Среди них было несколько рецептов эликсиров, специально отобранных для старейшины Вань Линьюня; стоило лишь самому достичь уровня Золотого Бессмертного и добыть немного чудесных трав Неба и Земли, как можно будет попытаться открыть печь для выплавки.
В поместье бога морей в Небесном чертоге Ао И в спешке разыскал бумажного даоса Ли Чаншоу, чтобы поведать о своем недавнем «поразительном открытии»!
— Глава-гэгэ, некий молодой даос сидит в маленьком храме и каждые полстражи1 призывает гэгэ встретиться с ним. Не знаю, что он за человек.
Ли Чаншоу: …
— В самом деле?
Ао И округлил глаза и со всей серьезностью ответил:
— В самом деле!
— Хм, он там уже полмесяца, — Ли Чаншоу покачал головой и произнес. — Этот человек из Западного учения, он уже объявлялся в Восточном море во время твоей свадьбы.
Ао И невольно моргнул, чувствуя себя немного неловко.
Ли Чаншоу издал негромкий звук, в его голове быстро проносились мысли: он взвешивал все за и против и вскоре принял решение.
— Ао И, тебе лучше прямо сейчас пойти и пригласить нескольких мастеров из рода Драконов, желательно тех, кому твой отец-ван полностью доверяет, чтобы они разведали обстановку в этом маленьком храме. Если удастся сделать так, чтобы он их не заметил, то я попробую выудить из него информацию и посмотреть, не удастся ли разузнать о дальнейших действиях Запада. Если же они его спугнут и он уйдет, то мы ничего не потеряем.
— Слушаюсь, И немедленно отправит весточку отцу-вану!
Ао И поспешно согласился и быстро покинул главную комнату, где находился Ли Чаншоу.
К этому времени в глазах рода Драконов второй принц Ао И стал слишком близок с ним, богом морей, из-за чего драконы могли легко подумать, будто он одурачил Ао И…
Хотя стоило признать, что доля одурачивания здесь действительно присутствовала.
Поэтому полагаться лишь на Ао И как на «свидетеля» было уже недостаточно надежно; требовалось еще несколько «очевидцев», чтобы слова звучали убедительнее.
Спустя еще полстражи Ао И пришел доложить, что все устроено.
Двое старых драконов из Дворца Восточного моря при помощи божественного изваяния Ао И явили происходящее в маленьком храме взору Восточного дракона-вана и высокопоставленных сановников рода Драконов.
Цзинь Чань ничего не заметил.
Пичжи-даожэнь Ли Чаншоу в облике старого небожителя также поспешил из города Аньшуй к тому храму и на глазах у драконов появился в его заднем дворе.
Глаза Цзиньчань-цзы, сидевшего перед божественным изваянием, озарились светом, он издал короткий смешок и бесстрастно произнес:
— Бог морей и впрямь человек занятой, заставил бедного даоса2 долго ждать.
Ли Чаншоу, вошедший с метелкой-фучэнь в руках, слегка нахмурился:
— Кто ты, даою? Почему мешаешь моему самосовершенствованию?
— О? — Цзиньчань-цзы поднялся, и на его миловидном лице отразилось некое озарение. — Так бог морей предавался самосовершенствованию? В таком случае бедный даос действительно помешал.
Ли Чаншоу отступил, чтобы наступать, и с улыбкой сказал:
— Если у даою нет дел, то, пожалуйста, возвращайся.
— Знает ли бог морей, откуда я пришел?
Слова «Из восточных земель Тан» едва не сорвались с языка!
Ли Чаншоу слегка покачал головой:
— Не знаю.
— Бедный даос прибыл сегодня по поручению, дабы обсудить с богом морей одно дело, — Цзинь Чань слегка улыбнулся и, подняв руку, достал пурпурно-золотую драгоценную жемчужину.
Жемчужина озарилась светом, и их двоих окутал барьер.
Увидев это, Ли Чаншоу по своей воле сделал два шага назад и вышел за пределы барьера.
Цзиньчань-цзы нахмурился:
— Что это значит, даою? Дело, которое мы обсуждаем, имеет огромную важность, необходимо остерегаться того, что у стен есть уши.
— Тебе все же лучше уйти, даою, — с серьезным видом произнес Ли Чаншоу. — В нашем учении Жэнь принято действовать открыто и честно; подобные утайки не соответствуют моему Великому Дао.
Цзиньчань-цзы пристально смотрел на Ли Чаншоу, взгляд же Ли Чаншоу был предельно открытым, без малейшей тени «робости».
Это была битва… толщины кожи на лицах.
В нынешнем Цзиньчань-цзы все еще теплилась неистребимая гордыня, и он быстро потерпел поражение…
— Ну хорошо, — бесстрастно промолвил Цзиньчань-цзы. — Это уже не тайна, всем сторонам всё и так ясно без слов. Бог морей, давай говорить как подобает честным людям. Бедный даос пришел сюда, во-первых, чтобы принести извинения: прежде мы часто наносили тебе оскорбления, не зная, что твои истоки столь глубоки. Во-вторых — обсудить дела рода Драконов.
Ли Чаншоу внезапно спросил:
— Неужели в обычаях вашего Запада принято приносить извинения с пустыми руками?
