Глава двести тридцать первая. Лихорадка небесной скорби
Хотя Вэньцзин-даожэнь удалось надежно одурачить, сам он в настоящее время действительно попал в опасное положение.
Западное учение теперь преисполнилось жажды убийства по отношению к Морскому богу Южного моря, и созданный образ Морского бога как простодушного «человека из учения Жэнь» стал немного шатким…
К счастью, он всегда скрывал свою истинную личность.
Глядя на это сейчас, те огромные усилия, что он затратил, чтобы разграничить три личности — младшего мага учения Жэнь, Морского бога Южного моря и ученика школы Дусяньмэнь — определенно не были напрасной тратой времени.
Пусть сейчас и нельзя сказать, что скрытых угроз совсем не осталось, ведь нужно учитывать такие непредвиденные события, как: «Ао И подвергнется поиску в душе», «разум Ао И окажется под чужим контролем», «Ао И бросят в котел с кипящим маслом» и так далее.
Но это в любом случае намного лучше, чем если бы сам Ли Чаншоу оказался прямо под прицелом множества мастеров Запада…
Находясь в самом центре водоворота великих учений, как можно лучше всего защитить себя?
Ли Чаншоу понимал, что его нынешняя пассивность в конечном итоге объясняется слишком коротким временем совершенствования и недостаточным накоплением сил, из-за чего он не мог в полной мере проявить себя и действовать безупречно в таких бурных событиях.
Он невольно погрузился в раздумья.
Чтобы защитить себя, нужно, естественно, «прятаться поглубже», «бежать побыстрее», «понимать общие тенденции» и «крепко обхватить чье-то бедро».
Просто скрываться — не самый надежный вариант; только доказав свою ценность, можно по-настоящему крепко обхватить чье-то бедро, поэтому он вынужден балансировать на краю этого водоворота…
Это походило на какой-то замкнутый круг.
Сегодня Западное учение выпустило бабочку, запирающую дух, а завтра, кто знает, может, они придумают какого-нибудь червя, запирающего жизнь…
Кто такое выдержит?
Какой бы способ придумать, чтобы переключить их внимание с самого себя?
Вэньцзин-даожэнь в это время, должно быть, уже отчитывается перед Западным учением.
Чтобы защитить этого союзника, который в будущем принесет большую пользу, Ли Чаншоу не позволил Вэньцзин-даожэнь уничтожить ту бабочку, запирающую дух. Вместо этого он велел ей по возвращении подробно описать заместителю главы Западного учения, как она искала Морского бога Южного моря и как восемнадцать раз нашла не того.
Хотя противник вряд ли действительно «отступит, зная о трудностях», он, по крайней мере, не сможет «идти напролом, зная о трудностях», и, возможно, сменит тактику…
Честно говоря, пока это не угрожает основному телу Ли Чаншоу, пусть уничтожают столько бумажных даосов, сколько захотят.
В крайнем случае, в будущем он разработает технику оживления бобов… бессмертных…
А?
Грохот —
— Сила Небесного Дао?
В секретной комнате Ли Чаншоу был встревожен этим глухим раскатом грома.
Разлив бессмертное восприятие, он обнаружил, что за горными воротами, в священном месте преодоления скорби — у подножия некой безымянной вершины — парят более десяти фигур.
Кто-то из учеников того же поколения преодолевал скорбь.
Глаза Ли Чаншоу блеснули, он временно отложил свои тревоги и, немедленно покинув подземную секретную комнату, передал голос Линъэ, призывая ее.
В самом крайнем случае, если Западное учение предпримет новые шаги, он просто пригласит Великого Мага, чтобы тот помог ему разыграть грандиозный спектакль.
Нужно лишь заставить Западное учение насторожиться, чтобы они не смели легкомысленно трогать Морского бога Южного моря.
— Когда все соревнуются на одной сцене, напрямую выдергивать у противника сетевой кабель — это было бы уже слишком.
Вскоре Ли Чаншоу, управляя облаком, повел Линъэ и Сюн Линли к краю защитной формации гор. Сквозь тонкую прозрачную световую стену они наблюдали за тем, как ученик проходит через испытание небесной скорби.
В то же время в это место сбежалось немало других учеников школы, чтобы полюбоваться небесной скорбью и добавить себе немного уверенности перед собственным испытанием…
Тот, кто сегодня преодолевал скорбь, был старым знакомым.
Лю Сычжэ, ученик пика Дулиньфэн школы Дусяньмэнь. Тот самый, что когда-то на пике Сяоцюнфэн бодался и мерился силами с младшим братом Ван Ци ради любви — участник тех запутанных отношений между «шимэй Янь-эр» и «шиди Ци-ци».
