— Полагаю, вы, три шимэй, ещё не проходили через небесное бедствие?
— Шисюн совершенно прав, — Би Сяо хихикнула. — Когда мы обрели человеческий облик в конце эры глубокой древности, то уже были существами, обладающими вечной жизнью.
Великий монах Сюаньду, услышав это, тихо усмехнулся и, словно что-то почувствовав, негромко произнёс:
— Началось.
Три сестры Сяо тоже разом посмотрели туда, где находился Ли Чаншоу.
Высокая башня в небе начала вращаться быстрее, небесное бедствие вот-вот должно было обрушиться!
Ли Чаншоу задрал голову: он видел лишь воронку, коллапсирующую внутрь себя, в которой непрестанно сверкали грозовые пятна, словно готовясь поглотить его целиком.
Пришло.
Ли Чаншоу медленно поднялся в воздух на сто чжанов. Сжимая в руке железную кисть — магическое сокровище — и ощущая, как во всём теле бурлит бессмертная сила, он призрачно быстрыми движениями наклеил на запястья и грудь несколько талисманов из чёрной бумаги.
Первый удар небесного бедствия он собирался выдержать собственными силами, чтобы проверить его мощь и решить, какой из планов задействовать.
— Ну же!
З-з-з…
Внутри башни, в самом центре воронки, тридцать шесть грозовых пятен внезапно погасли, но ни столбов молний, ни грозового ливня не последовало…
Между небом и землёй воцарилась тишина. Ли Чаншоу затаил дыхание, сосредоточив всё внимание на защите.
Почему грозовые пятна вдруг исчезли?
Казалось, в грозовых облаках наверху что-то назревало, что-то концентрировалось, но это было невидимо глазу и недоступно восприятию бессмертным сознанием.
Внезапно в самом центре воронки показалась тонкая струйка чёрной молнии. Эта молния, толщиной всего с большой палец, пересекла слои пространства и медленно опустилась на макушку Ли Чаншоу!
Пах!
Над головой, на груди и в нижней части живота Ли Чаншоу проступили три цветка1. Они одновременно содрогнулись, тело его несколько раз сильно качнулось, лицо побагровело, и он выплюнул сгусток кровавой пены, а его аура стала крайне нестабильной.
Он уже получил лёгкое ранение!
Что это за небесное бедствие такое?
Поражённый до глубины души, Ли Чаншоу перешёл к плану прохождения бедствия максимальной сложности. Он вытер кровь у рта и уставился на сорок девять грозовых пятен, которые начали мерцать в небе.
Проглотив эликсир, Ли Чаншоу сосредоточился на своих ощущениях.
В этот момент он посмотрел вниз и увидел, что половина пустынной горы под ним просто исчезла!
Пройти его небесное бедствие и впрямь будет нелегко!
Ли Чаншоу медленно вдохнул и, взмахнув рукой, начертал иероглиф «Дао». По всему его телу заструился духовный свет, и талисманы один за другим активировались.
Судя по небесному бедствию Преподобного Ванцина, у него тоже должно быть немного времени на подго… тов… ку…
А?
Ли Чаншоу снова посмотрел под ноги. Неизвестно когда из той наполовину исчезнувшей горы начали пробиваться огненные лотосы. Пучки оранжевого пламени непрестанно подпрыгивали, устремляясь к нему, чтобы окутать со всех сторон.
Небесный огонь?
Второй удар небесного бедствия уже здесь?!
В воронке наверху послышался завывающий свист ветра, и в это время сорок девять ярко сиявших грозовых пятен снова разом погасли!
Ещё одна иссиня-чёрная молния бедствия обрушилась вниз!
На этот раз она была толщиной с руку младенца и всё так же, изгибаясь, пронзила слои пространства, устремившись прямо в лоб Ли Чаншоу…
Ли Чаншоу: «…»
Хорошо, что он заранее предусмотрел подобную возможность.
— Вверх!
Раздался негромкий возглас, и парящий перед грудью Ли Чаншоу иероглиф «Дао» взмыл в небо, едва успев преградить путь молнии.
