Предводительница русалок холодно выкрикнула, и в её рыбьих глазах замерцал зловещий свет:
— Не о чем больше с ним толковать! Убейте его!
— Этот генерал берется за дело!
Один из военачальников морского племени с огромными клешнями вместо рук выскочил из воды прямо на берег пустынного острова и немедленно бросился в атаку на Ли Чаншоу.
Ли Чаншоу не медлил. Отступив на два шага, он внезапно вскинул руку и громко провозгласил:
— Рука тысячи ядов, уничтожающая души!
Из его рукава вырвалось облако густого ярко-зеленого дыма, которое под давлением бессмертной силы приняло форму гигантской ладони и обрушилось на краба-генерала.
Противник, словно встретив смертельного врага, широко раскрыл рот и выплюнул струю густых чернил…
Неизвестно, был ли наставником этого краба-генерала какой-нибудь даос-кальмар, но его божественная способность и впрямь изрядно загрязняла окружающую среду.
Густые чернила мгновенно растеклись, вздымаясь подобно волнам прибоя; они поглотили выпущенный Ли Чаншоу ядовитый дым и устремились прямо на него!
Ли Чаншоу стремительно отступал, но большая часть его сознания была сосредоточена на управлении шестью чжи-даожэнями1, скрытыми в море.
Действие яда проявилось почти идеально!
Без малейшего предупреждения краб-генерал, продолжавший изрыгать чернила, внезапно издал короткий «ик», его голова качнулась, и он повалился навзничь.
В мгновение ока большинство фигур, стоявших на поверхности моря, рухнули в воду. Те немногие представители морского племени, чье совершенствование было выше, ощутили сильное головокружение, и их рассудок внезапно помутился…
— Что происходит?!
— Эта часть моря отравлена!
— Беда, мы попали в ловушку…
Не прошло и двух вдохов, как сотни воинов морского племени либо погрузились на дно, либо бездыханно закачались на волнах, погрузившись в глубокий сон.
Искусство отравления требует мастерства.
Ли Чаншоу посвятил этому пути всего двести лет, но благодаря наставлениям мудрого учителя и собственным идеям он в какой-то мере считался опытным ученым Хунхуана в этой области.
Главный секрет массового отравления заключался в том, чтобы точно рассчитать время воздействия яда, исходя из уровня совершенствования, силы первозданного духа и сопротивляемости противников.
Если бы один из них упал раньше времени, остальные бы сразу насторожились, получив шанс сбежать или принять ответные меры — тогда мастерство отравителя нельзя было бы назвать высоким.
Ли Чаншоу отряхнул ладони — дело сделано.
«Может, связать их и отправить в Дворец Дракона?»
Немного поразмыслив, он отверг эту идею.
Это повлекло бы за собой слишком много проблем и риск раскрытия состава используемых им ядов.
Ли Чаншоу поднял руку, активируя миниатюрный фундамент формации, который развернул великий барьер изоляции. Подобные формации расходовали духовную энергию медленно, и миниатюрный фундамент мог поддерживать их работу в течение некоторого времени.
Управляя несколькими бумажными даосами, Ли Чаншоу принялся за дело: одни очищали морскую воду от усыпляющего зелья, другие прицельно вводили яд, чтобы окончательно оборвать жизни усыпленных воинов.
Тела морских воинов одно за другим летели на пустынный остров, складываясь в целую гору.
Изначально Ли Чаншоу подготовил более сорока бумажных даосов и три тысячи отравленных бобовых солдат…
Он не ожидал, что противники не дадут ему ни единого шанса на дополнительный ход, послушно усеяв своими телами морскую гладь.
На этот раз стоило соблюсти все положенные обряды.
Трое бумажных даосов высадились на остров. Достав деревянную рыбу, колокольчик для призыва душ и колотушку, они начали читать Канон спасения людей, Канон возрождения и Заклинание избавления от бед и моления о благодати.
Еще двое бумажных даосов решительно выпустили струи Истинного пламени Самадхи, которые полностью поглотили груду тел…
Вскоре оранжевое пламя взметнулось к небесам, и трупы внутри него стали быстро превращаться в пепел.
Из рукава еще одного бумажного даоса выскочили четыре бумажные фигурки, которые заиграли на суонах2 и забили в большие барабаны. Это не было подготовлено специально — просто к случаю привлекли личный оркестр Небесного двора, решивший подработать.
