; он несколько раз поднимал руку, но так и не решился нанести удар, чтобы разрушить печать.
Однако слова, которые только что мимоходом бросил Ли Чаншоу, звучали в его сердце, словно наваждение, от которого невозможно было избавиться…
***
- Цзинь Чаньцзы (金蝉子, Jīnchánzǐ) — «Золотая цикада», в китайской мифологии и романе «Путешествие на Запад» это имя божества, которое было прошлой инкарнацией монаха Сюаньцзана. ↩︎
- Три родинки на подошве (脚底有三颗痔, jiǎodǐ yǒu sān kē zhì) — отсылка к фильму Стивена Чоу «Китайская Одиссея», где этот знак символизирует истинную судьбу героя. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