Вслед за этим железная кисть в руке Ли Чаншоу стремительно задвигалась, и он один за другим начертал семь крупных иероглифов: «Восхождение», «Небо», «Земля», «Закон», «Исток», «Само», «Естество»!
Эти знаки, сотворённые кончиком его кисти судьи, один за другим взлетали в воздух, сияя в унисон с иероглифом «Дао», и, подобно восьми преградам, встали на пути тонкой чёрной молнии!
Но и это было не всё. Бессмертная сила забурлила вокруг него, на груди засиял огнём «Талисман Сосредоточения Бессмертных», а под ногами появились двенадцать лепестков, сотканных из чистой энергии. Лепестки сомкнулись, слой за слоем укрывая его тело.
Все эти приготовления были завершены в одно мгновение!
Молния бедствия ударила сверху; восемь иероглифов ярко засияли и, продержавшись лишь краткий миг, один за другим были разрушены!
А снизу хлынули огненные лотосы, выбрасывая языки пламени, которые окутали Ли Чаншоу с ног до головы.
Когда молния обрушилась, Ли Чаншоу сжал левую руку в кулак и нанёс прямой удар. Кровавые узоры, выгравированные на кулаке, ярко засияли, когда он столкнулся с молнией бедствия лицом к лицу!
Вторая иссиня-чёрная небесная молния несколько раз мигнула и превратилась в струйку чёрного дыма, спускающуюся с небес, после чего окончательно рассеялась.
Левый кулак Ли Чаншоу превратился в кровавое месиво, и он снова выплюнул полный рот крови…
Однако на этот раз его аура лишь слегка дрогнула. Благодаря заблаговременной подготовке старые раны не усугубились, а Изначальный Дух стабилизировался сам собой.
Хотя молния исчезла, окружающий небесный огонь всё ещё сжигал бессмертную силу Ли Чаншоу, а с неба одна за другой начали опускаться призрачные тени лазурных мечей!
Ли Чаншоу отвечал на удары кистью, его фигура, объятая небесным огнём, металась в воздухе, пока кисть судьи выводила иероглиф за иероглифом!
С развевающимися длинными волосами он походил на сошедшего в мир бога огня, и в его движениях даже чувствовалась некоторая толика изящества…
Атака второго удара небесного бедствия продолжалась примерно треть времени горения палочки благовоний.
Сравнивая с бедствием Преподобного Ванцина, Ли Чаншоу понял, что мощь этого удара была сопоставима с его шестой волной…
Отразив второй удар, Ли Чаншоу обрёл уверенность. Он полностью просчитал мощь третьего удара и приготовил новые козыри.
Когда небесный огонь утих, Ли Чаншоу проглотил ещё одну пилюлю. Держа в правой руке кисть судьи, а в левой — резец, он, воспользовавшись передышкой, начертал в воздухе «Канон Шэньнуна» из сотни знаков.
В стародавние времена жил Шэньнун; он обрёл небесные колосья и посеял пять видов злаков, испробовал сотни трав и составил медицинский канон, спасая бесчисленное множество смертных. Он был мудрецом человеческого рода и вошёл в число Трёх Владык.
Этот текст «Канона Шэньнуна» был гимном добродетелям Шэньнуна.
Как только сотня сияющих золотом иероглифов была завершена, они устремились к Ли Чаншоу и превратились в сложные талисманы, окутав его, словно драгоценное одеяние, сотканное из магических знаков.
Третий удар небесного бедствия, не дав ему времени на долгие сборы, стремительно начался.
И на этот раз в сердце Ли Чаншоу возникло множество видений — в дело вступили внутренние демоны…
И это был только третий удар, а все формы обычного бедствия Золотого Бессмертного уже проявили себя в полной мере!
Вот только эти внутренние демоны… были какими-то… слабоватыми.
- Саньхуа (三花, sān huā) — «Три цветка», три вида сосредоточенной энергии (цзин, ци и шэнь), проявляющиеся над телом практика на высоких стадиях даосского самосовершенствования. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
