— А те духовные звери, что не были выбраны за долгие века, по вкусу, разумеется, заметно уступают тем, кого отобрали для «преемственности» и сохранили до наших дней.
Поэтому не стоит во всем гнаться за новизной; древние уже сделали за нас лучший выбор.
Это тоже своего рода Дао.
Дао сокрыто между небом и землей, в чашках и палочках для еды, в песчинках и пыли…
Впрочем, хватит об этом, не буду говорить много, а не то ваше нынешнее состояние не позволит вам это переварить.
— Ва-а-а…
Сяо Ну подпирала свои крошечные щечки огромными ладонями, а в ее глазах сиял искренний восторг.
Линъэ Сяньцзы же, слегка приоткрыв ротик, завороженно смотрела на своего шисюна…
Ей безумно нравилось, что он мог подвести столь глубокую базу под любое пустяковое дело!
Конечно, вслух она этого сказать не могла.
Наступила ночь, луна сияла ярко, а звезд на небе было мало.
Ли Чангэн велел Сяо Ну притащить духовного зверя и прямо на месте продемонстрировал мастерство «Шоу-дин разделывает зверя1», открыв для Линъэ Сяньцзы и Сяо Ну новые горизонты кулинарии Великого Пустошь.
Пока они с аппетитом ужинали, к пику Малого Юнь на облаке подлетела фигура ростом в пять чи. Оглядевшись и убедившись, что никого рядом нет, гость проскользнул сквозь тайно улучшенный защитный барьер пика и опустился у берега озера.
М-м?
Цзю У, увидев Ли Чангэна, который весело трапезничал с Линъэ Сяньцзы и Сяо Ну, на мгновение оторопел.
— Редкое зрелище, Чангэн не в алхимической лаборатории.
Низкорослый даос немного посомневался, но все же направил облако вниз.
На этот раз он дал обещание тому старейшине и так хвастался своими возможностями, что просто обязан был довести дело до конца!
Ли Чангэн заметил в поведении Цзю У некоторую нерешительность. Сказав пару слов Линъэ Сяньцзы и Сяо Ну, он сам направился навстречу старшему дяде-наставнику.
Едва они встретились, Ли Чангэн по бегающему взгляду шибо понял, что здесь кроется какой-то подвох.
— Шибо, неужели между шицзу-бабушкой Ваньцин и нашим шицзу что-то стряслось?
— Нет-нет, — Цзю У поспешно покачал головой, зная, что перед этим шичжи не стоит ходить вокруг да около…
Чем больше хитришь, тем скорее сам окажешься в ловушке.
Цзю У огляделся по сторонам и прошептал:
— Чангэн, ты ведь в последние месяцы перестал поставлять пилюли Сюнсинь-дань в Зал Сотни Дел?
— Да, все верно, — улыбнулся Ли Чангэн. — Я готовлюсь к небесному испытанию, так что времени на алхимию стало меньше. К тому же, как сказал старейшина по внешним делам, уже два месяца никто из старейшин или распорядителей не приходил обменивать баллы на Сюнсинь-дань, вот я и прекратил поставки. По идее, в Зале Сотни Дел еще должны оставаться запасы.
— Ну, это… — Цзю У принужденно усмехнулся и понизил голос. — На самом деле старейшины все еще нуждаются в них, просто из-за… из-за гордости… Ну, ты понимаешь.
Ли Чангэн спокойно спросил:
— Шибо проделал этот путь ради пилюль Сюнсинь-дань?
— Именно, — Цзю У кивнул и заулыбался. — У одного нашего старейшины есть друг…
— Держите, — Ли Чангэн достал нефритовый флакон и вздохнул. — Это последняя порция Сюнсинь-дань, всего тридцать штук. Шибо, передавайте их очень осторожно.
Лицо Цзю У мгновенно озарилось радостью. Он принял флакон и достал из рукава два драгоценных мешочка.
— Это благодарность от того старейшины, на этот раз я не стану… Э? Погоди, последняя порция? Шичжи, ты больше не будешь их готовить?
— Верно, — подтвердил Ли Чангэн. — Я уже несколько раз порывался прекратить, но каждый раз мешали подобные просьбы. По крайней мере, до окончания испытания я не прикоснусь к пилюлям, которые бесполезны для прорыва.
Услышав это, Цзю У посерьезнел и сказал:
— Тут и моя вина. Хорошо, впредь не беспокойся, я больше не буду впутывать тебя в такие дела!
Ли Чангэн с улыбкой кивнул, внутренне отпуская это маленькое беспокойство.
Вмешательство в дела сердечные и нити судьбы, как он когда-то учил Линъэ Сяньцзы, на самом деле влечет за собой серьезную карму.
