И в самом деле, не зря этот бессмертный заставлял повелительницу комаров раз за разом терпеть неудачи.
— Ха-ха-ха!
Оказавшись в окружении трёх мастеров из рода Драконов, Цзинь Чаньцзы ничуть не испугался. Он лишь громко рассмеялся и с восхищением произнёс:
— Хайшэнь, ты победил!
«А?»
Хотя в душе Ли Чангэна возникло множество вопросов, внешне он оставался предельно невозмутимым. Он небрежно улыбнулся, и в его взгляде промелькнуло лёгкое пренебрежение.
За его спиной Юйди и Дун Мугун переглянулись.
Глаза Дун Мугуна были полны восхищения. Хотя он совершенно не понимал, как Хайшэню это удалось, сейчас он ни в коем случае не мог позволить Его Величеству заметить своё недоумение.
На лице Юйди тоже играла слабая улыбка, будто всё шло строго по его плану.
Старший принц Восточного дворца драконов подлетел к Ли Чангэну в сопровождении следовавшего за ним старца и отвесил глубокий даосский поклон.
— Хайшэнь-гэгэ! Цзя сегодня едва не попался в чужую ловушку, и только благодаря твоему своевременному прибытию всё обошлось!
Ли Чангэн с улыбкой кивнул и спросил старца:
— Почему вы здесь?
Старец из рода Драконов поспешно ответил:
— Докладываю Хайшэню: второй принц разыскал нас и поручил охранять старшего принца.
Ао Цзя рассмеялся:
— Оказывается, Хайшэнь-гэгэ уже всё предусмотрел!
На самом деле Ли Чангэн ничего подобного не планировал — скорее всего, это были меры, предпринятые Ао И.
Ли Чангэн спокойно скомандовал:
— Прошу вас, приступайте и схватите этого свирепого зверя!
— Слушаюсь!
Старец с головой дракона сложил руки в жесте приветствия, развернулся и издал сотрясающий небо драконий клич. Трое мастеров рода Драконов, окружавших Цзинь Чаньцзы, ударили одновременно.
Цзинь Чаньцзы, сжимая в пальцах лезвие, лишь слегка усмехнулся. Его фигура причудливо исчезла с места и мгновенно возникла за спиной растерянного принца Северного дворца драконов.
Короткий клинок, тонкий как крыло насекомого, прижался к шее драконьего принца!
В то же мгновение такие же тонкие лезвия появились у горла принцев Западного и Южного морей!
Трое принцев были схвачены в один миг, и трём древним боевым драконам пришлось замереть.
Увидев это, Ао Цзя, находившийся в тысяче ли оттуда, мгновенно юркнул за спину старца с драконьей головой и начал выглядывать из-за его плеча.
Цзинь Чаньцзы окинул взглядом всё вокруг, сохраняя полное спокойствие. Очевидно, он заранее продумал этот путь к отступлению.
Он с улыбкой произнёс:
— Бедный даос искусен в перемещениях и обладает великой скоростью. Если решите меня удерживать, боюсь, возникнут хлопоты. Хайшэнь, почему бы нам не воспользоваться случаем и не поговорить ещё раз? После нашей прошлой беседы у меня осталось чувство, что ты сбил меня с толку и я не смог выразить то, что было на сердце.
Ли Чангэн безразлично ответил:
— Мне не о чем с тобой разговаривать. Цзинь Чаньцзы, неужели ты и вправду посмеешь убить трёх принцев? Запад желает, чтобы род Драконов подчинился, или хочет, чтобы они враждовали с вами до скончания веков?
— Хайшэнь, должно быть, заблуждается, — холодно проговорил Цзинь Чаньцзы. — Бедный даос лишь вольный отшельник, не имеющий отношения к Духовной горе Запада.
— Вот как? — отозвался Ли Чангэн. — Клятва Великого Дао, данная тобой в прошлый раз, всё ещё звучит в моих ушах. Как же теперь ты не смеешь признать тех, кто стоит за твоей спиной? Неужели тебя уже выставили за порог?
— Смехотворно! — выкрикнул Цзинь Чаньцзы. На этот раз он стал осторожнее и не стал продолжать спор.
В этот момент Ли Чангэн услышал передачу голоса. Голос был чарующим и мягким, с оттенком притворной робости, создавая образ хрупкого цветка.
— Господин, ваша служанка прибыла. Вы можете передать послание через ту рыбу, что плавает кверху брюхом. Сейчас я прячусь в тысяче ли отсюда.
Это прибыла Вэньцзин-даожэнь.
«Давно не связывались, как же сменилась её манера речи».
Ли Чангэн тут же передал наставление через духовную рыбу:
— Если Цзинь Чаньцзы сможет вырваться, воспользуйся случаем и помоги ему, но не раскрывай себя. Если же он не сможет сбежать, не показывайся — считай, что тебя здесь и не было.
Вэньцзин-даожэнь мгновенно ответила:
— Слушаюсь, господин. Мастера Западного учения тоже затаились неподалёку, прошу вас, будьте осторожнее.
Услышав это, Ли Чангэн лишь слегка улыбнулся — он предвидел подобное.