Поскольку у морского племени не было обычая сжигать бумажные деньги на могилах, Ли Чаншоу избавил себя от этапа ритуального плача. Глядя, как первоклассные ингредиенты превращаются в прах, он выпустил десяток жемчужин для сбора душ, чтобы поймать остатки первозданных духов.
На протяжении всего процесса в его сердце не возникло ни тени сомнения.
— Я же говорил, что я — Даос Морской Огурец.
Ли Чаншоу покачал головой. Когда пламя погасло, он взмахом руки развеял огромную кучу пепла, позволив ему раствориться в великом океане.
Бумажные даосы со всех позиций собрались вместе и разделились на два отряда.
Те, чья бессмертная сила была еще велика, вместе с бобовыми солдатами отправились в места засад.
Остальные нырнули в рукав основного бумажного даоса, чтобы вернуться в город Аньшуй, а затем тайно переправиться в секту Дусянь…
Для подзарядки.
***
В то время как Ли Чаншоу завершал оказание ритуальных услуг морскому племени…
Перед воротами Дворца Дракона несколько старейшин и распорядителей Павильона Тянь-я окружили убитого горем молодого даоса, наперебой уговаривая его:
— Сяо-чжужэнь, большая часть гостей уже покинула Дворец Дракона, нам тоже пора возвращаться.
— Мы все разузнали для вас. Даою Кэ Лэ-эр была наказана родителями за то, что в прошлый раз убила множество великих демонов в городе Тянь-я, и теперь ей запрещено покидать дом целую тысячу лет.
— А где дом Лэ-лэ?
— Сяо-чжужэнь, во Дворце Дракона наотрез отказались говорить, мы никак не смогли этого выяснить.
— Эх, — Бянь Чжуан тяжело и протяжно вздохнул, его взгляд был полон печали. — «Вечность Неба и Земли имеет предел, лишь о любви моей пусть ведает красавица». Почему, почему родители Лэ-лэ так суровы с ней? Если уж наказывать, то пусть бы заперли и меня рядом с ней. Пусть не на тысячу лет — я готов пробыть там и три тысячи, и тридцать тысяч лет…
Несколько выходивших в этот момент гостей не смогли сдержать смешков. Распорядители Павильона Тянь-я смущенно переглянулись и начали рассыпаться в извинениях перед окружающими.
— Сяо-чжужэнь, давайте… давайте скорее уйдем, иначе, похоже, Дворец Дракона примет к нам меры.
Бянь Чжуан не шелохнулся.
— Если вас здесь задержат, вы точно никогда не найдете даою Кэ Лэ-эр!
Бянь Чжуан встрепенулся и вскочил, вцепившись в руку одного из стариков:
— Фу-бо, скорее уходим!
Старейшины не знали, плакать им или смеяться, и поспешно повели Бянь Чжуана прочь из Восточного моря.
Вскоре группа вылетела на поверхность и на драгоценном судне направилась в сторону Края Света.
Слова распорядителя не были пустой угрозой.
Клан Драконов уже давно был недоволен Бянь Чжуаном, и если бы не прежнее распоряжение принца Ао И, мастера драконов давно бы вышвырнули этого повесу из Хрустального дворца.
Всю свадьбу Бянь Чжуан проторчал у ворот — он прождал там целых двенадцать лет!
Хотя преданность его была велика, он порядком всем надоел.
Раньше у Бянь Чжуана было приглашение, служившее ему охранной грамотой, но теперь, когда торжество закончилось, его сила сошла на нет…
К счастью, они добрались до величественного Небесного столпа без приключений.
Вдалеке показался огромный, беспорядочно застроенный город Тянь-я, но один из старейшин вдруг нахмурился и жестом приказал всем остановиться.
Вдалеке на облаке летела фигура — седовласая старуха.
Бянь Чжуан внезапно разволновался и закричал:
— Лэ-эр! Это Лэ-эр!
Лица старейшин и распорядителей покрылись испариной.
Неужели та, о ком так грезил их сяо-чжужэнь, — эта… почтенная сестра?
Не иначе как на него наложили какое-то злое проклятие!
К счастью, прежде чем мастера Павильона Тянь-я успели напасть, Бянь Чжуан выкрикнул окончание фразы:
— Это же та бабушка, что сопровождала Лэ-эр в тот день!
Все присутствующие облегченно выдохнули — сяо-чжужэнь не на шутку их перепугал.
***
- чжи-даожэнь (纸道人, zhǐdàorén) — бумажные марионетки, воплощения, созданные с помощью даосской магии. ↩︎
- суона (唢呐, suǒnà) — традиционный китайский духовой инструмент с резким и пронзительным звуком. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