Если Сюнсинь-дань помогает старым бессмертным обрести мужество, вернуть уверенность в себе и пережить «вторую весну», то это, несомненно, благое дело; даже если за это не дают небесных заслуг-гундэ, можно накопить много полезных связей.
Но если Сюнсинь-дань попадет не в те руки и будет использована для «открытого похищения небожительниц» или «тайного принуждения небожителей», это обернется злыми плодами.
Теперь же, под предлогом подготовки к испытанию, можно было полностью прекратить производство, никого при этом не обидев…
Проводив Цзю У, Ли Чангэн, напевая мелодию, которую часто играла Линъэ Сяньцзы, поплыл к алхимической лаборатории.
«С завтрашнего дня стану прилежным культиватором,
Буду постигать Дао, выплавлять пилюли и стремиться к долголетию.
С завтрашнего дня буду заботиться о духовных деревьях и сказочных бобах.
У меня есть пик Малого Юнь, обращенный к Небесам, где всегда цветет весна».
«С завтрашнего дня я наконец-то перестану быть маленьким Юэ Лао в секте Дуэ-сянь».
Ли Чангэн тихо вздохнул. Он только уселся перед печью в медитации, собираясь приготовить партию особых пилюль для Линъэ Сяньцзы к ее испытанию, как его сердце дрогнуло.
В храм Морского Бога прибыл гость.
Направив духовное восприятие на статую в одном из храмов, он тут же увидел знакомую спину…
Му Гунань.
Ли Чангэн внимательно изучил его ауру, сверяя мельчайшие детали, и, убедившись, что это действительно Му Гун, активировал подземного бумажного даоса. Он предстал в облике добродушного старого божества и обменялся с гостем приветствиями.
На этот раз Му Гун не стал присаживаться и даже отказался от чая. Он отвел Ли Чангэна в угол и многозначительно усмехнулся…
Почему кажется, что сегодняшний Му Гун — будущий бессмертный меча чистого Ян Люй Дунбинь — ведет себя немного… несерьезно?
— Морской Бог, угадай, что я тебе принес на этот раз?
Указ о моем официальном назначении?
Нет, если бы это было подобное назначение, оно сопровождалось бы великим размахом, божественным сиянием и небесным оркестром! Это отличный шанс продемонстрировать величие Небесного Двора, его нельзя упускать так глупо.
Что же это тогда?
Неужели…
Ли Чангэн улыбнулся:
— Неужели сокровище для восстановления телесной оболочки?
— Вовсе нет, — Му Гун слегка покачал головой. — Подобные артефакты хоть и не слишком ценны, но крайне редки, их мало кто собирает специально, так что найти их непросто. Помнишь, ты спрашивал, нет ли в Небесном Дворе лекарства, подобного по силе Древу взаимной тоски?
У Ли Чангэна возникло нехорошее предчувствие.
— Да…
— Хе-хе, взгляни на эту прелесть!
Му Гун пошарил в широком рукаве и вытащил комнатное растение, которое показалось Ли Чангэну смутно знакомым, но было гораздо меньше оригиналом…
Эта густая аура небесных заслуг-гундэ, этот таинственный резонанс Великого Дао…
Это же!..
То самое Древо взаимной тоски, которым Юэ Лао тыкал в него во время их первой встречи в сновидении!
Пока Ли Чангэн пребывал в оцепенении, Му Гун всунул маленькое деревце ему в руки и со смехом сказал:
— Стоило Его Величеству услышать твою просьбу, как он взмахнул рукой и велел: «Вырастите одно для верного подданного Чангэна, используя силу заслуг-гундэ, и сразу отправьте ему». Пока дерево не подросло, мы держали это от тебя в тайне. Сегодня всё наконец удалось, и я ночью забрал его у Юэ Лао, чтобы доставить тебе!
С этими словами Му Гунань похлопал Ли Чангэна по плечу:
— Даою, это священное орудие Небесного Дао, духовное сокровище приобретенных заслуг, и великая милость Его Величества!
Ли Чангэн: …
— Я!..
— М-м?
— Премного благодарен, — Ли Чангэн, держа в руках переполненное заслугами деревце, выдавил из себя признательную и почти скрежещущую зубами улыбку. — Благодарю Его Величество за милость! Ваш подданный приносит свою глубочайшую благодарность!
Му Гунань расплылся в довольной улыбке:
— В таком случае я возвращаюсь. Используй это сокровище… с умом, да, с умом.
- Шоу-дин цзе шоу (寿丁解兽, shòu dīng jiě shòu) — ироничная отсылка к чэнъюю «Повар Дин разделывает быка» (庖丁解牛), означающему высшую степень мастерства. Ли Чангэн заменяет имя повара своим (Шоу). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
