Глава триста третья. Сюаньду посещает Сяоцюн, Чаншоу желает передать канон.
Сегодня ветер во дворце Доушуй снова по непонятной причине был немного шумным.
Под старым деревом Великий монах Сюаньду, потягиваясь, сел. Он только собрался опустить голову и просчитать, что именно потревожило его медитацию, как в его сердце один за другим всплыли два образа…
Первый образ — бескрайнее море.
— Воплощение Чаншоу?
— Юйди? Дунму-гун?
В мыслях Великого монаха Сюаньду возникло несколько знаков вопроса, и он принялся внимательно вглядываться в картину…
Затем Великий монах увидел, как перед Ли Чаншоу и остальными двумя возник водоворот, в котором находилась шестикрылая золотая цикада.
Эта цикада взмахнула тонкими крыльями, призывая шесть пучков золотого света, чтобы разрубить воплощение Ли Чаншоу, но Юйди вмешался и отбил атаку.
На этом первая картина закончилась, и сразу за ней последовала вторая…
В той пустынной местности смертный, верхом на белом коне, облаченный в рясу и монашескую шапку, медленно ехал через горы и хребты с востока на запад.
Казалось, этот человек не мог вынести сильной жары и вот-вот упадет в обморок, но за его спиной струились тысячи золотых лучей, в которых стояли призрачные фигуры нескольких великих Будд…
Ритм Дао Тайцин слегка вибрировал, и вторая картина тоже исчезла.
Великий монах Сюаньду негромко хмыкнул, невольно погрузившись в раздумья.
— Что учитель… имеет в виду?
Первая картина была очень четкой. Согласно пониманию Великим монахом божественных способностей собственного учителя, это было нечто, что уже произошло.
Вторая же картина, за исключением того молодого смертного на белом коне в странном наряде, была крайне размытой. Это было то, что видится при прорицании небесных тайн; учитель использовал высшую божественную способность, чтобы запечатлеть это и явить ему.
«Божественные способности учителя становятся всё более непостижимыми. Но что он хочет, чтобы я сделал на этот раз?»
Сюаньду тихо сидел под старым деревом, вступив на долгий и извилистый путь раздумий, и в итоге пришел к собственному выводу.
«Учитель хочет, чтобы я принял этого человека в наследие учения Жэньцзяо?»
Вдруг раздался приглушенный раскат грома, и в сердце Великого монаха вновь возник знакомый ритм Дао, который на этот раз сложился в два крупных иероглифа:
【ПОПРОБУЙ】 【УНИЧТОЖЬ】
Великий монах Сюаньду не удержался и приложил руку ко лбу — надо же было так ошибиться в догадках.
И впрямь редкость: учитель позволил ему «попробовать», сможет ли он убить это существо…
«Цык, кармические связи, тянущиеся за этим человеком, заставили даже учителя задуматься о подобном испытании. Хотя такое случалось и раньше, это действительно кажется невообразимым».
Должно быть, это дело касается жизненных сил самого учения.
— Ладно, сначала пойду обсужу это с Чаншоу.
Великий монах Сюаньду встал, вышел из дворца Доушуй, бросил взгляд в сторону поместья Морского бога и направился к Восточным небесным вратам.
Сделав три-пять шагов, Великий монах уже стоял прямо над защитным массивом врата Дусяньмэнь.
На этот раз Великий монах Сюаньду не стал звать Ли Чаншоу наружу, напротив, в его сердце возникла мысль «посмотреть, чем сейчас занят Чаншоу». Повинуясь порыву, он исчез без следа.
Так на пик Сяоцюн сегодня прибыл почетный гость.
Облик Великого монаха Сюаньду был скрыт вне пределов Цянькунь, он неспешно прогуливался по пику Сяоцюн, заложив руки за спину.
Картины в его глазах подернулись легкой рябью — это был барьер Цянькунь, граница между иллюзией и реальностью.
Первым делом Великий монах нашел бобовое поле, накрытое защитным массивом, и обнаружил одного из бумажных человечков Ли Чаншоу, который ухаживал за ростками.
Великий монах усмехнулся и только хотел появиться, чтобы отчитать Ли Чаншоу за то, что тот не совершенствуется должным образом, как заметил, что движения этого бумажного даоса были заторможенными, каждое действие — слишком «стандартным», а в глазах не было божественного блеска.
Великий монах тут же понял: сознание Ли Чаншоу находилось не здесь.
Следом Великий монах посмотрел на расположенную неподалеку комнату для игр и увидел трех женщин разного телосложения, которые сидели за столом, держа в руках стопки бумажек.
Великий монах невольно вспомнил о расположении «три звезды, окружающие луну»1 у глиняной фигурки Ли Чаншоу в Храме Бракосочетания…
Среди этих троих одна как раз была одной из «трех звезд».