Едва он отдал распоряжения Вэньцзин-даожэнь, как Цзинь Чаньцзы снова громко заговорил:
— Почему Хайшэнь остановился в шестистах ли? Неужели испугался? Если я не ошибаюсь в своих догадках, Хайшэнь всё ещё использует воплощение. Неужели тебе не хватает духу даже на то, чтобы прийти и поговорить со мной с глазу на глаз?
«Метод провокации».
Ли Чангэн спокойно ответил:
— Лишь с героями я веду беседы о Дао, лишь с достойными я пью вино, но не с сяосяо1.
«Обратная провокация».
— О, «лишь с героями»! — саркастично выкрикнул Цзинь Чаньцзы. — Раз уж ты заговорил о сяосяо, то кто эти двое за твоей спиной? Судя по их посредственному дыханию и малой толике заслуг Небесного двора, они лишь мелкие божки. Неужели я, бедный даос, хуже них?
Услышав это, Дун Мугун взревел:
— Ах ты!..
— Тише, — Юйди с улыбкой прервал Дун Мугуна. Он не стал ничего говорить, а лишь спокойно смотрел на Цзинь Чаньцзы.
Ли Чангэн прямо ответил:
— Нелепость! Смех да и только! Цзинь Чаньцзы, ты судишь о героях по божественным способностям, но не ведаешь, что я говорил о добродетели и благородстве духа! Посмотри на свои поступки: сейчас ты угрожаешь жизнями трёх принцев и при этом желаешь вести со мной беседы о Дао? Можно сказать, что в тебе нет ни капли стыда. Разве ты не заслуживаешь звания сяосяо?
— Ах ты, Хайшэнь! Острый язык, мне тебя не переспорить!
В глазах Цзинь Чаньцзы вспыхнул яростный блеск. Едва он договорил, как хлынул золотой свет, и его силуэт исчез!
Трое древних боевых драконов почти одновременно нанесли удары в пустоту высоко в небе. Пространство содрогнулось, облака рассыпались, но цели они не достигли!
Один из драконов внезапно крикнул:
— Хайшэнь, берегись!
В душе Ли Чангэна вспыхнуло предчувствие беды. В сотне чжанов над поверхностью моря странным образом возникла чёрная воронка, из которой вылетели шесть слабых золотых лучей!
В это мгновение!
Ли Чангэн прыгнул слева, Дун Мугун — справа, и оба загородили собой Юйди!
Ли Чангэн раскинул руки, Дун Мугун действовал самоотверженно; лица обоих выражали такую готовность принять смерть, что им не хватало только крикнуть: «Защищайте государя!».
Лоб Юйди прорезали морщины досады, он едва сдержался, чтобы не отшвырнуть своих верных помощников.
Скрытый фигурами Ли Чангэна и Дун Мугуна, Юйди слегка ткнул пальцем, и луч белого света сверху вниз окутал бумажного даоса Ли Чангэна.
Раздалось несколько негромких щелчков: белое сияние с лёгкостью отразило шесть золотых лезвий.
Затем из глаз Юйди вырвались два луча белого света, которые, скрестившись, превратились в огромный меч и ударили прямо в воронку!
Из воронки донёсся стон боли. Смутный силуэт слегка дрогнул и исчез вместе с водоворотом, лишь несколько капель крови пролились с небес…
Яростный голос Цзинь Чаньцзы зазвучал отовсюду:
— Не думал я, что в Небесном дворе скрываются такие таланты, сегодня я получил урок! Скрываться и ранить исподтишка — ты тоже не герой, а сущий сяосяо! Ха-ха-ха, ха-ха-ха!
Ли Чангэн украдкой взглянул на лицо Его Величества Юйди, и сердце его слегка сжалось.
«Этот братец ещё смеётся, над чем тут смеяться?»
«Эх, Юйди-гэгэ, теперь-то понятно, почему, когда ты переродился и отправился за сутрами, некий не желающий называть свое имя Великий полководец, охраняющий занавес, девять раз пришиб тебя…»
Глаза Юйди всё ещё светились белым светом. Вглядываясь куда-то высоко в небо, он передал Ли Чангэну:
— Ему помогли, он сбежал.
— Ваше Величество, кто ему помог?
— Одна женщина, судя по всему, тоже из рода свирепых зверей.
Ли Чангэн с улыбкой спросил:
— И что Ваше Величество думает об этой женщине?
— Эй, верный чиновник, не выдумывай лишнего, — строго произнёс Юйди. — Мы с моей шимэй — образец союза, предначертанного Небом и Землёй, и недопустимо совершать легкомысленные и безрассудные поступки.
Слова Его Величества действительно не стоило подвергать слишком детальному разбору.
- Сяосяо (宵小, xiāoxiǎo) — подлый, ничтожный человек; злоумышленник, действующий исподтишка. ↩︎
- Юйди-гэгэ (御弟哥哥, yùdì gēgē) — почтительное обращение «императорский брат», которое Ли Чангэн иронично использует, намекая на будущую судьбу Цзинь Чаньцзы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