Цзиньчань-цзы не ожидал, что Ли Чаншоу вдруг заговорит об этом, и тут же сбился с ритма.
Наглядный урок уловок Чаншоу: «сместить акценты, напустить тумана».
— Разумеется, нет, — улыбнулся Цзиньчань-цзы. — Стоит нам сегодня прийти к соглашению, как завтра же будет преподнесен щедрый дар.
Ли Чаншоу негромко рассмеялся:
— То есть, по твоим словам, даою, если мы сегодня ни до чего не договоримся, то и извинениям конец?
— Вовсе нет, мы не желаем враждовать с даою…
— Ладно, перейдем ко второму вопросу. Как ты хочешь договариваться и о чем именно?
Цзиньчань-цзы не заметил, как сам того не сознавая, утратил инициативу в разговоре.
«Завладеть инициативой, прощупать почву».
Этот Цзиньчань-цзы улыбнулся:
— У рода Драконов есть Дворцы четырех морей. Мы заберем Западное и Южное, а ты — Восточное и Северное. Что скажешь?
Ли Чаншоу внутренне позабавился: этот Цзиньчань-цзы умудрился высказать подобное напрямую.
Значит, пора переходить к третьему шагу: «прикинуться дурачком, подменить позицию, отступить, чтобы наступать».
Ли Чаншоу произнес:
— Даою, кажется, ошибается. Зачем мне Дворцы драконов?
Цзиньчань-цзы на мгновение задумался и понизил голос. Он сказал:
— Бедный даос, разумеется, имел в виду не самого бога морей, а Небесный чертог, стоящий за твоей спиной. Учение Жэнь желает возвысить Небесный чертог, мы же хотим возвысить Западный континент. Род Драконов дряхлеет, но не желает мириться с угасанием; их наследие невероятно глубоко, и мы с тобой вполне могли бы разделить его между собой.
— Довольно!
Ли Чаншоу внезапно выкрикнул, его лицо исказилось от гнева, и он разбранился:
— Даою, кто ты такой на самом деле? Почему ты несешь здесь этот вздор!
— Я…
— Из Западного учения? — Ли Чаншоу холодно хмыкнул. — Так я и знал, что ты это скажешь! Даою, твои уловки с попыткой подставить других слишком поверхностны! Западное учение, как и три наших учения Дао, — великие школы, в которых пребывают существа, стоящие над миром. Даже если Запад решит строить козни, это будет противостояние на расстоянии, ведь они пекутся о достоинстве каждого из глав учений! Как могли они прислать кого-то, чтобы напрямую обсуждать со мной подобные дела? Да еще и говорить о каком-то разделе добычи? Советую даою быть благоразумным и не провоцировать раздор между нашим учением Дао и Западом!
Цзиньчань-цзы быстро пришел в себя и твердо произнес:
— Бог морей, зачем мне лгать об этом?
— Мир опасен, а помыслы сердец неисповедимы! Кто может с уверенностью говорить о делах земных? — Ли Чаншоу покачал головой. — Если даою не сможет убедить меня в том, что он действительно принадлежит к Западному учению и наделен полномочиями представлять его, то пусть не винит меня сегодня в неучтивости. Прощай!
Цзиньчань-цзы окончательно опешил. Уставившись в лицо Ли Чаншоу, принявшего облик старого небожителя, он тихо спросил:
— И как же, по мнению бога морей, мне это доказать?
— Очень просто: пусть Небесное Дао подтвердит это. Принеси клятву Великого Дао о том, что ты способен представлять Запад, и этого будет достаточно.
— Всего лишь клятва? Что ж, бог морей, подожди. Пред лицом Небесного Дао: если я, Цзинь Чань, не был сегодня уполномочен заместителем главы Западного учения прибыть сюда и обсудить с богом морей дела рода Драконов; если в словах моих, Цзинь Чаня, есть хоть капля лжи — пусть покарает меня Небесное Дао своим божественным громом!
Стоило словам Цзиньчань-цзы слететь с губ, как в глубине души он почувствовал что-то неладное…
А в небе уже раздался приглушенный раскат грома: сила Небесного Дао мгновенно явилась и приняла эту клятву.
Ли Чаншоу в этот миг медленно выдохнул и мысленно похвалил Цзиньчань-цзы: «Ты и впрямь человек из Западного учения».
Цзиньчань-цзы улыбнулся:
— Раз даою теперь верит, нам следует обсудить всё как следует. Ты можешь выдвигать любые свои условия.
— У меня нет условий, — усмехнулся Ли Чаншоу. — Обсуждать здесь нечего, мы с тобой преследуем совершенно разные цели. Я вмешался в дела рода Драконов лишь потому, что в учении бога морей есть частица драконьих заслуг от подношений благовоний, а я — глава этого учения. Даою, пожалуйста, возвращайся.
Цзиньчань-цзы вмиг оцепенел, почувствовав себя так, словно его резко дернули в сторону.
- Полстражи (半个时辰, bàn gè shíchen) — традиционная китайская мера времени, равная двум часам; соответственно, «полстражи» — один час. ↩︎
- Бедный даос (贫道, píndào) — скромное самоуничижительное обращение, используемое даосскими практиками при разговоре о себе. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