Великий монах щелкнул пальцами, и три струи энергии влетели в комнату.
Сюн Линли, Цзян Линьэр и Цзю Цзю, игравшие в «Борьбу с божествами»2, одновременно вздрогнули своими хрупкими женскими фигурами и, закатив глаза, повалились на стол, окутанные таинственным ритмом Дао.
Они погрузились в собственные сны, начиная постигать свои пути Дао.
Великий монах Сюаньду не спешил, он снова развернулся и продолжил прогулку.
На этот раз, следуя за аурой Ли Чаншоу, он добрался до соломенной хижины у озера и обнаружил спрятанных здесь шесть бумажных даосов.
«Чаншоу так сильно заботится о безопасности шифу и шимэй…»
Великий монах взглянул на Линъэ, находящуюся на стадии вознесения, и его глаза блеснули.
На этот раз Великий монах Сюаньду приложил чуть больше усилий и выделил нить чистого ритма Дао Тайцин, обернув её вокруг изначального духа Линъэ. Когда вознесение закончится, это даст ей ещё одну мощную волну озарения.
Закончив с этим, Великий монах взглянул на старика Ци Юаня, пребывающего в царстве Мутных Бессмертных, и тут же развернулся, чтобы уйти.
— Не пронимает, следующий.
Словно прогуливаясь по саду, Великий монах обошел весь пик Сяоцюн, увидел давно заброшенную «гадальную кадку Бессмертного Кота» и посетил тенистый берег ручья, отведенный под специальную зону для барбекю.
Было видно, что жизнь на этом пике проходит весело и вольготно, весьма уютно.
Обойдя почти весь пик Сяоцюн, Великий монах неспешно направился к алхимической лаборатории Ли Чаншоу.
Множество массивов, расставленных Ли Чаншоу, разумеется, не могли уловить фигуру Великого монаха, находящегося вне пределов Цянькунь.
Но когда Великий монах вошел в лабораторию и уже приготовился явить себя, он обнаружил, что Ли Чаншоу, занятый выплавкой пилюль…
Снова был бумажным даосом.
«Где же этот парень спрятал своё истинное тело?»
Великий монах почувствовал легкий азарт и медленно распространил свое могучее бессмертное чутье. На этот раз без особого труда он нашел тайную комнату внутри горного массива пика Сяоцюн.
Даже по оценке Великого монаха, проект этой тайной комнаты был весьма искусен: она располагалась в щели между десятками массивов, и её действительно было нелегко заметить…
Обычному человеку путь сюда был заказан.
Великий монах прошагал сквозь пустоту и в мгновение ока оказался в подземной комнате.
Ли Чаншоу сидел за письменным столом и что-то сосредоточенно писал.
Что же он пишет?
Великий монах украдкой заглянул в бумаги и увидел, что в записях Ли Чаншоу каждый абзац начинался с иероглифа «Ао»; похоже, это был список мастеров клана Драконов.
Великий монах уже собирался негромко рассмеяться, чтобы известить Ли Чаншоу о своем приходе, но, когда дыхание уже достигло горла, он насилу сдержался.
А?
Он не разглядел сразу, но как вышло, что и здесь был всего лишь двойник?!
Великий монах невольно рассмеялся.
Затем он раскрыл левую ладонь, внутри которой возник призрачный образ схемы Тайцзи. Едва заметные волны разошлись за пределами Цянькунь, и по всему пику Сяоцюн подул легкий ветерок…
Мгновение спустя Великий монах, используя божественную способность хождения по пустоте, вернулся в алхимическую лабораторию, защищенную внешними массивами. Он остановился перед книжным шкафом в углу и уставился на горизонтально лежащий свиток.
Заложив руки за спину, Великий монах медленно наклонился вперед, легко просмотрел сквозь внешние бамбуковые планки и увидел крошечную «комнату», окутанную запретной печатью.
Эта комната была всего три цуня в длину и один — в высоту и ширину, но внутри «всё было на своих местах»: имелась любая необходимая мебель.
На маленькой кровати лежал даос величиной с муравья. Закинув ногу на ногу, он попивал прекрасное вино и с упоением читал древнюю книгу…
Великий монах чуть не рассмеялся в голос.
Вспомнив всех бумажных даосов, бумажных даосов и ещё раз бумажных даосов, встреченных по пути, Великий монах наконец проявил свой облик и, глядя на этот свиток, от всего сердца воскликнул:
- Сань-син-гун-юэ (三星拱月, sānxīng gǒngyuè) — «три звезды, окружающие луну», образное выражение, описывающее положение одного центрального объекта в окружении трех других. ↩︎
- Доу-да-шэнь (斗大神, dòu dàshén) — «Борьба с божествами», название вымышленной карточной игры. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