Лучшие таланты школы Дусяньмэнь, входящие в первую десятку или двадцатку, в последние годы готовились к небесной скорби, и то, кто из них пройдет ее первым, не зависело от их ранга внутри школы…
Небесная скорбь не смотрит на лица и не слушает чужих распоряжений.
На безымянной вершине за пределами формации погода резко изменилась, поднялся яростный ветер, духовная энергия хлынула густыми потоками, превращаясь в грозовые тучи небесной скорби.
Мощь этих туч, по мнению Ли Чаншоу…
Была не слишком велика, скорее даже жидковата, что косвенно подтверждало: Лю Сычжэ действительно усердно тренировался, но его врожденный талант можно было назвать лишь средним или чуть выше среднего.
Ли Чаншоу взглянул на лицо своей шимэй.
В этот момент Линъэ, столкнувшись лицом к лицу с подобным величием Неба и Земли, слегка побледнела и невольно поджала губы…
— Шимэй, как тебе эта небесная скорбь?
Находясь на расстоянии полуметра, Ли Чаншоу передал голосом:
— В будущем тебе тоже не миновать этого пути. Под небесной скорбью, если твое собственное Дао недостаточно прочно, ты просто обратишься в пепел.
Линъэ закусила губу и жалобно посмотрела на Ли Чаншоу, после чего с глубоким беспокойством уставилась на человека, проходившего испытание.
Цы…
Если не давить на эту девчонку, она так и будет каждый день дурачиться с тётей Цзю Цзю, разве сможет она тогда добиться чего-то великого!
— Шисюн…
— М?
— Это… ничего.
Линъэ тихо вздохнула про себя. Если бы вокруг не было столько людей, она бы, наверное, спросила:
«Раз так, то не могли бы вы перед тем, как я отправлюсь преодолевать скорбь, исполнить одно маленькое желание вашей шимэй?»
А после этого ее бы наверняка наказали переписыванием канонов или чем-то подобным.
Скорбь становления бессмертным не тянется слишком долго. Когда тучи были готовы, а преодолевающий скорбь встал в воздухе, под облаками собрались грозовые пятна, и первый удар грома обрушился прямо на голову!
— Ой-ой, — тихо прошептала Сюн Линли, — это по-настоящему бьет.
Ли Чаншоу спокойно передал им обоим:
— Разумеется, по-настоящему, иначе в чем смысл небесной скорби?
Как раз в этот момент защитная формация гор временно открылась, и величественная мощь Неба хлынула в лицо!
Очевидно, старейшины школы хотели, чтобы ученики ощутили небесную скорбь более непосредственно…
Под тучами снова появились грозовые пятна, упал еще один удар молнии, но фигура Лю Сычжэ в воздухе осталась неподвижной.
Сюн Линли спросила:
— Сколько раз молния должна ударить при преодолении скорби, двоюродный брат?
— Для шиди Лю грозовая скорбь должна состоять из семи ударов, — произнес Ли Чаншоу.
Он смотрел на слабые аномальные явления в верхней части грозовых туч, но не мог припомнить названия именно этой разновидности скорби.
Жаль, что здесь нет никого из бессмертных учения Цзе, без их пояснений Дао комментирования всё же оставалось несовершенным.
Вспышки молний падали одна за другой. К пятому удару вокруг тела Лю Сычжэ уже засиял свет бессмертного духа.
Ли Чаншоу медленно кивнул: этот этап Лю Сычжэ должен был пройти с вероятностью десять шансов из десяти.
Шестой удар небесного грома обрушился вниз, и тело Лю Сычжэ отшвырнуло на вершину горы, раздробив скалы. Столкновение его собственной магической силы и мощи небесной скорби породило мощную ударную волну!
Линъэ тоже невольно занервничала.
Она представляла, каково ей будет встретить небесную скорбь и сможет ли она выдержать удар такой силы.
Вскоре Лю Сычжэ, выглядя довольно потрепанным, снова вскочил. Вся его магическая сила собралась перед ним, готовясь встретить последний удар!
Грозовые пятна вспыхнули в разных частях туч, и последняя энергия небесной скорби сконденсировалась в столб молнии, который мгновенно поглотил фигуру Лю Сычжэ и озарил ночь ярким, как днем, светом!
— А-а-а!
В столбе молнии Лю Сычжэ закричал во всё горло, запрокинув голову, его длинные волосы бешено развевались!
Линъэ, глядя на это, снова нахмурилась…
Когда свет молнии рассеялся, между небом и землей зазвучала мелодичная бессмертная музыка.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
