Глава двести семьдесят первая. Мне нужно стать сильнее!
— Ха-ха-ха-ха!
Человека еще не было видно, а его раскатистый, на редкость звучный смех уже донесся до слуха.
Брови Ли Чаншоу сошлись на переносице, он вышел встречать гостя с оттенком тревоги на лице.
В задних покоях храма Хайшэня Хуанлун-чжэньжэнь и Чжао Гунмин шли бок о бок. Бумажный даос Ли Чаншоу поспешил им навстречу, чтобы расспросить, как все прошло с Жаньдэн-даожэнем…
Если Чжао-дае продолжит в том же духе, это добром не кончится.
К тому же, раньше Гунмин-лаогэ устраивал свои пэнцы1, направляя все усилия против Запада.
Запад всегда втихомолку подтачивал основы и удачу учений Дао, так что попытки их высокопоставленных адептов насолить им втайне выглядели вполне разумно — Запад просто не смел раздувать из этого скандал.
Но теперь целью пэнцы Чжао-дае стал вице-глава учения Чань…
Пока Жаньдэн не объявил публично о своем уходе из учения Чань, или пока святой владыка учения Чань, Юйцин Юаньши, не отстранил его от должности вице-главы, Жаньдэн остается тяжеловесом в иерархии учения Чань.
Трогать его попросту нельзя.
Поэтому, едва узнав, что Чжао-дае отправился устраивать «засады на пути», «случайные встречи», «радушные приветствия» и «ой, мамочки, я падаю», Ли Чаншоу тут же отправил вслед за ним Хуанлун-чжэньжэня, передав с ним несколько своих советов.
К счастью, судя по довольному лицу Чжао Гунмина и легкому смущению Хуанлун-чжэньжэня, ситуация не вышла из-под контроля…
Ли Чаншоу принялся расспрашивать о подробностях, и Чжао Гунмин в деталях изложил, как именно он провел этот акт вымогательства.
Чжао Гунмин был настоящим королем пэнцы, его мастерство в этом деле не знало равных!
До того как прибыл Хуанлун-чжэньжэнь, Чжао Гунмин действовал по проверенной схеме: первое — лечь на пути, второе — обмануть, третье — договориться полюбовно…
Единственное, что немного удивило Ли Чаншоу, так это то, что Чжао Гунмин с помощью своих двадцати четырех Жемчужин, усмиряющих моря, сумел полностью подавить Жаньдэн-даожэня, заставив того оказаться в невыгодном положении еще до начала магического поединка.
Вот в чем заключалась уверенность Чжао-дае, решившегося на такую провокацию.
Ли Чаншоу не скупился на похвалы, и в его душе укрепилось намерение как можно скорее раздобыть несколько мощных линбао, чтобы стать сильнее.
[Ли Чаншоу, когда был еще малым магом Учения Людей2 до становления Золотым Бессмертным]
Великое Дао — моя истинная сущность, Небо и Земля резонируют со мной!
Если не хватает магических сокровищ, на помощь придут магические массивы, талисманы, ядовитые порошки и одурманивающие зелья. Испепелять врагов в прах тоже вполне удобно: истинное пламя сжигает все сущее, а магия грома сокрушает нечисть.
В теории, преимущество в бою зависит лишь от того, насколько быстра твоя техника побега, а любые сокровища и артефакты — это дело десятое!
Идти на риск ради обретения сокровищ для самозащиты — это просто нелогичный поступок незрелого юнца!
[Тот же маг после становления Золотым Бессмертным]
«Постижение Дао замедляется с каждым днем, мне нужны внешние предметы, чтобы стать сильнее!»
Кхм, вернемся к делу.
Заблокировав пространство, Чжао Гунмин просто улегся прямо перед Жаньдэном, требуя отправиться во дворец Бию, чтобы рассудить дело по справедливости.
Жаньдэн-даожэнь нахмурился, лихорадочно размышляя, какую интригу на этот раз затеяло учение Цзе…
По словам Чжао Гунмина, Жаньдэн стоял с таким выражением лица добрых пятнадцать минут. Очевидно, в уме он уже прокрутил целую серию из «Теории заговоров» и «Науки об интригах Первозданного мира».
К счастью, воспользовавшись этой паузой, Хуанлун-чжэньжэнь подоспел вовремя.
Следуя наставлениям Ли Чаншоу, Хуанлун-чжэньжэнь тайно передал Чжао Гунмину вопрос:
— Гунмин-шиди, ты используешь этот способ против вице-главы Жаньдэна, потому что хочешь какое-то сокровище? Или метишь в его божественные способности?
Чжао Гунмин тут же замотал головой и ответил мысленно:
— Да просто не терплю я, как он на всех свысока смотрит и к чужому учению склоняется. Вот и решил ему нервы потрепать, ничего мне от него не нужно.
Тогда Хуанлун-чжэньжэнь сразу обрисовал все риски и выложил план действий, составленный Ли Чаншоу…
Вскоре Чжао Гунмин лишь скривил губы и мысленно вздохнул.
