Глава двести шестьдесят шестая. Взгляни на эту яму — она и широка, и глубока
Как гласит поговорка: если гулять по берегу моря, как же не оступиться?
Вот только Ли Чаншоу никак не ожидал, что едва он успеет попрощаться с Юньсяо-сяньцзы, как Бисяо и Цюнсяо тут же его свяжут и утащат на тот самый необитаемый остров, где они прятались раньше…
У самого края острова рыба вильнула хвостом, затерялась в стае сородичей и медленно уплыла вдаль.
На острове раздалось два щелчка — перед связанной «девушкой» блеснули ножницы Золотых Драконов. Бумажный даос горько усмехнулся и сам собой загорелся, а из огня вырвалась струйка сизого дыма, принявшая облик Ли Чаншоу.
Едва он проявился, как его тут же опутала сияющая золотом веревка — магическое сокровище линбао.
Глядя на этих двух старших по учению Дао, мастеров школы Цзе, Ли Чаншоу и впрямь был в полном недоумении.
Что же эти две… кхм, эти две прелестные сяньцзы задумали?
Цюнсяо, одетая в длинную юбку, прищурилась и с улыбкой погладила свой гладкий подбородок тонкими пальцами, явно прикидывая, как бы посильнее досадить Ли Чаншоу.
А Бисяо, облаченная в короткую светло-голубую юбку, присела на корточки рядом с остатками сгоревшего бумажного даоса. Глядя на кучку пепла, она не скрывала своего изумления…
Бумажный человечек внутри бумажного человечка — и сколько же их там! Эту картину она уже видела!
Цюнсяо взмахнула рукой, устанавливая несколько слоев барьеров и формаций. Ли Чаншоу смирно стоял на песке, ожидая, когда же две почтенные особы заговорят.
— Ты… хм!
Цюнсяо откашлялась и, заложив руки за спину, дважды обошла вокруг Ли Чаншоу.
— Повелитель морей, Ли Чаншоу, ученик школы Жэнь, важный сановник Небесного двора… верно?
Ли Чаншоу медленно кивнул и мягко улыбнулся:
— Есть ли у старшей какие-либо наставления?
Цюнсяо выпрямилась и невозмутимо произнесла:
— Мы пригласили тебя сегодня вовсе не для того, чтобы создавать трудности.
Ли Чаншоу: «…»
Она его уже связала, и это, по-ее, «не создавать трудности»!
Если он не ошибался, эта веревка была сокровищем линбао ранга Хоутянь, причем высшего качества!
— Я задам тебе несколько десятков простых вопросов. Если ответишь честно, я отпущу тебя и даже подарю пару сокровищ в честь того, что ты достиг плода Дао Золотого Бессмертного.
Цюнсяо фыркнула и протянула руку в сторону — Бисяо тут же бросила ей светло-зеленую жемчужину.
Цюнсяо продолжила:
— Это Жемчужина Истинных Слов, она легко отличит правду от лжи. Если посмеешь соврать, берегись — мои ножницы Золотых Драконов пощады не знают!
«Старшая, у вас на лице прямо-таки написано, что эта жемчужина — всего лишь пугалка», — подумал Ли Чаншоу, глядя на ее нарочито свирепый вид.
По логике вещей, будь у нее настоящий артефакт, разве не следовало спрятать его в рукаве и втайне проверять достоверность его слов? Выставлять такое напоказ…
Ли Чаншоу с легкой улыбкой сказал:
— Прошу, старшая, спрашивайте.
— Ты мужчина?
— Да.
— Твой путь самосовершенствования длится менее пятисот лет?
— Верно.
— Старший соученик Сюаньду приказал тебе завоевать сердце моей сестры?
— Сущая чепуха.
Цюнсяо только собралась продолжить допрос, но Ли Чаншоу, нахмурившись, пристально посмотрел на нее и перебил:
— Старшая, подобные шутки — это уже чересчур. Если об этом поползут слухи, то на репутацию младшего мне плевать, но что станет с добрым именем старшей Юньсяо? Во всех Первозданных землях знают, что среди трех сяньцзы школы Цзе Юньсяо-сяньцзы чиста и непорочна, Цюнсяо-сяньцзы мудра и изящна, а Бисяо-сяньцзы проницательна и остроумна. Подобные речи ни в коем случае нельзя предавать огласке.
Цюнсяо часто заморгала и фыркнула:
— Даже если от твоих речей с неба посыплются цветы1, тебе не смутить мое сердце Дао!
И хотя слова были суровы, уголки ее губ невольно дрогнули в улыбке.
Бисяо подошла и встала с другой стороны. Сестры, скрестив руки на груди, начали новый раунд допроса.
Совесть Ли Чаншоу была чиста, он отвечал не раздумывая, и «Жемчужина Истинных Слов» лежала неподвижно, никак не реагируя.
Вскоре Ли Чаншоу понял, зачем эти две сяньцзы его связали.
Они опасались, что он намеренно сближается с Юньсяо-сяньцзы, выполняя коварный замысел школы Жэнь. Сестры считали, что их старшая слишком долго пребывала в уединении, отдалилась от мирских дел и стала чересчур наивной, а потому легко может попасться в ловушку.
Намерения у них были благими, но вот методы… Что ж, вполне в духе сестер Саньсяо.
Ли Чаншоу даже не знал, как это комментировать. С его точки зрения, Юньсяо-сяньцзы была в сотни раз благоразумнее обеих сестер вместе взятых.
Но раз уж Цюнсяо и Бисяо сами его нашли, Ли Чаншоу решил воспользоваться случаем и сделать так, чтобы они помогли ему сохранить в тайне его истинное происхождение.
Во время беседы Ли Чаншоу в полной мере проявил искусство красноречия. Он незаметно перехватил инициативу, льстил им и направлял разговор в нужное русло. Всего через мгновение Цюнсяо и Бисяо лишь задумчиво хмыкали — вопросы у них закончились.
Цюнсяо нахмурила красивые брови:
— Выходит, мы тебя неправильно поняли?
— Младший сам виноват, что невольно ввел старших в заблуждение, — вздохнул Ли Чаншоу. — Старшая, может, теперь вы меня развяжете?
— Развяжете?
Цюнсяо вскинула бровь и подняла жемчужину:
— Повелитель морей, о Повелитель морей! Каким бы хитроумным ты ни был, ты все равно попался в мою ловушку. Неужели ты и впрямь подумал, что эта жемчужина нужна только для острастки?
Ли Чаншоу на мгновение задумался.
— Разве нет?
— Хм!
Цюнсяо слегка коснулась жемчужины пальцами, и та вспыхнула ярким белым светом, из глубины которого донесся записанный голос.
Это был двадцать четвертый вопрос Цюнсяо: «Есть ли у тебя грешные мысли о моей сестре?» И решительный ответ Ли Чаншоу: «Нет».
Жемчужина мелко задрожала, и ее сияние стало еще ярче.
— Ты солгал! — торжествующе улыбнулась Цюнсяо. — Считай, в этом раунде победа за мной. Я ведь предупреждала: если хоть раз соврешь, то…
Договаривая, она вновь извлекла ножницы Золотых Драконов и принялась размахивать ими перед лицом Ли Чаншоу, угрожающе щелкая лезвиями.
— Ну…
Ли Чаншоу не запаниковал.
— А как еще мог ответить младший? Неужели я должен был признать наличие грешных мыслей о старшей Юньсяо? Позвольте мне набраться смелости и спросить: если бы вы, старшая, были мужчиной, неужели у вас не возникло бы подобных чувств?
— Нет, — отрезала она.
— А? — Ли Чаншоу даже растерялся.
Бисяо и Цюнсяо дружно покачали головами.
Цюнсяо цокнула языком и со вздохом произнесла:
— Наша сестрица только с виду такая кроткая. На самом деле она ужасная ворчунья, лезет во все наши дела, да еще и вечно боится всего на свете.
— Вот-вот! — поддакнула Бисяо. — А уж в гневе она просто страшна! Видел бы ты, как наш старший брат перед ней дрожит!
— К тому же, она годами сидит в уединении. Скучища смертная.
— А когда выходит из затвора, начинает экзаменовать нас по канонам самосовершенствования. Если не ответишь — сразу под домашний арест, причем на десятки тысяч лет, без права выйти наружу!
— А еще сестрица, когда выпьет, обожает танцевать. Ее танцы… ох, даже говорить не хочется.
«Почему это…» — подумал Ли Чаншоу. — «Почему “великий допрос” превращается в “вечер жалоб”?»
Ли Чаншоу кашлянул.
— Старшие, такие вещи лучше… держать при себе. Старшая Юньсяо просто беспокоится о вас.
Цюнсяо скривила губы, убрала ножницы и, пройдясь туда-сюда с заложенными за спину руками, добавила:
— Скажу тебе честно, мы притащили тебя сюда не из злобы, а чтобы проверить твои намерения. Что касается твоего гэньцзяо2, то оно еще куда ни шло — ты все-таки ученик школы Жэнь, которого ценит старший дядя, хотя, к сожалению, и не прямой ученик святого.
Бисяо подхватила:
— Но раз уж Лао-цзюнь обучил тебя пути алхимии, а старший соученик Сюаньду оберегал тебя, это уже немало. Будем считать, проверку на происхождение ты прошел! Вот только зачем ты подался в этот Небесный двор? Служить другим — значит губить в себе вольный дух.
Цюнсяо добавила:
— К тому же, из сорока девяти вопросов, что я задала, ты лишь в двадцать третьем позволил своим устам разойтись с сердцем, на остальные же ответил честно. Так что, по-моему, ты проверку выдержал. Твоя единственная проблема сейчас — это слишком слабое развитие!
- Тяньхуа луаньчжуй (天花乱坠, tiānhuā luànzhuì) — «цветы, падающие с неба в беспорядке»; образное описание красноречивой, но часто приукрашенной речи. ↩︎
- Гэньцзяо (跟脚, gēnjiǎo) — букв. «пятка», «опора под ногами»; в контексте культивации означает происхождение, духовные корни и врожденный потенциал существа. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