Герою не дали развернуться.
Чжао Гунмин поднялся с облака, на котором лежал, и с улыбкой спросил Жаньдэна:
— Дядя-наставник Жаньдэн, есть ли у тебя решение против этого моего приема?
Эту уловку Чжао Гунмин уже использовал прежде, так что она прозвучала вполне естественно.
Жаньдэн нахмурился еще сильнее и, впервые с момента встречи с Чжао Гунмином, заговорил:
— Друг по Дао… что ты имеешь в виду?
— Эх, не буду скрывать, — вздохнул Чжао Гунмин. — В последние годы я все искал способ противостоять этому приему. Ради этого я посетил немало мудрецов на Западном континенте Синюхэ. Но, увы, ни один из них не нашел решения, что меня крайне разочаровало. Встретив сегодня дядю-наставника Жаньдэна, я подумал: вы ведь человек величайшей мудрости, к тому же вас так превозносят мастера западного учения. Вот я и применил этот прием, надеясь, что вы подскажете, как его разрушить. Теперь вижу — трудно это. Простите за беспокойство, я удаляюсь.
С выражением искреннего сожаления Чжао Гунмин убрал свои сокровища и направил облако на юго-запад.
Жаньдэн-даожэнь наконец пришел в себя.
Хотя он все еще пребывал в полном недоумении и не понимал, что за игру затеял Чжао Гунмин, он тут же окликнул его:
— Не мог бы ты показать этот прием еще раз? Возможно, бедный даос сумеет найти одно-два решения!
Чжао Гунмин остановил облако, обернулся и рассмеялся:
— Дядя-наставник Жаньдэн, не стоит себя утруждать. Вы и так уже размышляли над этим слишком долго. Ничего страшного, если не можете его разрушить, в этом нет позора — столько учеников святых с Запада тоже не справились. Если же вы действительно хотите постичь истинную суть этого приема, вам стоит отправиться к Южному морю и разыскать моего младшего брата Хайшэня! Признаться честно, этот метод — плод его невероятной фантазии, штука и впрямь прелюбопытная!
Сказав это, Чжао Гунмин сложил руки в прощальном жесте и улетел на облаке, чувствуя на душе облегчение.
Жаньдэн-даожэнь не выказал гнева, он лишь улыбнулся, глядя вслед, но в глубине его глаз на мгновение мелькнула ярость.
Эти последние фразы Чжао Гунмин добавил от себя, чтобы поддержать младшего брата и заодно предостеречь Жаньдэн-даожэня.
«У младшего брата Хайшэня обширные связи, его защищает не только святой старец Учения Людей, его и учение Цзе в обиду не даст!»
И заодно пригрозил Жаньдэн-даожэню:
«Если придет нужда приструнить тебя, у моего младшего брата найдется уйма идей!»
Закончив рассказ, Чжао Гунмин подмигнул Ли Чаншоу. Старший соученик внешних врат учения Цзе с улыбкой спросил:
— Ну как? На этот раз твой старший брат сумел вовремя остановиться? Теперь, если этот вице-глава Жаньдэн вздумает против тебя что-то предпринять, ему придется сто раз подумать!
Бумажный даос Ли Чаншоу с улыбкой кивнул, повторяя «спасибо за труды, Гунмин-лаогэ», но его истинное тело в это время буквально скребло стены в тайной комнате.
Хотя после этого случая мирные отношения с Жаньдэн-даожэнем стали невозможны, раньше Ли Чаншоу казался ему лишь «неглупым учеником Учения Людей».
Но после выходки Чжао-дае…
Похоже, в будущем строить козни против Жаньдэн-даожэня станет куда сложнее.
В храме Хайшэня Ли Чаншоу велел накрыть стол, и они с Чжао Гунмином и Хуанлун-чжэньжэнем пропустили по паре чарок, так что и хозяин, и гости остались довольны.
А во дворце Юйсюй Жаньдэн-даожэнь вернулся в свои покои и велел слуге-отроку стоять на страже. Зал был окутан мощным магическим массивом, и никто не знал, чем занимался старый даос внутри…
Позже Ли Чаншоу подвел краткий итог, уделив особое внимание анализу роли, которую может сыграть Жаньдэн как вице-глава учения Чань.
В целом, тот пока еще оставался столпом Дао.
Согласно сведениям, которые удалось выведать у Чжао Гунмина и Хуанлун-чжэньжэня во время застолья, подтвердилось, что Жаньдэн-даожэнь и Гунсэньцзы не ладят.
Внутри учения Чань согласия было явно меньше, чем в учении Цзе.
- Пэнцы (碰瓷, pèngcí) — «столкновение с фарфором», вид мошенничества, при котором злоумышленник инсценирует инцидент, чтобы вымогать компенсацию у жертвы. ↩︎
- Жэньцзяо (人教, Rénjiào) — Учение Людей, возглавляемое святым Тайцин-лаоши, одна из трех главных ветвей Даосизма. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
